Арка 3- Рождение(часть 5- Смена професии)

Как и ожидалось, ответа на своё «Алло» я не услышала. В описании навыка чётко сказано: связь пока что односторонняя. Только Обито может слышать мои слова, а я его — нет. — Напоминает старый телефон, — подумалось мне. Но я не расстраивалась. В конце концов, главное, что он меня слышит. Я продолжила наш «звонок», устроившись поудобнее на кровати. — Обито, Какаши мне рассказал о случившемся, — мой голос звучал тихо, но твёрдо. — Но я не могу поверить в твою смерть. Это просто невозможно. Уж я-то знаю. Ты... ты ведь ещё не стал Хокаге. На лице сама собой появилась мягкая улыбка. Я сделала короткую паузу, подбирая слова. — Помнишь те серьги, что я тебе подарила? — я машинально коснулась своей мочки уха, хотя никаких серёжек там не было. — Так вот, я использовала на них технику клана Яманака, чтобы в случае чего связаться. Но прости, пока что связь работает только в одну сторону. Потерпи немного, и скоро мы сможем нормально поговорить. Я инстинктивно замолчала, будто ожидая ответа. Наверное, со стороны это выглядело странно — серьёзный разговор с пустотой. Но мне было всё равно. — Я не знаю, где ты, с кем и что у тебя случилось, — продолжила я, теребя край одеяла. — Но я буду верить, что ты жив. Даже если это будет казаться бесполезным год, два, десять лет. Я точно знаю: тебе сейчас, наверное, очень трудно. Но не унывай и не сдавайся. Продолжай жить, даже если это будет скорее выживанием. Потому что... Я глубоко вздохнула и произнесла то, что хотела сказать с самого начала: — Я жду тебя. И Рин, и Какаши тоже ждут. У тебя есть куда вернуться. Ответом мне, естественно, стала тишина и темнота. Но когда перед глазами всплыло уведомление системы, я с облегчением выдохнула и отключила навык. «Симпатия Обито Учиха +25» «Обито Учиха (Любовь 27/100) братская))» Я уставилась на эту надпись и почувствовала, как внутри закипает знакомая злость. — Сука, — прошипела я в темноту. — Что мне ещё сделать, чтобы избавиться от этой дурацкой пометки «братская»? Это же система отомэ-игр! В них вряд ли можно достичь вечной любви с помощью братских чувств. Скорее всего, в какой-то момент симпатия просто перестанет расти. Я откинулась на подушку, глядя в потолок. — Неужели единственный вариант — это просто повзрослеть? — пробормотала я вслух, погружённая в свои мысли. — Чего-чего? — Епт твою мать, бля, *** *** ****! Я чуть с кровати не свалилась от неожиданности. Детский голос в абсолютной темноте моей комнаты, когда я вслух рассуждаю о таких секретных вещах? Да я чуть инфаркт не схватила! Естественно, я испугалась и выразила свои хрупкие чувства несколько... вульгарно. — Откуда ты понабралась этих слов, Мия? — раздался недовольный голос из темноты. Я обернулась и обомлела. На меня смотрели два красных шарингана. И не просто шаринганы, а МАНЬГЁКО, мать его! Да ещё и недовольные! — Ёбаный в рыло, токмо в жопу, в Б... а душу мать, блядями выссаный, засранный хуедав моржовый, пиздюк блошиный, залуполиз пальцем деланный, пиздоебательный недоебок, назад в пизду засунутый, хуег схуёженный, дерзающий пиздиной зяпы, жопосер перепиздюханный, елдище пиздостремливое, сопливый ёбарь! — выпалила я на одном дыхании, набирая воздух в лёгкие, чтобы продолжить этот матерный поток сознания. Но договорить мне не дали — что-то мягко, но настойчиво стукнуло меня по голове. Вы только представьте! Из-за своей «удачечки» я стала почти параноиком. Четыре года в мире шиноби, где убить может каждый кустик, и вот я сижу в своей комнате после разговора с «мертвецом», в абсолютной темноте, слышу мужской голос, оборачиваюсь — а на меня пялятся два огромных красных глаза! Любой бы на моём месте не то что матом покрыл — обделался бы от страха! Я обиженно уставилась прямо в глаза этому силуэту, который до сих пор тонул в темноте. Мозг лихорадочно просчитывал варианты отступления. «Так, родители рядом... дверь близко... окно...» Внезапно я оказалась в крепких объятиях странного незнакомца. «Что здесь, нахрен, происходит?» Глаза понемногу привыкали к темноте, а нос уловил знакомый запах — тёмный шоколад и молоко. Тот самый аромат, который я всегда ассоциировала с... — Стоп... Шисуи? — выдохнула я, замирая. — О, наконец-то узнала? — в голосе послышались нотки привычной лёгкости. — Подожди... стоп... что? Я уже могла разглядеть черты его лица. И то, что я увидела, заставило моё сердце сжаться. На одежде — тёмные пятна крови. А в глазах, которые