Арка 4- Академия(часть 6- Причины)

— Ну всё, давай серьёзно, — я жестом пригласила Итачи присесть на кровать, предварительно убедившись, что он закрыл окно. — Располагайся. Он послушно уселся на край кровати, с любопытством оглядывая мою комнату, будто видел её впервые. Хотя, по сути, так и было — мы редко оставались здесь наедине без срочной необходимости. Взгляд скользнул по голубым стенам, по полкам с книгами, по фотографиям на столике. Я проследила за его взглядом и заметила, как он чуть задержался на нашем совместном снимке. — И к чему были эти приготовления? — спросил он, чуть приподняв бровь. В его голосе звучало лёгкое любопытство, смешанное с чем-то более тёплым. — Как будто не знаешь, как долго мы можем разговаривать, — я устроилась напротив, поджав под себя ноги и поправив юбку. — Да и вдруг мне придётся тебя утешать, как в тот раз? Я слегка наклонила голову и с лёгкой улыбкой напомнила о той ночи, когда его отправляли на войну. Итачи тогда едва сдерживался, чтобы не разреветься, а я полночи перебирала его волосы, пока он не уснул, уткнувшись носом мне в плечо. Воспоминание было таким ярким, что на секунду мне показалось, я снова чувствую запах его шампуня. — Пф, — фыркнул он, отводя взгляд. — Как будто не ты всю ночь игралась с моими волосами. — А нечего им такими мягкими быть, — парировала я, считая этот аргумент вполне достойным. — Это просто преступление — иметь такие волосы и не давать их трогать. Между прочим, я делала тебе массаж головы, между прочим, полезно для кровообращения. — Почему ты всегда думаешь о ерунде, когда я пытаюсь вести с тобой нормальный диалог? — он посмотрел на меня с притворной укоризной, но в уголках губ уже пряталась улыбка. — Ну и почему ты говоришь со мной про эту «ерунду»? — я усмехнулась, качнув ногой. Он не нашёлся с ответом и, сдаваясь, просто вернул нас к теме. Вздохнул, собираясь с мыслями, и я заметила, как напряглись его плечи. — Так вот. Я решил окончить Академию досрочно. «Эхх, вот и настал тот час. Моё время на исходе». — Почему так внезапно? — я постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри что-то неприятно сжалось. Я знала, что это случится, но знать и столкнуться лицом к лицу — разные вещи. — Для тебя — возможно, — он пожал плечами. — Я уже давно решил это сделать. — Тогда почему не сделал раньше? — Просто... — он внезапно опустил голову, разглядывая свои руки. Пальцы теребили край одеяла, и этот жест выдавал его с головой. — Просто что? — не выдержав тишины, я легонько толкнула его в плечо. — Ну не томи, Ита. — Просто хотел узнать, каково это — учиться в Академии, — его голос звучал неубедительно. Слишком тихо, слишком неуверенно. «Кажется, я поняла». — Хмм, — я растянула губы в понимающей улыбке. — Кое-кто не хочет отдаляться? Я смотрела прямо в его чёрные глаза, и он не выдержал — отвернулся первым. Уставился в стену с таким видом, будто там было написано опровдание. «Понимает же, что если он выпустится, а я останусь, мы обязательно отдалимся. Разные миры, разное окружение, разные заботы. Он будет генином, выполнять миссии, а я останусь в этом классе с кучей детей». — Причину я уже сказал, — буркнул он, упрямо глядя в стену. Но я видела, как дрогнули его ресницы. — Не бойся, — я подалась вперёд, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Я не оставлю тебя, мой принц. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но я не дала — театрально подняла палец, призывая к молчанию. