Часть 9

Он не позвонил. Ни завтра, ни послезавтра, и в принципе телефон молчал. Василиса все больше и больше не верила в то, что они с Валерой пересекутся еще раз. У Егора о том, как поживает Турбо времени поинтересоваться не было — парень уходил утром и возвращался поздно вечером. Вчера вот вернулся с разбитыми костяшками, что не упряталось от внимания мамы и Васьки. Очень быстро они обработали ему руки, чтобы отец, злой и уставший после командировки, не заметил. Василиса пыталась расспросить его, что случилось, но Егор глянул на нее грустными глазами, судорожно выдохнул и ушел в свою комнату, никого не пуская внутрь. В этот предновогодний вечер мама и папа уехали за продуктами. Василиса накрыла стол на семь персон, везде смахнула пыль и помыла полы, посматривая на закрытую комнату брата. Ни звука с его стороны. Девушка кладет последнюю тарелку на стол и на носочках подкрадывается к комнате Егора. Прикладывает ухо к двери и замирает. Ничего. — Егор, — тихо зовет девушка. — Я захожу. Она заходит в его комнату. Помещение освещает тусклая, унылая лампа на столе. Егор лежит на кровати в верхней одежде, не моргая глядит на плакаты на стене. Василиса присаживается на краешек его кровати и касается его ноги, чуть поглаживая. — Что случилось, Егор? Сначала он ее игнорирует, а затем плечи парня содрогаются. Он закрывает лицо ладонями и втягивает носом воздух, чтобы успокоиться, но слезы уже не остановить. Василиса слезает с кровати, падает на колени и крепко-крепко обнимает брата за плечи, шепотом успокаивая его. — Ералаша убили, — раздается дрожащий голос между всхлипами. Василиса холодеет от ужаса. — Он с Кириллом на дискотеку опаздывали… А там из темноты твари какие-то… До смерти запинали, понимаешь? Голову проломили. А он Андрея ровесник… Четырнадцать лет. Бабушку его жалко. — Кто убил? — Василиса запинается от горечи. — Как?.. В полицию надо… Егор усмехается сквозь слезы. — Кирилл говорил, что Лис с Разъезда. А он на дискотеке был, понимаешь? Кирилл ссыкло. Кощей узнал, что соврал он. Ералаша оставил, а сам на автобусе уехал. А мы ведь Разъезд отпинали уже к тому моменту… Отшили Кирилла, да только никакое это не наказание. Ералаш в морге лежит, а этот на свободе, живой ходит, предатель. И убийца тоже спит спокойно, наверное. Вась, я так не могу. Убили… Василиса не замечает, как сама плачет. А ведь с Егором тоже такое произойти может. Забьют до смерти, так ведь ничего и не сделаешь… Девушка смахивает слезы и утыкается лбом в плечо брата, сжимая его в объятиях покрепче. — Вова всех собрал, когда выяснили, кто убил. Всей толпой на хадишевских пошли. А сейчас Пальто в больнице, Вова с ранением в ноге, операцию делать будут. Зима сбежать не успел, а меня Маратка прихватил. Турбо тоже в больницу забрали, но класть не стали. Вась, понимаешь, убийца тоже в больнице. Живой. — Ты тоже дрался? — Да, — шепчет Егор. — Меня Турбо отговаривать пытался, мол, сестренку нервничать не заставляй, домой иди. А Ералаш другом моим был. Бабушке утюг купить хотел. Вся его мечта. — Дураки вы все… Асфальт делите, а о семьях не думаете. А если бы ты умер, Егорка? — Василиса давит рыдания, сглатывая ком в горле. — Что бы я делала без тебя? Он садится на постели, и Василиса укладывает свою голову ему на колени. Теперь ее очередь плакать. — Не знаю, Вась. Я ничего больше не знаю. Смерть Ералаша меня подкосила. Девушка больше не может это слушать. Яркая фантазия рисует в голове чудовищные картины избиения, крови, криков и ругани. И бедного мальчика с проломленной головой. — Хватит. Не могу теперь развидеть. Хлопает входная дверь. — Егор, Василиса! Продукты разберите! — кричит отец. Голос у него не злой, и брат с сестрой вытирают влажные дорожки с щек. — Переодевайся. Я пока заболтаю их. И Василиса пытается загрузить себя делами, чтобы перестать думать о том, что сейчас за разговор произошел. Она режет салаты, разговаривает с мамой, пытается улыбаться и даже смеяться, создавая видимость праздничного настроения. Егор подхватывает ее тон и тоже старается всеми силами не испортить праздник. Они справятся. Но Васька не может перестать думать о том, что с Валерой. Цел ли он? Только недавно у него была рассечена бровь, он едва на ногах мог стоять. И снова драки. В больницу забирали. Егор не сделал на нем акцент, и теперь ее мучает волнение. Все ли в порядке? Как вообще у него дела? Девушка так задумалась, что резанула ножом по пальцу. Громко ойкнув, она тут же прикладывает полотенце. — Ну как ты так, родная? — мама тут же достает аптечку и с заботой обрабатывает ранку, клеет пластырь. — У тебя все хорошо? Глаза красные… — Это от лука, — врет Васька. Егор, чистящий мандарины, грустно усмехается. — Что вы тут телитесь? Время десять, скоро гости придут. Стол еще не накрыт. Подгонять вас надо, что ли? — отец уже начинает