Часть 1

Направляясь рано утром в школу, намного раньше чем обычно, Антон размышлял над превратностями судьбы. Раньше он жил в большом городе, у них было всё что только могли желать, и вот в один миг всё это испарилось. Отец влез в какие-то игры которые в итоге оказались ему не по зубам и теперь, вместо комфортной жизни в старой квартире, они были вынуждены силиться в продуваемой всеми ветрами лачуге в каком-то богом забытом месте. И ладно бы ещё это, но ведь был ещё и маньяк, похищающий детей, были хулиганы, которым закон не писан, и была Смирнова, которая отравляла его жизнь каждый день. Мало Антону был проблем дома, вечных ссор родителей, так теперь ещё и в школе он не мог найти покоя. Чем он заслужил такую участь, какие грехи совершил в прошлой жизни, что в этой ему приходилось за них расплачиваться? Петров не знал, даже не представлял отдалённо. И от этого становилось горько на душе. Не стоило забывать ещё и об Алисе, этой рыжей плутовке из леса, вместе с её дикими товарищами, которых Антон видел лишь однажды и отдалённо, но и того раза ему с лихвой хватило на годы вперёд. Теперь, кажется, ни один ужастик его не испугает так как испугали те размытые в зимней ночной буре силуэты, что прыгали и бегали по полю у самой кромки тёмного леса. И звуки флейты, что до сих пор являлись Антону в кошмарах... Сам того не заметив, он оказался у школы и уже поднимался по ступенькам вверх, намереваясь как можно быстрее оказаться внутри, в тепле, но его планам было не суждено сбыться. Потому что чуткий слух Антона уловил чьи-то голоса. Причем весьма знакомые. Нахмурив брови, Петров постоял на месте, сжимая и разжимая замёрзшие пальцы, размышляя над тем стоит уделить этому внимание или лучше проигнорировать. Но уловив повышение тонов обоих голосов, интерес в нем взял вверх над осторожностью и желанием поскорее оказаться в тепле. Сойдя с крыльца, Антон, стараясь ступать как можно аккуратнее и минуя все сугробы, подкрался к углу здания и застыл, прижимаясь рюкзаком к стене. Теперь он мог отчётливо различить два голоса, которые принадлежали Лилии Павловне и... Смирновой. Интерес мальчика тут же возрос на несколько уровней вверх. Неужто... её отчитывали? Но, как оказалось, все было несколько сложнее... — Ты должна быть умнее и лучше остальных. Иначе какой толк от тебя будет, Катерина? — Мам... — Нет-нет, не мамкай мне здесь, мы с тобой о чем договорились, юная леди? М? — Что я учусь и не отвлекаюсь на... — Договаривай. — Не отвлекаюсь на бесполезные занятия... — Это ты помнишь, хорошо. И что в итоге получилось? Ты мне обещала, Катерина, что пустишь все свои силы и время на учебу. Уже через несколько лет тебе поступать в университет, а ты что делаешь? — Мам, я всего лишь в шестом классе... — Уже шестом! — Я только и хотела, что погулять! — И с кем же ты гулять собралась, Катерина? Кто тебя достоин в этой дыре? Здесь же сплошь хулиганы и бездари вокруг! — Нет, мам, я просто... хотела погулять по посёлку... одна как всегда... — Нет уж, Катерина. Сегодня после занятий ты домой. Учится. Скоро контрольная, будешь готовиться к ней. — Но мама! — Цыц, я все сказала, юная леди! Поняв, что разговор подходит к концу, Антон не стал испытывать судьба лишний раз и, развернувшись, поспешил уйти. И пока шел, проматывал весь услышанный разговор в голове и диву давала, как можно так относится к собственному ребенку. Ещё и учительница ещё... сплюнув себе под ноги, Петров взлетел буквально по ступенькам и распахнул двери. Холод улицы сменился теплом школьных коридоров. Сдав куртку в гардеробную, Антон забрал свой номерок и, закинув портфель за плечо, направился на второй этаж. Его шаги эхом раздавались по школьным коридорам, доходя, бывало, даже до самых дальних классов. Когда Петров поднялся на второй этаж, тот встретил его уже привычной доской объявлений, с двумя фотографиями пропавших детей. Один - Вова. Бедный мальчик, на несколько лет младше Антона. Он был один из первых, кто пропал. Второй же... Бабуин Семён. Хулиган, превративший жизнь Петрова на первых порах в новой школе в сущий ад. Если бы Антона спросили, жалел ли он о пропаже Бабурина. То он бы с полной уверенностью ответил бы, что ни сколько не жалеет. Но к счастью у него такого никто и никогда не спросит, а потому ему и не придётся озвучивать свои темные мысли в слух. Миновав доску объявлений, Антон вышел в просторный и длинный коридор, который заканчивался дверью в класс музыки. Коридор этот был до сих пор пуст, а большинство классов ещё закрыты. Лишь в некоторых уже горел свет. Пройдя к ближайшему окну, Петров закинул на подоконник портфель и примостился рядом с ним, сев полубоком чтобы одновременно отслеживать происходящее в коридоре и на улице. Мальчик вновь погрузился в свои ноги слишком веселые думы, которые с каждым днём, проведённым в посёлке, словно бы стали чаще одолевать его. Раньше он таким