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене. — Ведь... — драматическая пауза. Я выдержала её с достоинством профессиональной актрисы. — Ведь я тоже хочу стать генином в следующем году! Он замер. Переварил. И на его лице отразился такой неподдельный шок, что я едва сдержала смех. Глаза расширились, брови взлетели вверх, губы приоткрылись. — Ты? — выдохнул он, и в этом «ты» было столько сомнения, что я возмутилась. — А ты сомневаешься? — в моём голосе появились угрожающие (нет) нотки. Я даже нахмурилась для убедительности. — Ооо, конечно же нет! — он приложил руку к сердцу, изображая искренность, но глаза уже смеялись. — Ты сто процентов сможешь сдать выпускной экзамен. Без чакры. Спотыкаясь на каждом движении во время спарринга. Отправляя кунаи в неизвестном направлении, когда они у тебя под носом. И только с помощью теории. Он даже пальцы начал загибать, перечисляя мои «достоинства». И говорил это с такой издевательской интонацией, что мне захотелось пару раз ему вдарить. «Силушки не хватит, — напомнила я себе. — И мандарины он всё ещё приносит». — Да, — я гордо вскинула подбородок. — Ты всё правильно понял. От моей самоуверенности у него, видимо, понятие об Академии слегка поменялось. Он смотрел на меня так, будто пытался понять, шучу я или нет. Глаза сканировали моё лицо в поисках подвоха. Но я была абсолютно серьезна. Несколько недель назад, до того как поступить в Академию, я распланировала каждый свой шаг для соблазнения ещё пятнадцати человек. Я ни за что не справлюсь, теряя время в Академии. Каждый день, проведённый за партой, — это день, который мог бы быть потрачен на сближение с целями. «Хоть мне и хотелось подольше прожить эти мирные деньки», — мелькнула грустная мысль. Я поймала себя на том, что смотрю на Итачи и представляю, как буду скучать по этим вечерним посиделкам. — Мия, — Итачи вдруг стал серьёзным. Улыбка исчезла с его лица, и теперь он смотрел на меня с какой-то взрослой, глубокой серьёзностью. — Ты правда серьёзно? — Ага, — кивнула я, встречая его взгляд. В этот момент не хотелось ни шутить, ни увиливать. — Это... из-за меня? — спросил он, и в его голосе послышались смущённые нотки. Он даже слегка покраснел, что было редкостью. — Ещё до этого я подала заявку, — усмехнулась я. — Так что не строй из себя героя-любовника. «Ого, даже расстроился. Милаш». Я заметила, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, и это было невероятно мило. Но его грусть длилась недолго — до него дошёл смысл моих слов, и глаза вспыхнули. Он резко поднял голову, и теперь в них горел неподдельный интерес. — Так мы станем генинами вместе? — Конечно, — я легко улыбнулась и, не удержавшись, обняла его. — Ты от меня так легко не отделаешься. Он замер на секунду, а потом ответил на объятия, прижимая меня к себе чуть крепче, чем обычно. Мои пальцы запутались в его волосах, и на мгновение я позволила себе просто насладиться этим моментом. Несмотря на эту весёлую атмосферу, в моих глазах не было и капли радости. «Прости, Ита, за обман». *** После той ночи мой день кардинально изменился. Так как я подала заявку на раннюю сдачу выпускных экзаменов, мне разрешалось не приходить на уроки. В будущем такое не прокатило бы, но Академию только-только создали, и там было плевать на возраст выпускников. Главное — сдай экзамены. И именно к ним я и готовилась вееесь день. «Ну ладно, не весь». Мой день по сути разделился на две части. День — время учёбы и тренировок. С утра до вечера я корпела над свитками, изучала теорию, отрабатывала приёмы на заднем дворе, пока соседи не начинали жаловаться на шум. Фугаку-сенсей иногда подкидывал мне сложные задачки, проверяя мой прогресс. Я падала с ног от усталости, но вставала и продолжала. Ночь — время романтики. «Кхм, то есть я прокачивала симпатию с целями». Моей целью было дотянуть до любви своих принцев, и поэтому это стало единственным, на что я отвлекалась во время челленджа «умру, но закончу адский план тренировок». Каждый вечер я выделяла время для общения, для встреч, для тех самых «случайных» появлений в нужное время в нужном месте. Единственные, у кого не было стадии «Любовь», — это Кабуто и Шисуи. Их прокачку симпатии я поставила в первую очередь. Шисуи был тёплым и открытым, с ним было легко, но