Глава 29

«Ну и пошла ты, Максин Меттью! Больше я никогда не поверю тебе. Продолжай дальше проводить всё время со своим Тимоти, я не буду мешать тебе! Как я мог быть таким дураком, она же просто кинула меня. А-а-а-а, как меня это раздражает», — Финн валяется, уткнувшись лицом в подушку, и бьёт рукой то по подушке, то себя по голове — как кулак упадёт. Злость закипает в парне. Но как же сильно он не хочет думать об этой ситуации. Испытывает такой сильный позор оттого, что та его обманула. Раздражение смешивается с желанием уничтожить весь мир к чертям. За окном снова ливень. Мать парня сидит на кухне. «Как-то слишком тихо», — он переворачивается и медленно встаёт с кровати. Отворив дверь и выглянув одной только головой за пределы комнаты, он понимает, чем та занимается: молча сидит и смотрит на что-то или кого-то за окном. В горле застрял ком, парень отчаивается спросить у неё, что конкретно она делает. — Ничего, Финни, — женщина отводит взгляд и смотрит на сына. Брюнет долго думает, не понимая, почему его мать такая странная в этот вечер. Такая поникшая. — Я пойду спать скоро, сладких снов, сынок, — произносит она, вставая со стула и поправляя юбку рукой. Финн выходит из-за двери и обнимает её. — Спокойной ночи, мама, — внутри бушует буря, но он слепо чувствует себя самым счастливым ребёнком, когда молча утыкается подбородком в её плечо. Позже мать уходит в спальню, тот в свою очередь тоже. Финн лежит на кровати и прислушивается к точечному стуку капель. «Может быть, всё так и должно быть… Я счастлив, что Макс счастлива с Тимоти, что мне ещё нужно? Главное, чтобы и она, и мама были счастливы. Я позабочусь об этом, ведь кто, если не я?». Если честно, он сам в том ещё шоке. Десять минут назад закипал от злости, но после обмена короткими фразами с матерью что-то в нём перемкнуло, и силы перенаправились на осмысление произошедшего. Конечно, Финн негодует от последнего поступка Максин, но ещё больше он возмущается из-за того, что сейчас в нём не осталось того испепеляющего желания отомстить, что преобладало всего пару мгновений назад. «Ну серьёзно, как можно быть таким бездарем, что даже злость утратить?». Кудрявый вновь переворачивается на живот и подползает ближе к окну. Сквозь него ничего не видно — лишь мутное стекло и примерные очертания того, что находится снаружи. Запах сырости наполняет лёгкие. Финн глубоко вдыхает и закрывает глаза от удовольствия. Сложив руки на подоконник, он опускает на них свою голову. На лице начинает чувствоваться осенняя прохлада и влажность. Пахнет апельсинами. Глаза расслабляются и не напрягаются от света. Волосы щекочут лоб и уши. С закрытыми веками парню не перестают показываться картинки, которые рисует мозг. Губы неподвижны, нос бесшумно вбирает кислород. Хочется замедлить этот момент. Он открывает глаза, веки медленно поднимаются, и взору тёмноволосого представляется мир. «Нью-Йорк, эх, я так тебя люблю», — Финн вздыхает и совсем чуть-чуть улыбается. «Не знаю, что я чувствую. Мне просто нравится существовать. Нравится осознавать, что всё пройдёт. Почему? Да потому что всегда проходило, и сейчас не исключение», — ему определенно нравится понимать, что всё меняется, все твои увлечения, вкусы, близкие, мысли — всё. Время идёт и никто, ничто не сможет его остановить. Процессы происходят без нашего ведома. Кто-то родится, кто-то умрёт, это как круговорот, у которого нет конца. Каждый для чего-то нужен в этой жизни, иначе незачем ему существовать во Вселенной. Каждый оставляет след на этой планете, всё снова меняется. Это как игра. Ты проходишь до следующего «чекпоинта» и сохраняешься. Так и человек проходит свою жизнь, испытания в ней, переходит от одной ступени развития к другой, делает на протяжении всего существования что-то важное для каждого, а потом покидает этот мир. Неосознанно мы перекладываем песчинку на всего лишь миллиметр, но этим мы меняем планету. Не важно, хотим мы этого или нет. Это происходит, потому что так нужно, — «По крайней мере я верил в это». Шумный город. Стеклянные блоки. Безразличные взгляды. Мокрый асфальт. Раннее утро. Роса. Поверх теплой кофты развевается полосатый шарф — самый любимый. Честно, плевать, кто его видит, потому что до жути хочется только одного — спать. Вчера Финн как гений планеты, смотрел до ночи сериал и из-за этого лёг позже обычного. Позже обычного — это час ночи, но, мало того, он лежал ещё точно три четверти часа с открытыми глазами и любовался потолком. «Сон ушёл за хлебом, а я мать одиночка», — в какой-то вселенной это должно было его рассмешить, но явно не в той, где он отпугивает всех людей одним только своим видом. Вот и пялился парень на отражения, видневшиеся на потолке через раз. Как результат «продолжительного» сна — вид и самочувствие такое, будто, пока он спал, его отпинали ногами, выбросили с крыши и переехали на тракторе. И всё это точь-в-точь изображено на его лице. Сегодня оно определённо оставляет желать лучшего. Волосы неопрятно свисают по сторонам, глаза ещё не привыкли к свету и сильно жмурятся, что на самом деле странно, ведь встал он не секунду назад. Наклон бровей позволяет сделать вывод, что мрачнее тучи, чем Финн сегодня, на всём свете не сыщешь. Губы до алого цвета искусаны и предательски пощипывают при каждом своём шевелении. Нет даже сил ровно держать голову, потому что из-за сна на животе шея скоро в трусы сыпаться начнёт. Руки по-любительски сложены в карманы, из одного уха торчит наушник, провод от которого заходит в карман и там соединяется с телефоном. В общем, утро как утро: все куда-то спешат, ничего удивительного. Только порой парень любит ранний Манхэттен, он имеет какую-то свою атмосферу. Когда идёшь по авеню, где-то найдутся миленькие закоулки, от которых исходит какая-то прямо-таки неповторимая энергия. Они выглядят пустынными на первый взгляд, но на деле не уступают в ухоженности и аккуратности самым обычным улицам. Так и воображается, как по ним когда-то ходили люди из прошлого, жившие здесь много столетий назад. Вскоре Финн добирается до университета и долго не может найти аудиторию, из-за чего опаздывает. Когда он видит нужную дверь, то уже на полпути к ней слышит своё имя. — Финн, стой! — нетрудно распознать, чей это голос. Но, к сожалению, — или, скорее, к счастью, — в данный момент времени Финн не горит желанием отвечать этому человеку, поэтому и прекращать свой процесс опаздывания на первую пару он не намеревается. Дверь неспешно отпирается, и взгляд преподавателя останавливается на нём. Парень просит прощения за опоздание и двигается к своему месту. Каждый шаг отдаётся откликом эха в огромном помещении. Он чувствует на себе осуждающие и нетерпеливые взгляды учащихся, которым явно не нравится выжидать, пока тот доберётся до своего места. И от этого становится только некомфортнее. Вот парень уже почти на финишной прямой, как дверь с грохотом снова отпирается, и из рекреации чуть ли не забегает Максин. —Здравствуйте, извините за опоздание! Я немного заблудилась, — произносит девушка, пытаясь восстановить дыхание. Финн наконец усаживается, и теперь все взгляды устремляются на неё. «Что за чёрт, я, конечно, на неё обижен, но она же умрёт от такой социальной нагрузки».