не страдал. Но оказавшись здесь, новая привычка легко вошла в его жизнь. Словно всегда была при нём. Не то чтобы Антону она сильно мешала, но порой, задумавшись слишком сильно, он мог упустить нить беседы. И приходилось просить повторить. Так же произошло и в этот раз. Паутина мыслей, большинство которых вертелись вокруг Смирновой и подслушанного разговора, связала его по ногам и рукам. Петров пытался понять, как так можно себя вести с собственным ребенком и ни во что не ставить его желания, цели, слова. Сколько себя помнил, его родители так не поступали. По крайней мере раньше. Постепенно коридор стал заполнять учениками. Антон подмечал это все лишь краем сознания, все ещё пребывая внутри себя. И поэтому звонок на урок, ударивший по ушам столь неожиданно, заставил его сморщится и спрыгнуть с подоконника. Повернувшись забрать портфель с подоконника, Антон в отражении окна заметил Смирнову. Та шла следом за Лилией Павловной, отставая от неё лишь на пару шагов. Все такая же идеально ровная осанка, одежда с иголочки и прическа, какой может позавидовать любая другая девочка в классе. Внутренний художник Антона уже прикладывал в какой позе и ракурсе её лучше всего запечатлеть на холсте. Заставив его заткнуться, Петров забрал портфель и тоже собирался уже зайти в класс, но опять остановился. Потому что Смирнова смотрела точно на него, стоя в дверном проёме. На мгновение мелькнула мысль, что она знает. Подозревает, что Антон стал свидетелем их с матерью разговора. Но рациональная его часть отмела это предположение. Откуда бы ей знать. Его никто не видел. А следы на снегу... так мало ли кто это мог быть. Пусть он и был одним из первых пришедших а школу, но помимо него все же были и другие. Ещё более ранние пташки. А сам он ни за что не признается, что подслушивал. — Долго ещё ворон считать будешь, Петров? Урок так то начался. Голос Смирновой врезался в мозг как противный скрежет гвоздя по стеклу. Вот как у неё так получалось? Вроде бы просто в класс зовёт, но делает это с таким лицом и с такой интонацией... что сразу же хочется пожать ей шею. — Да-да, уже иду. Задумался просто. Решив за лучшее не начинать даже спорить, Антон наконец отлип и быстро прошел мимо Смирновой, которая посторонилась чтобы пропустить его в класс. А когда он прошел мимо неё, то услышал её шепот. — После уроков нам нужно поговорить. Это важно. Пожалуйста. Антон запнулся, чуть не полетев носом в пол, но смог удержаться на ногах. Посмотрев на Смирнову из-за плеча, он заметил что та смотрела на него надменно-насмешливым взглядом сверху-вниз, словно бы говоря: вы посмотрите какой неуклюжий, даже ходить нормально не может. Не став никак отвечать и сделав вид, что ничего не произошло, Антон прошел между двух рядов парт и занял самую последнюю в первом ряду у стены. Его Камчатка. Урок начался. Время, как будто издеваясь, текло нарочито медленно. Оно тянулось подобно резинке. Сначала был урок русского, за ним следом шла история, литература, математика, география и, под конец, физкультура. Антон с трудом досидел пять уроков, а с физкультуры, отметившись заранее у физрука, он ушел. Благо у него было освобождение. Поэтому Петров быстро собрал все свои тетради, учебники и ручки, в портфель, и вышел из класса. Проходя мимо доски объявлений он, и как каждый раз до этого, слегка притормозил. Взгляд его пробежался по тексту на двух листовках с пропавшими детьми. Была у него раньше мысль, что ему удастся найти Вову. И за это он получит вознаграждение. А там и до Диснейленда дело дойдет наконец. Но очень скоро Антон оставил эту затею, решив, что пускай лучше милиция занимается поисками. У них то шансов всяко больше чем у обычного школьника. По крайней мере так он пытался убедить себя. В том, что по большей части он отказался от поисков Вовы из-за Алисы с её... друзьями, он себе не признавался. Поначалу та показалась ему пусть и странной, но в целом веселой девочкой. С которой можно было бы и подружиться. Она бы стала его первым другом в поселке! Но со временем он стал подмечать все больше деталей, которые, если сложить в общую картину, вызывали у него рой мурашек по спине. Танцующие силуэты на ночной заснеженной поляне, сова, прилетевшая каждую ночь к его сестрёнке Оле, Хозяин леса... Антон сомневался что это все простые случайности. Да и сама Алиса дала понять, что что-то да знает. Могла ли она быть похитителем или этот Хозяин леса, он не знал, но предпочёл держатся от неё подальше. Даже не смотря на то что его тянуло к ней. Тянуло к лесу. Петров признавал красоту зимнего леса. Как художник. Но с той ночи, когда он услышал флейту, что-то изменилось. Постепенно и не заметно. И Антон и рад бы думать, что изменился не он сам, а мир вокруг него. Ведь отчасти так и было же. Из города они переехали в дрянной посёлок! Но после драки в лесу с Семёном, после срыва на Олю, его любимую