Собиратель.

— За тебя была назначена такая большая премия и никто не попытался получить её? — спрашивает Луз. — Почему? — Я была абсолютно честна с тобой и не преувеличивала, не красовалась перед девочкой из человеческой реальности, когда говорила, что я самая крутая ведьма Кипящих островов, — ехидно ухмыляется Ида, — моя дорогая сестрёнка малость не дотягивает до моего уровня. Нашлись желающие, но… Им обломилось. Больше никто не захотел связываться со мной — даже за большие деньги. И не только мне были не по душе порядки, что завёл Белос на островах. Да и одна улитка не равна доллару из твоего мира. Так что много нулей, это, конечно, красиво… Но мёртвым деньги уже без надобности. *** — Я их не нашёл… — печально вздыхает Собиратель. — Нигде. Ни следа. — Кого? — спрашивает Камилла. Маленький, но могущественный бессмертный мальчик, сгорбился, вытирает глаза рукавом и шмыгает носом. Печальный и одинокий малыш. Сейчас он меньше всего похож на самое могущественное существо этого мира. — Свою родню. И других Титанов — родичей Кинга. Теперь то я понимаю, что они не играют со мной в прятки. Все они… — Может быть отец Кинга тоже запер их, твоих родственничков, как когда-то тебя? — задумчиво качает головой Луз. — На долгие годы. И спрятал понадёжней. — Вряд ли, — тяжело вздыхает Ида. — Титан мог пощадить тебя, Собиратель, потому, что ты был ещё слишком мал, но остальные… Они были достаточно взрослые и знали, что делали. Так что ты, как и Кинг, вполне возможно, последний представитель своего вида. — Я не хочу снова остаться один! — у Собирателя дрожат губы, глаза полны слёз, — я слишком долго был один… — Бедный малыш… — Камилла усаживает Собирателя на колени и ласково целует в макушку, — ты больше не будешь один. Теперь у тебя появились друзья. — Я так и не понял, как и откуда они появляются, — грустно вздыхает Собиратель, — что для этого необходимо сделать. — Мы тебе обо всём расскажем, — говорит Кинг и Собиратель смотрит на него с надеждой: — Обещаешь? — Обещаю, — торжественно произносит Кинг. Собиратель теперь внимательно смотрит в лицо Камилле: — Почитаешь мне сказку? — И мне! — Кинг восторженно подпрыгивает и подсаживается поближе к Камилле. — Конечно, — Камилла берёт в руки толстый том в пёстрой суперобложке — книга довольно старая и сильно потрёпана. — Эти сказки я когда-то читала Луз, когда она была совсем малышкой. Когда Камилла закрыла толстый том (Кинг всё время просил показать ему очередную картинку, а Собиратель окончательно превратился в маленького мальчика и сидел открыв рот нараспашку, тараща блестящие от восторга и удовольствия глаза), как оказалось все слушатели уже крепко спят — даже Ида похрапывает прямо в кресле, Эмити улыбается во сне, положив голову Луз на плечо, Собиратель трогательно посапывает пригревшись, уткнулся носом Камилле в горячий бок, а Кинг свернулся клубком по другую сторону. Камилла осторожно, чтобы не потревожить сон Собирателя, поднимается с дивана и отправляется в свою комнату. *** — Как вы посмели?! — Луз опасается даже не за Охотников на Титанов, а за своего нового друга — ещё немного и Собиратель просто лопнет от гнева. — Вы убивали моих друзей! Маленьких, наивных и беспомощных детей Титанов. Вы хотели убить Кинга и если бы не Луз… — Думаю, они поняли, что совершили ошибку, — осторожно произносит Луз — «Кинг сделал большой просчёт, когда рассказал Собирателю о том нашем приключении…» Собиратель почти по змеиному шипит: — Ошибку?! Это не ошибка, а жестокое и подлое убийство ни в чём неповинных маленьких Титанов, которые не сделали этим болванам ничего плохого, а они… — Я думаю, что они осознали, что натворили, — Камилла решает вмешаться в происходящее, а то Охотникам не поздоровится и такое могущественное существо, как Собиратель, в приступе гнева может разнести в пыль не только этот город, но и всё на много миль вокруг, — они принесут свои извинения тебе, Кингу и Луз, похоронят останки несчастных Титанов и… — И прекратят все эти свои дурацкие обряды и жертвоприношения в мою честь… — мрачно произносит Собиратель. — Свои дурацкие игры. Я не нуждаюсь в поклонении — тем более от них. Он молчал всю обратную дорогу до дома Иды в Бонсбурге, а потом громко, неудержимо и долго, горько рыдал у Камиллы на руках, уткнувшись женщине в плечо, оплакивал гибель своих маленьких друзей…