почему-то именно с ним прогресс шёл медленнее всего. А Кабуто... Кабуто был отдельной историей. Конечно же, я не игнорировала остальных целей. После того как Какаши узнал о моих тайных визитах в его дом, они перестали быть тайными. Я приходила, делала домашнюю работу, готовила ему поесть. Конечно, он уже работал в Анбу, да и ему было четырнадцать, так что виделись мы нечасто. Иногда я оставляла еду на столе и уходила, так и не дождавшись его. Но капли симпатии, которые приходили ко мне время от времени, показывали: он тронут моей заботой. Иногда я находила на подушке маленькие записочки с «спасибо» или просто милые рисунки. С Итачи я проводила очень много времени, потому что мои тренировки под руководством Фугаку-сенсея проходили вместе с ним. Он даже начал драться со мной (ага, просто использовал мизинец, чтобы победить). Но я видела, как он старается не сделать мне больно, как подбирает удары, чтобы я успевала среагировать. Это было... трогательно. А с Обито... ну... Было сложно. Похоже, Мадара капал на мозги моему рыцарю так, будто я уже становилась врагом. Я чувствовала это по его голосу, по тем паузам, которые возникали в наших разговорах. Но как только я замечала падение симпатии, сразу же «звонила» и весело рассказывала о чём угодно — о новых рецептах, о тренировках, о том, как Рио строит свою банду, — лишь бы давление Мадары не подействовало. Так что его симпатия росла крохотными шагами, и я радовалась уже тому, что она хотя бы не падала. Сегодня у меня как раз встреча с Кабуто, и, судя по всему, довольно важная. Почему судя по всему? Потому что обычно мы встречались в спокойной обстановке, в нашем укромном уголке у реки, но сейчас, ещё издали, я увидела свою змеюку с забинтованной головой и с такой ненавистью в глазах, что у самой мурашки по коже побежали. Он стоял, прислонившись к дереву, и смотрел в одну точку с такой концентрацией, будто пытался прожечь дыру в пространстве. — Эй! — крикнула я за пару метров до него, чтобы отвлечь от прожигания взглядом пустоты. «Он просто смотрит в никуда, но жажда крови так и прёт. Даже воздух вокруг него будто сгустился». — Что, подрался? — спокойно спросила я, когда его взгляд наконец сфокусировался на мне. Я старалась говорить легко, хотя внутри уже всё сжалось от вида бинтов. — Убью тех ублюдков, — так же спокойно ответил он, будто о погоде рассказывал. — Ублюдки бывают разными, — я задумчиво склонила голову, разглядывая его. — У кого именно ты хочешь отнять явление, не подлежащее объяснению? Он непонимающе нахмурился, и я пояснила: — То бишь жизнь. — Пиявка, у меня нет настроения для твоих подколов, — рыкнул он, и в голосе прорезалась такая злость, что я на секунду опешила. — У кого бывает настроение, когда над ним издеваются? — снова съехидничала я, но, увидев, что жажда крови в его глазах не угасает, сменила тон на серьёзный: — Так что случилось? Он стиснул зубы так, что желваки заходили под кожей, и промолчал. Упрямо уставился в сторону. — Хаа. Я тяжело вздохнула и применила секретное оружие. Через несколько секунд его голова оказалась у меня на груди, прижатая моими руками. Он дёрнулся, попытался вырваться, но я держала крепко. «Обнимашки — лучшее средство от угрюмого настроения». — Пусти, — буркнул он, дёргаясь. Но как-то вяло, без особого энтузиазма. Он пытался вырываться, и конечно, смог бы, если бы правда захотел. «Я бы его со своими девятью очками силы ни за что не удержала. Так что либо он реально слаб после драки, либо...» — Как будто хочешь, — шепнула я около его уха и заметила, как кончики ушей предательски покраснели. Даже сквозь волосы было видно. Минут пять он для приличия трепыхался — вяло, без огонька, — а потом сдался и замер, принимая своё положение. Я чувствовала, как постепенно расслабляются его плечи, как уходит напряжение из спины. — У меня дежавю, не считаешь? — тихо спросил он. Голос