раздражаться. Спустя пол часа на столе появляются блюда и салаты, все наряжаются, а затем, к одиннадцати приходят гости. Васька усмехается. Да, Красновы. Только Леши не видать. Праздничный ужин выходит неплохим, по меркам Василисы. Потому что речи о замужестве еще отец не завел. Все спокойно обсуждают прошедший год, говорят тосты на будущее, желают всем здоровья и карьеры. Радио играет «Голубой огонек», за окном кто-то уже пускает салюты. В какой-то момент Егор встает из-за стола и ненадолго уходит. — Где же Лёша? — интересуется отец. Василиса поджимает губы, но вовремя берет себя в руки и миленько улыбается. — Скоро придет, — отвечает его отец и смотрит на Василису. — За сюрпризом ушел. «Ага, как же. Его небось уже универсамовские поймали и все деньги вытряхнули», — думает Васька и едва сдерживает смех. Егор возвращается на свое место рядом с сестрой и шепчет, делая вид, что его интересует только еда в тарелке: — На улицу выйди. — Каким образом? Зачем? У нас застолье… — Придумай что-нибудь. Это важно. Василиса прокашливается и встает с места. — Пап, не будешь против, если я встречу Лешу? Давно ведь не виделись… Отец натянуто улыбается и, конечно, при гостях, да еще и родителях потенциального жениха ничего против сказать не может. — Конечно, иди. Девушка быстро застегивает шубку, обматывает голову платком и вылетает из квартиры. Распахивает дверь подъезда и замирает. Валера стоит недалеко от двери, нервно курит и смотрит на Василису. Часть его лица — сплошная покрасневшая гематома, рука перебинтована. Он выглядит так, будто его два раза танком переехали, но все равно стоит здесь и улыбается. А Василиса испытывает огромное желание заплакать при этом зрелище, но поступает совсем иначе. В два шага она преодолевает расстояние между ними и крепко обнимает парня за торс, не забывая при этом причитать и тихо ругаться. Идиот, дурак, придурок. А он не смеется над ней. Тоже обнимает, по плечам гладит. И так они стоят какое-то время, пока у Васьки не коченеют руки. — Не позвонил тебе. Времени не было. — Егор все мне рассказал, я не обижаюсь. Как Андрей, как Вова? Турбо не смотрит на нее. Недоволен чем-то. — Пальто хадишевского пацана, который Ералаша убил, в палате до реанимации забил. А там и кенты его налетели. Пришлось в срочном порядке и Вову с операции забирать, и Андрея вытаскивать, чтобы не отхватили. Совсем скорлупа распоясалась. — Дураки вы все. Все до единого. Ты особенно. — Да ладно тебе. Жив и на том спасибо. К тебе вот вырвался. Он наконец отпускает девушку, и та неловко переминается с ноги на ногу. — Новый год ведь. Думала, ты или с пацанами, или с семьей. — Подождут, не обломятся. Держи, кстати. Подарок. И вкладывает ей в руку браслетик. А там буковка на пластинке, вручную вырезанная. Первая ее имени. Василиса тут же его надевает, но тушуется. — А у меня подарка нет… — Ты часы мне подарила. Этого хватит. — Спасибо, — шепчет Василиса. Смотрит во внимательные глаза Валеры, пытаясь скрыть свое смущение, но, кажется, ей это плохо удается, потому что он улыбается. И вдруг так близко наклоняется, что чувствуется его теплое дыхание на щеке, но… — Василиса, — раздается юношеский голос совсем рядом. Девушка отскакивает от Валеры и ужасается. — Что ты делаешь? Что это значит? Леша стоит с пакетом в одной руке, с тортом в другой. Его красивое лицо выражает полное отторжение ситуации. Он в военной форме, в парадном. Выправка армейская дает о себе знать: сразу видно, уверенный в себе молодой человек. И высокий, и красивый. Ну чем не жених? Вот только взгляд у него пренебрежительный, надменный, пока он смотрит на Турбо. Ну и Валера это замечает. Напрягается. Улыбка с лица пропадает. Он сует руки в карманы потрепанной куртки, и на Лешу глядит оценивающе. — То и значит, что отчитываться перед тобой она не обязана. Ты ей кто вообще, зеленка? Леша смотрит на оторопевшую Василису, затем снова на Турбо. — Я ее жених. — Не жених еще, — тихо парирует Васька. — А-а! Тот самый суженый-ряженый, — Валера самодовольно хмыкает. — В казармы свои катись. Тебе с ней ловить нечего. Давай-давай. Кругом! — От уличной падали советов не слушаю. Василиса, пойдем домой. Скоро куранты. — Эта падаль уличная твое рыло смазливое за пару секунд начистит, — заводится Валера, но Васька перехватывает его за руку. Совсем погаслв. Снова расстроена. — А вот и проверим. — Успокойтесь! Валер, уходи. Пожалуйста. — И добавляет шепотом, чтобы Леша не слышал: — Позвони мне потом. Турбо поджимает губы, достает сигарету, но не поджигает. Сверлит офицера убийственным взглядом, а затем все равно отступает. — Живи пока. Удачно отпраздновать. И исчезает в темноте улицы, ни разу не оглянувшись. Девушка выдыхает от облегчения. — Не объяснишь, невестушка, что это было? — холодно произносит Леша. А Вася знает, что разговора не избежать.