Часть 26

Ко дню рождения дочки Рыковы почти не готовились: утром Паша выпекал небольшой торт в духовке, давая Оле выспаться, ведь вчера вечером она колдовала над небольшой фотозоной в гостиной, решая, куда лучше расположить фольгированные розовые шары и рельефную белую единицу. В гардеробной уже висело пышное белое платьице с розой на пояске, лакированные крохотные туфельки красного цвета и бантик в тон. Мира не спала, но на удивление не шумела: тихо сидела в кроватке в обнимку с плюшевым зайцем и что-то лепетала. Паша чуть слышно приоткрыл дверь в спальню, подошёл к колыбели и взял малышку на руки. Та вертелась и стучала кулачками в грудную клетку мужчины, настойчиво требуя поставить её на ножки. – Ножкой хочешь? – ласково спросил он, – Только тихонечко, маму разбудишь. – Ой, вы уже встали? – спросонок спросила Оля, протирая глаза. – Подождите, я за телефоном! Мира быстро протопала в гостиную, вдруг встала в дверном проёме и замерла от восторга — столько блестящего! – А-а-а! – с придаханием проговорила девчонка, заворожённо рассматривая яркие шары. – С днём рождения, моя ягодка! – Оль, ну не только ж твоя! – подметил Паша и поднял Миру на руки. – Хочешь потрогать? Девчушка с интересом протягивала ручки к новым предметам интерьера, а Паша раскачивал шарики, заставляя их смешно колыхаться. Мира заливисто смеялась, изредка посматривая на маму. – Как красиво, да, дочь? Давай папа тебе сейчас даст один подержать, а потом пойдём умываться, м? – М! – возмутилась она и указала пальчиком на Олю. – Мирочка, я так не понимаю, кто у нас там? Мамочка? Ты с мамой хочешь? – Паш, отстань от ребёнка, – отшутилась Ольга, – как она тебе ответит, если ещё не умеет? Давайте сначала сфоткаемся, пока все в настроении, а потом сядем завтракать. Если умыть малышку у них получилось достаточно быстро, то переодеть в праздничный наряд оказалось куда сложнее. Она капризничала, уворачивалась от противной ткани и особенно не желала, чтобы на голову зачем-то прицепляли бант. Справившись с этой задачей, Оля быстро впрыгнула в красное атласное платье, густо накрасила ресницы, нанесла на губы блеск и посмотрела на мужа, который до сих пор стоял в домашних шортах. – Паш, ты что, так будешь фоткаться? Надень хотя бы наверх рубашку. – Не рычи, я понял. Сделав пару десятков фотографий, Оля сняла с дочки ненавистный бант, платье, собираясь переодеть дочку в боди и носочки, но девочка куксилась и притоптывала каблучком. – Малыш, неудобно же в платьице бегать, давай снимем? – Неть. – решительно ответила девчонка. – Твоя школа, Ольга Кирилловна. У неё даже первое слово — нет. – Да н-е-е-т… – растерянно произнесла Арефьева. – Да быть не может. – Да, да, Лёль. – радостно воскликнул Паша. – А платье… пусть в нём бегает, праздник же!