Глава 4: Объяснение

— Чëрт подери! Надо догнать виконта, покуда он не натворил непоправимых дел! — д'Артаньян первым опомнился от шока и кинулся в сад седлать свою лошадь. Атос, как в полубреду, пустился за товарищем, на ходу пытаясь унять сильное сердцебиение. Он словно не бежал вниз, а летел: ноги сами несли его, и граф их не чувствовал. Рауль галопом скакал во дворец, к своей возлюбленной. Воспалённый разум виконта щедро одарял его страшными воспоминаниями из короткого, но ëмкого рассказа офицера. Она — Виолетта — всегда казалась де Бражелону не такой, как остальные девушки, и подобным образом думают все влюблëнные о предмете своего обожания. Рауль мог поверить в то, что она действительно дочь Мазарини — с лица они были даже похожи — но в задуманное ею предательство он веровать отказывался. Мало того — виконт укоренился в мысли, что господин д'Артаньян нарочно, из-за глубокой нелюбви к первому министру, решил оклеветать бедную девушку, которая не была повинна в том, что она дочь своего отца. «Если будет нужно, то я лично явлюсь к Мазарини и попрошу у него руки Виолетты!» — запальчиво думал Рауль, наблюдая, как из-за леса постепенно вырастают красивые башни королевского дворца. Виконт поднялся к покоям де Грассо и принялся неистово барабанить в дверь. Виолетта, встревоженная такой настойчивостью, встала с мягкой постели, где читала книгу, и притворно мягким, лилейным голоском спросила: — Кто там? — Рауль! Вечно преданный вам Рауль! Умоляю, открывайте поскорее! Замок щëлкнул, и прочная дубовая дверь распахнулась. Виконт вихрем влетел в покои возлюбленной, стараясь отдышаться. — Боже мой, виконт, да на вас лица нет! — ахнула девушка, беря юношу за руки и ведя к креслу. — За вами словно гнались! — Верно, — ответил де Бражелон, кое-как переведя дух, — за мною гнались. — Кто посмел? — Мой отец, граф де ла Фер, и его верный друг д'Артаньян. — Господи, зачем им это? Какую цель они преследовали? — спросила де Грассо, интуитивно чувствуя предшествующую беду. — Они хотят разлучить меня с вами. Я считал господина д'Артаньяна честным дворянином, не способным на клевету и обман ни при каких обстоятельствах, но, видимо, ошибался. — Вы, право, говорите загадками... — О! Милая моя Виолетта! Офицер выдумал про вас страшную историю. Де Грассо приподняла тонкие нити бровей и состроила невинный вид. — Неужели? — Да. Во-первых, прошу, ответьте мне на один вопрос: Его высокопреосвященство кардинал Мазарини — ваш родственник? Знаю, это звучит как претензия, но не волнуйтесь: я всë пойму. Де Грассо побледнела, но не выдала своих чувств. Бражелон явно сумел докопаться до истины через этого проклятого д'Артаньяна, и отпираться теперь было бы подозрительно. Однако всë же стоило держать руку на пульсе. — Верно, виконт. — Коротко сказала она, пытаясь понять по взволновонному выражению Рауля реакцию на еë немногословный ответ. — Кардинал Мазарини — мой отец. Виконт, уже ожидавший такого заключения, тем не менее изумился ответу Виолетты как грому посреди ясного неба. Де Грассо была для него загадкой, и теперь загадка эта казалась ему ещë больше, ещë величественнее и притягательнее. Рауль презирал Мазарини, глядя на отношение к нему графа де ла Фер и остальных троих мушкетёров, но сейчас, соединив в уме образ возлюбленной и образ еë отца, Бражелон думал о первом министре как о замечательном человеке, ведь без него не было бы и Виолетты. — Я преклоняю перед вами колена... — Пробормотал он, сопровождая свои слова действиями. — И дальше, в связи с выяснением такой монументальной тайны, я не смею пересказывать вам ту гадкую ложь, которую изволил сочинить про вас этот жалкий лгунишка д'Артаньян. — Ах, что вы делаете! Встаньте немедленно! — замахала руками де Грассо, тревожно поглядывая на дверь: Мазарини имел скверную привычку бесшумно прогуливаться по замку, подслушивать и подглядывать за придворными. А виконт в это время целовал краешек подола еë платья. Рауль встал, расправляя складки камзола. — Нет, господин де Бражелон, раз вы начали эту тему, то имейте смелость довести еë до конца. Что наговорил про меня офицер? — Вы действительно хотите это услышать? — Я вам приказываю. Девушка, когда выяснился еë статус, почувствовала себя в праве отдавать приказы. Особенно Раулю. Виконт опять издал протяжный вздох и выложил всë, что знал сам. Виолетта внимательно слушала его с тем наигранно-бесстрастным выражением, присущим только двум людям во дворце: ей и кардиналу. — Вот так обстоят дела. — Печально заключил Рауль. На его удивление, де Грассо рассмеялась сдавленным смехом и опустилась на мягкую кушетку у стены. — Как? Вы не в гневе? — изумился де Бражелон. — В гневе? На кого, позвольте спросить? На этого бедного офицера королевских мушкетёров, не поладившего с моим отцом? Нет, я не сержусь на него, ведь что про Его высокопреосвященство, что про меня каких только слухов не ходило. — Я так рад, что это вас не задело! — Нужно иметь язык более острый и ум более изобретательный, чтобы задеть меня. — Улыбнулась Виолетта одной из тех змеиных улыбок, которые порою видел Бернуин, когда Мазарини бывал в хорошем расположении духа.