раньше горели ярче всех звёзд Конохи, сейчас было пусто. Абсолютная, выжженная пустота. — Что случилось, Шисуи? — спросила я тихо, боясь спугнуть этот момент. Память лихорадочно перебирала варианты. «Так, током вроде не бьёт — значит, канон не изменился. Может, событие, которого нет в оригинале? Невозможно. Получение мангёко шарингана — это не то, что можно проигнорировать». Я попыталась вспомнить, при каких обстоятельствах Шисуи получил свой мангёко. Но сколько ни рылась в памяти — ничего. Пусто. «Человеческая память ограничена, — с горечью осознала я. — Сколько ни читай мангу, всё от начала до конца не запомнишь». Приняв ситуацию, я мягко высвободилась из объятий и жестом пригласила Шисуи присесть. Единственный чистый стул в комнате достался ему. Я же осталась стоять рядом, потому что больше садиться было некуда. Он всё ещё не отключил свой шаринган, и эти красные глаза смотрели на меня сквозь полумрак. — Что у тебя случилось, Ши? — я специально назвала его уменьшительным именем, стараясь, чтобы голос звучал мягче. Страх исчез полностью — Шисуи не причинит мне вреда. В этом я была уверена. Я подняла глаза, встречая его взгляд. Хотелось показать: ты не один. — Мия... — голос его дрогнул. — Он... он умер. Хиро... его больше нет. «Хиро... Его единственный и лучший друг, — вспомнила я. — Тот, кем Шисуи дорожил больше всех. Даже больше, чем мной». — Это я виноват, — Шисуи схватился за голову, пальцы вцепились в волосы. — Я убил его. Из глаз потекли кровавые слёзы, оставляя на щеках страшные красные дорожки. Казалось, ещё немного — и он окончательно сойдёт с ума прямо здесь, в моей комнате. А потом в тишине раздался звонкий звук пощёчины. Моя ладонь всё ещё горела от удара. Говорят, в таких случаях это лучший способ. Шисуи схватился за щеку, но в его глазах мелькнуло что-то... нет, не облегчение. Скорее, прояснение. Горечь никуда не делась, но к ней добавилось осознание реальности. — Спасибо, Мия, — выдохнул он. И начал рассказывать. — Про Хиро ты уже знаешь, — его голос звучал ровно, но я чувствовала, как он дрожит внутри. — Мы были лучшими друзьями. Недавно нас отправили на фронт. Мы радовались, что попали туда вместе. Казалось, нам ничего не страшно. Но... там было ужасно. Тогда мы поняли, что такое настоящая война. Поняли цену жизни. Он замолчал, сглатывая ком в горле. — Мы недолго пробыли вместе. На наш лагерь напали. Мы оба пробудили шаринган. Бежали, спасались, но нас догоняли. И тогда... он попросил меня убить его самому. Я знал это. Он уже давно сдался, отказался от жизни. Устал от ужасов войны. Я не хотел, я просто не мог... но он настаивал. Говорил, что лучше умереть от моих рук, чем от рук врага. Времени не было, и я... я... я сделал это. Голос его сорвался на хрип. — Убил его собственным кунаем. Когда я увидел его тело... безжизненное... я тоже захотел умереть. Думал о суициде. Но не смог. Просто не смог. Мне не хватило смелости. Я всё ещё хотел жить. Мия... что мне делать? Я тоже должен был умереть. Но я убежал к силам отступления. Меня отправили домой — я больше не мог сражаться. Он говорил с абсолютно пустым лицом, но голос дрожал так, будто он вот-вот разрыдается. Я сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Зубы стиснуты до скрежета. «Чёртовы шиноби. Чёртов мир, — кипело внутри. — Шисуи всего шесть! Его другу столько же. Они же дети! Пусть другой менталитет, другой мир — дети есть дети. Они должны играть, дурачиться, а не убивать и не умирать. Через десять лет что-то изменится, но сколько ещё детей погибнет за это время?» На глазах выступили слёзы. Я быстро смахнула их. «Шисуи сейчас в тысячу раз тяжелее, чем мне. Я обязана его поддержать». Я шагнула вперёд и обняла его. Всем телом прижалась, пытаясь передать всё, что чувствую. Всю свою поддержку, всю свою веру в него. Он обнял меня в ответ. Но не плакал. «Я опоздала, — кольнуло осознание. — Это уже стало травмой. Теперь он не сможет выражать эмоции. В оригинале он так легко пошёл на смерть, хотя до этого казался жизнерадостным. Что же делать?» И тут меня осенило. Я сосредоточилась, собирая всю чакру, и активировала два навыка сразу — Актёрское мастерство и Хенге. Моё тело начало меняться. Черты лица поплыли, волосы потемнели, рост увеличился. Перед ошарашенным Шисуи стоял... он сам. Точная копия, словно в зеркале. Напрягая каждый нейрон, я вспоминала всё. Наши разговоры. Его мечты. Что он любит, а что ненавидит. Каждое слово о Хиро. Каждую нашу