звучал приглушённо, потому что он говорил куда-то в район моего плеча. Видимо, нашу первую встречу помнила не только я. После короткого молчания я снова спросила: — Так что не так? Он несколько раз посмотрел на меня — испытующе, сомневаясь, словно решая, стоит ли открываться. А потом, видимо, плюнул на всё и рассказал: — Ребятам из приюта не понравилось, что я существую. Решили устроить тёмную. — Ты же шиноби, — удивилась я. — Как они смогли? — Дослушай, — перебил он. — Они что-то подмешали в еду. Я не почувствовал. А когда понял, было поздно. «Не хотел рассказывать, потому что боялся упасть в моих глазах из-за слабости», — поняла я. Для него, всегда такого собранного, холодного, гордого своими знаниями о ядах, признаться в том, что его отравили, как щенка, было настоящим унижением. Я чуть крепче обняла его, а потом отпустила, заглядывая в лицо. Бинты на лбу, синяк под глазом, разбитая губа. — Я сбегу оттуда, — сказал он твёрдо. С такой уверенностью, будто уже всё решил. — Может, не сейчас, но через год — обязательно. «Так вот оно что». Согласно манге, Кабуто в восемь лет уходит из приюта и начинает работать на Корень. А через шесть лет встречает Орочимару и уходит из деревни. Это был тот самый момент, та самая точка, когда его жизнь свернёт на тёмную дорожку. — Так вот откуда всё началось, — прошептала я, но видимо, громче, чем планировала. — Что началось? — насторожился он. В глазах мелькнул подозрительный блеск. — Да забей, — отмахнулась я, лихорадочно соображая. — Просто в последнее время случаи побегов из приюта участились, — соврала я на ходу. — Теперь понятно, в чём причина. Он слушал без особого интереса, и я поняла, что ему плевать на мои объяснения. Его мысли были заняты другим: болью, унижением, планами мести и побега. — Слушай, Кабуто, — позвала я. Он поднял взгляд. В нём всё ещё тлела злость, но уже появилось и что-то другое — любопытство, может быть. — Только не забудь меня, ладно? Он моргнул, удивлённый сменой темы. Брови поползли вверх. — С чего это ты не «змеюкаешь»? — усмехнулся он, и в этой усмешке впервые за сегодня мелькнуло что-то тёплое. — Ты из всего предложения только это понял? — возмутилась я, но внутри потеплело. Он не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Мы перешли к нашим обычным делам — сегодня должны были изучать три правила медика от Цунаде Сенджу. Я разложила свитки, и мы углубились в изучение. Кабуто, несмотря на своё состояние, быстро включился в процесс. Он всегда был гением, схватывал всё на лету. Я слушала его объяснения, смотрела, как уверенно двигаются его руки, показывая техники, и думала о том, какой огромный потенциал в нём скрыт. Из этих встреч я начала понимать, насколько Цунаде крутой медик и как было бы полезно стать её ученицей. Её методы, её подход, её сила — всё это было на совершенно другом уровне. «Но это уже воля случая, — подумала я. — Я ни за что не поверю, что мне так повезёт. С моей удачей -65 скорее надо мной обрушится небо, чем Цунаде согласится меня учить». В любом случае, даже изучая медицину с Кабуто вот так, я понимала, как не хочу, чтобы наши встречи заканчивались. Каждый раз, глядя на него, я видела не просто цель, а живого человека. Человека, который заслуживал лучшей судьбы. Когда я уже собралась уходить, сложив свитки в сумку и поправив форму, сзади донеслось тихое: — Не забуду. Я замерла. Обернулась. Он стоял, прислонившись к дереву, и смотрел на меня. В его взгляде не было обычной колкости, только какая-то странная, непривычная мягкость. Улыбка озарила моё лицо... и тут же исчезла, как только я отвернулась. «Через год всё пойдёт по пизде». Я шла домой, пинала камешки на дороге и думала о том, сколько всего может измениться за такой короткий срок. О том, что даже с системой, даже со знанием будущего, я не могу контролировать всё. И от этого становилось немного страшно.