Глава 30

Пара заканчивается так же быстро, как Финн и предполагал. Не сказать, что он этого хочет, скорее наоборот. Не жаждет встречи с Максин. Сложив вещи в сумку, он вскакивает и, осмотревшись, направляется в сторону выхода. Чувство того, что по пятам кто-то следует, не оставляет его ни на секунду. Тогда парень ускоряет шаг и сворачивает к лестнице. Делать вид, что ничего не произошло — то, к чему он явно стремится. Но, видимо, его стремление для достижения цели настолько недостаточно, что то, что происходит на лестнице, заставляет Финна задуматься над новой стратегией плана обиды на Макс. — Финн, подожди, остановись, пожалуйста, — парень чувствует, как рукав кто-то тянет в противоположную сторону, он поворачивается. Зелёные глаза, мерцающие от солнечного света, широко смотрят на него, а чужая рука держится за рукав. — Что? Что тебе нужно? — Финн легонько отдёргивает руку и переставляет вторую ногу на ступеньку выше. — Извини меня, пожалуйста, за то, что я не пришла вчера, и за то, что я так мало тебе уделяла времени, я могу всё объяснить, я не специально, я просто забыла обо всём, прости, честно! Это я виновата в том, что ты промёрз вчера вечером там, извини, — девушка отчеканивает это всё так, словно учила всю ночь, её пальцы то и дело спутываются меж собой, а волосы вылезают из-за острого угла уха. Парень молча смотрит на неё, и все слова пролетают мимо ушей. Ему абсолютно плевать на эти извинения, но не на неё. Руки под теплой кофтой покрываются мурашками, в голове что-то содрогается от дошедших частиц предложений из речи девушки. — Я… я правда признаю свою вину, я очень плохо поступила по отношению к тебе, — это было последнее, что он слышит, и после произносит: — Почему ты не пришла вчера? — После того, как я написала тебе, Тимоти нужна была поддержка, и я была занята, помогая ему, а потом, когда шла домой вспомнила о встрече, пришла туда, но тебя там уже не было и… по понятным причинам: было уже поздно. — Понятно, — произнёс Финн, собираясь уходить. — Финн, я правда не хотела этого…— говорит девушка. — Теперь уже всё равно. Если тебе так нравится проводить время с Тимоти, то проводи, — парень поправляет лямку рюкзака и поворачивается к Максин, положив кисти на её плечи, — но ко мне не лезь, — отводя ледяной взгляд, говорит он и удаляется. Было больно, но что поделать, Максин будет так лучше, ей нет смысла разрываться между небом и землёй. Если она хочет быть с ним, то пускай. Никакие силы не смогут удержать её у кого-то, к кому она не расположена. И так проходит весь день. Скучно, однообразно и бесцветно. Придя домой, Финн садится за написание проекта, спустя часа четыре мозг ноет от своей же тупости и от нескончаемой работы. В восемь часов вечера он решает пойти погулять. На улице уже холодает. Даже ступни в кроссовках подмерзают, и из-за этого создаётся такое чувство, будто вместо ног две огромные продолговатые ледышки. Нос краснеет от холода, а щёки покалывает. Тусклые солнечные лучи почти скрылись за невысокими зданиями улицы. Длинные тени деревьев исполосовали тротуары. Кудрявый поправляет шарф поближе к носу, чтобы надышать в этом пространстве тёплый воздух. На улицах много народа. Все люди до того незнакомы, что и неудивительно для этого города. Но в отношении маленького провинциального городка в Канаде, где Финн жил свои первые восемь лет, это очень и очень странно. Там он знал чуть ли не каждого пятого, ну или около того. В общем и целом суть ясна. Нью-Йорк — город не для тех, кто привык жить по соседству с природой, в неспешном ритме и каждый день встречать знакомые физиономии прохожих на улице. Хоть прошло уже много лет для того, чтобы парень привык к этому, но глубоко