ссору и каждую шутку. Я начала играть. Перед ним разворачивалось целое представление. Я говорила его голосом, его интонациями, его фразами. Я вспоминала моменты их дружбы с Хиро, наши совместные выходки, глупые споры — всё, что могло вызвать хоть какую-то эмоцию. Шисуи смотрел заворожённо. В пустых глазах начало что-то мелькать. «Когда училась на психолога, нам говорили: чтобы вернуть эмоции человеку, который их лишился, нужно снова показать ему эти эмоции. В моём мире использовали видео и фотографии. Но в мире шиноби можно зайти дальше». От перенапряжения лопнули сосуды на глазах. По щекам потекла кровь, смешиваясь с потом. Мышцы сводило судорогой. Но я не останавливалась. Когда представление закончилось, за окном уже светало. Шисуи всё так же сидел, не в силах отвести взгляд. Я сняла Хенге, возвращаясь к своему обычному облику, и взяла его руки в свои. Посмотрела прямо в глаза. — Что бы ни случилось, ты никогда не будешь один, — сказала я от всего сердца. — Потому что у тебя есть я. Как минимум. Я улыбнулась, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в его лице. Шисуи моргнул. И вдруг в его глазах мелькнула знакомая искорка. — Не надо мне такого наказания, — буркнул он, отдёргивая руки. А потом, после короткой паузы, вернул свою обычную манеру разговора: — О, смотрите-ка, кто вернулся! Я выдохнула с облегчением. «Я уверена, он не в порядке, — подумала я, глядя на него. — Такое не проходит за день или два. Но то, что он попытался скрыть свои чувства и пошутить... значит, он хотя бы попытается это пережить». — Я рада, — сказала я вслух. Улыбка стала шире, хоть и немного грустной. Но Шисуи в комнате уже не было. Только лёгкий ветерок от его ухода. — Ну что за ребёнок, — покачала я головой. «Он справится. Обязательно справится». «Симпатия Шисуи Учиха +50» «Шисуи Учиха (Симпатия 90/100)» *** На следующий день началась моя обычная рутина. Но кое-что изменилось: я наконец-то начала работать по специальности. Да. Я стала личным психологом для своих друзей. Каждый день я навещала Какаши, Рин и Шисуи. Не пыталась их «лечить» или читать нотации — просто была рядом. Отвлекала от мрачных мыслей глупыми разговорами, тащила гулять, заставляла есть. Маленькими шажками они возвращались к норме. Я даже не удержалась и через связь рассказала Итачи про свою новую «технику психологической помощи». Хотя бы так с ним поговорить. Каждый день я кормила бабочек своей кровью и тренировала навык связи. Уровень рос медленно, но верно. И каждую ночь я говорила с Обито. Старалась делать это, когда Зецу точно не могли подслушать. Хотя, если честно, связь работала напрямую в мозг через бабочку — вряд ли эти белые создания могли что-то уловить. Я просто надеялась, что он меня слышит. И говорила. Говорила без умолку, иногда часами. Рассказывала всё подряд: сюжеты фильмов, сплетни из клана, как прошёл день. Я хотела показать, что в этом мире есть не только тьма и война. Что есть место для глупостей, смеха и жизни. Очень надеялась, что это сработает. Параллельно я качала запас чакры и изучала древние книги из подвала. Там хранилось много интересного. А ещё к моим делам добавилось кое-что новое. После случая с Шисуи я перечитала мангу заново, внимательнее. И обнаружила одну важную деталь. Оказывается, примерно в это время в одном из приютов Конохи находилась одна маленькая змеюка. И я не про Орочимару. Я про младшего. Того, кто развязал одну из самых масштабных войн в этом мире. Кабуто Якуши. В прошлой жизни он всегда был для меня интересным персонажем. Я вообще составляла топы не по принципу «хороший или плохой», а по тому, насколько персонаж интересен. Ведь злодеями не рождаются — ими становятся. И вот я начала облазить все приюты Конохи в поисках своего «змея». Однажды, когда я зашла в седьмой приют, моё внимание привлёк мальчик, сидящий под деревом. Лет шести, с серебристыми волосами и очаровательной родинкой под глазом. В руках он держал что-то похожее на книгу. Но стоило мне чуть шевельнуться, как его глаза мгновенно метнулись в мою сторону. Настороженные, цепкие, совсем не детские. Наши взгляды встретились, и перед глазами всплыло уведомление. «Якуши Кабуто (Безразличие 0/100)» «Сложно поверить, что этот милый ребёнок станет причиной смерти многих людей», — подумала я, рассматривая его. Я сделала шаг вперёд, улыбнувшись самой доброй улыбкой, на которую была способна. — Ну привет, Якуши Кабуто. Всё становилось всё более и более запутанным.