сестрёнку Олю, единственный лучик света в этом неприглядном царстве тьмы и кошмаров, после всех темных мыслей, которых он раньше себе не позволял... Мысли Антона прервал звук покашливания откуда-то сверху. Остановившись на последней ступеньке, он развернулся и столкнулся взглядами со Смирновой. — Ты куда-то собрался, Петров? Урок как никак идёт. — У меня есть освобождение. — Да? Это хорошо, очень хорошо. Тогда пошли. — Куда? И зачем? — У тебя проблемы с памятью, Петров? Иди за мной, это важно. — Никуда я не пойду, Смирнова! Мне домой надо. Там- — Это касается Полины. — П-полины? — У тебя ещё и со слухом проблемы? Бедняжка какая. Да, Петров, именно Морозовой! А теперь хватит тупых вопросов, ты только зря время тратишь и иди за мной, будь добр, пожалуйста. Она с гордой осанкой прошла мимо него, едва не задев плечом, и на его ошалевший взгляд ответила негромким хмыком. Первой мыслью Антона было послать Смирнову куда подальше, тем более что ему действительно нужно было домой. Может быть и не так срочно, но он ещё Оле обещал сыграть сегодня в приставку как вернётся со школы. Но любопытство в нём всё же выиграло и Антон со вздохом и всем видом показывая как он этого не хотел, отправился за одноклассницей. Глядя ей в спину, Петров пытался понять почему же всё пошло именно так как пошло. Был ли он сам виноват, не проявив вовремя твёрдость характера и не объяснив всё как следует Смирновой ещё в первый день? Или только она сама была виновата, навесив на него ярлык извращенца и неудачника, даже толком и не узнав его? А может... они были виноваты одинаково? Ни он, ни она не попытались сделать даже шаг навстречу друг-другу чтобы развеять все вопросы и недопонимания. Они забрали свои куртки из гардеробной, обменяв их на номерки, и молча оделись не глядя друг на друга даже. Улица встретила Антона покалывающим кожу морозом и застилающим глаза падающим снегом. Погода в последнее время что-то совсем уж разыгралась. Смирнова вышла вперёд, взяв на себя роль проводника, и повела Антона по протоптанной дорожке за школу. Петров сразу понял куда его вели. К Повешенному. Там же он сегодня утром подслушал разговор Смирновой и Лилии Павловны. От осознания этого в животе поднялось беспокойство. Мелькнула мысль притвориться что ему вдруг поплохело и уйти, но... Смирнова хотела поговорить о Полине. Взяв себя в руки, Антон зашёл за угол и, пройдя ещё несколько шагов, остановился. Потому что остановилась и Смирнова. Она встала прямо под заснеженными ветвями дерева и развернулась к нему лицом. От этой картины внутри Антона снова проснулся художник. При этом взгляд её, как подметил мальчик, больше не выражал тех надменных чувств, что были в нём раньше. Теперь он с некоторым удивлением осознал, что увидел в глазах девочки перед ним сомнения и неуверенность. Это ещё больше не понравилось Антону. Что такого могло произойти между Полиной и Смирновой? Он мог лишь предполагать, не зная наверняка. И что-то ему подсказывало, что сказанное сегодня ему не понравится... — Так что у тебя там? Что ты хотела мне сказать? Чувствуя себя немного неловко, оставшись один на одни со Смирновой, Антон вдруг осознал что не знает куда деть руки. Они по нелепому свисали плетями вниз и его как будто тянули за невидимые кандалы к земле. Петров не придумал ничего лучше как засунуть руки в карманы куртки. — Пе... кхм, нет, Антон. Для начала я хотела бы попросить у тебя прощения. — Ты... что? — переспросил Антон, подумав что ослышался. — Попросить прощения! Протри уже уши! Фух... тихо, Катя, успокойся... Антон, прости меня за все те гадости, что я сделала или сказала тебе. На несколько долгих секунд между ними воцарилась тишина, прерываемая лишь завываниями ледяного ветра. Антон стоял и как выброшенная на берег рыба только и мог что открывать и закрывать молча рот, не в силах понять это такая изощрённая игра или она и в правду решила... принести ему свои извинения. Петров скорее поверил бы в первый вариант, это было бы вполне в духе Смирновой, но выражение её лица и то, что их разговор проходил тет-а-тет, не позволял сходу отмести и второй вариант. Решив за лучшее, что если она действительно решила зарыть топор войны, поддержать неожиданный порыв Смирновой, Антон потоптался на месте, почесал затылок и, сам толком не зная как лучше всего ответить, выдавил из себя: — Ну, это действительно было неожиданно... но я тебя прощаю. И сам наверное мог бы первый шаг к примирению сделать, но всё... как-то завертелось в последнее время.   Последнее Антон совсем не планировал говорить, но слова сорвались с языка прежде чем он успел заткнуть рот. Жаловаться на жизнь Смирновой никак не входило в планы на день Петрова, а потому он решил быстро сказать что-нибудь ещё, благо как раз вовремя вспомнилась причина почему одноклассница вообще позвала его на разговор. — Так, что ты там про Полину хотела мне сказать?