в душе он до сих пор удивляется, что никогда не встречал тут никого, с кем его жизнь связана хоть как-то. Уже достаточно стемнело. Но ноги упорно ведут его в противоположную от дома сторону. Не сказать, что он сильно против. Проходит около десяти минут, чего вполне хватает, чтобы кудрявый успел прилично заблудиться в «четырёх стенах» улицы. — Слышь ты, ещё раз сунешься сюда, будешь всю жизнь помои зубами собирать с асфальта, ты меня услышал? — где-то неподалёку слышится едкий мужской голос. После ничего не внушающей реплики следуют отголоски глухих ударов. Руки мгновенно вылетают из карманов куртки, ноги выводят Финна из-за пригретого угла, и мозг отдаёт сумасшедшие сигналы мышцам, которые беспрекословно повинуются. — Ума хватает только на то, чтобы кулаками махать? — парень не понимает, почему его вечно тянет в какие-то передряги. «Шёл себе по улице, никого не трогал, и на тебе!» Перед ним раскрывается следующая картина: захудалый, как и сам Финн, — что скрывать-то — паренёк лет двадцати двух, валяется на земле, прижатый к полу ногой какого-то бандюги… Этот мужик выглядит лет на сорок, он невысокий, и позади него стоят явно его приспешники. Они стоят в тени, поэтому Финн их почти не видит, даже не замечает поначалу. — Пх. Тебе какое дело, пацан? Иди куда шёл! — он поворачивается лицом к парню, на время подняв ногу с другого. — Зачем он тебе нужен? — Финн указывает взглядом на лежащего бедолагу. — Ну а тебе? — усмехнувшись, спрашивает тот. — Можно без метания стрел как-нибудь? — Не твоё собачье дело, зачем он мне нужен, — в его голосе слышится нарастающая агрессия. — Может и не моё, но и ты права не имеешь на то, чтобы его дубасить, — произносит Финн. — Так, иди куда шёл, а. Не докапывайся, а то сам костей не соберёшь, — он говорит так, будто куда-то торопится… Это забавляет Вулфхарда. Думаю, не трудно догадаться, что кудрявый снова попал в передрягу, но не пожалел об этом, потому что это была его инициатива. Мужик накидывается на парня, словно лев на мясо, Финн пятится и каким-то непостижимым образом оказывается так, что нападающий падает на пол. Просто кто-то слишком нетрезвый. Те чуваки, стоящие позади него, секундами ранее куда-то пропадают. И парень стоит в шоке. «Как всё так удачно вышло, ну правда? Я же сплошное невезение». Финн помогает тому парню подняться и вместе с ним быстро удаляется из подворотни. — Ты как? — интересуется кудрявый, когда они отходят на приличное расстояние. — Много лучше, спасибо большое, что не остался равнодушным, — отвечает тот, отряхивая одежду. — Да не за что, ладно, я пойду, береги себя. — Стойте! Как я могу Вас отблагодарить? — спрашивает пострадавший, вглядываясь в глаза Финна. — Отблагодарить? За что? Я ничего не сделал, мне ничего не нужно. Только Вы постарайтесь больше не попадать в такие передряги. — Ой, да-да, конечно, но всё же могу ли я сделать хоть что-то? — молящими глазами смотрит он. — Мне ничего не нужно, иди домой, спокойной ночи, — равнодушно произносит Финн, потирая ладони от холода. — Простите, я не могу просто уйти, запишите мой номер, вдруг Вам нужна будет помощь, я окажу её, не сомневайтесь! — беспрерывно повторяет тот. Голова начинает закипать. Парень соглашается. Не проходит и мгновения после, как другой испаряется. Оставив после себя следы пыли. Вечер уже не просто прохладный. Самый настоящий вытрезвитель. К моменту, когда Финн открывает дверь дома, он уже не чувствует большую часть своих конечностей. В особенности: пальцы ног, рук, нос, уши, коленки. Коленки? Да, они. Даже они замерзли. Оставшийся день идёт на бессмысленное пяленье в экран ноутбука. Хотя порой бессмысленные вещи лучше, чем что-то, имеющее определённое значение.