Часть 16

У Валеры перед глазами пелена, но он четко осознает, что ему грозит опасность. Ствол, сука. Это было неожиданно. Наградной, наверное. Блестит так, что глаза слепит, начищенный до сияния. Валера перед генералом на коленях стоит, в тонкую кожу впиваются мелкие камешки. Его шатает, срочно нужно прийти в себя. Подумаешь, слегка шею задело. Главное, что не артерию. Турбо опускает голову, потому что смотреть на это животное у него больше сил нет. Или, может, у него в брюхе холодеет от зияющего чернотой дула пистолета, направленного прямо между его бровей? Мерзость какая. И вот его смерть? От руки отца девушки, в которую он бесповоротно влюблен. Какая нелепица. — Смелости поубавилось? — с издевкой произносит мужчина, замерев на месте, словно статуя. В голосе его чувствуется неприкрытая угроза. — Значит, как стекла разбивать в дорогих машинах и детей красть, так ты первый. Откуда ты вообще такой взялся, а? Срок хочешь? Валера медленно убирает ладонь с шеи, чувствуя, как неприятно она отлипает от спекшейся крови. Тонкая струйка затекает под свитер, но на нее уже не обращают никакого внимания. Парень содрогается, по коже мороз, словно при простуде, но терпит. Глаза не закрывает. Иначе не проснется. — Мужик, все у тебя с головой в порядке? Василисе девятнадцатый год идет… А на счет срока я бы так не торопился. Твои детишки побои снять могут. Или тебе напомнить, как вчера ты душил Егора? — у Валеры язык заплетается, но он упорно продолжает говорить назло: — О, готов поспорить, тебе нравилось смотреть, как он хрипит и слюной давится, лишь бы вырваться. Ты же монстр, а в клетку меня упрятать хочешь? Не, так не пойдет. Я не согласен. Генерал присаживается на корточки, всматриваясь в наглые глаза юноши. Да, боится до тошноты, это видно. Но правду всю выскажет, чего бы это ему не стоило. Отец Васьки у него в печенках уже сидит, он пацана районовского душил, девушку его ранил. Пусть послушает, как к его гнили относятся. — А готов поспорить, что ты, генерал, душу за белую репутацию семьи отдашь. Что же люди скажут, когда сплетни пойдут? Тебе-то в глаза никто не взглянет, бояться будут. А завтра уже весь город трезвонить будет о том, как прославленный, заслуженный защитник Родины издевается над собственными детьми. У людей слух хороший, а фантазия еще лучше. Столько еще всего додумают… Резкий удар рукоятью пистолета по лицу — Валера охает и падает, царапая щеку о те же острые камешки, что мучают и его колени. Терпеть до конца. Оставаться в сознании. Отец Василисы с тяжелым дыханием хватает Турбо за спутанные кучерявые волосы и снова ставит на колени, задирает его голову и несвежим дыханием сипит прямо ему в лицо. Валера чувствует, как его слюна брызгает ему на щеки. — Я понял. За Василисой бегаешь, да? В глаза мне смотри, щенок! — кричит генерал, натягивая волосы в кулаке так, что Валере приходится прикусить щеку, лишь бы не замычать. Поднимает расфокусированный взгляд на озлобленное, перекосившееся лицо с таким видом, будто ему вообще по барабану, убьют его сейчас или нет. Но боится. Все равно страшно. Не за себя, больше за то, что Васька тогда уже точно и навсегда останется в лапах этого животного. Генерал несколько секунд оценивает Валеру брезгливым взглядом и отталкивает от себя, снова направляя ствол ему в лицо. Турбо показушно вытирает с щек его слюни, морщась так, будто его осквернили. Вот только вместо бледных щек он оставляет кровавые разводы. — Спал с ней? — тихо спрашивает мужчина. Валера криво улыбается. — А если и спал? То что? СССР от этого развалится? Мир схлопнется? — хрипло дразнится Валера, усаживаясь на пятую точку. На коленях стоять больше сил нет. — От твоего честного слова зависит, убью я тебя или нет. Даже по-другому скажу: Василисе меньше достанется, может быть. — Ты ее и не найдешь, — жмет плечами Туркин. Надо срочно что-нибудь придумать. Задержать его, чтобы успеть набраться сил. — Ни ее, ни Егора. Вот тут ты им уже, — показывает на шею. — По горло просто. Тебя собственная семья ненавидит. Жена боится, наверняка. Дети видеть не хотят. Такой кайф, наверное, жить там, где все хотят, чтобы тебя не существовало. — Я тебе голову прострелю, сукин сын! — После этого тебя сильнее любить не будут. — Да будто ты, сопля, много знаешь! Распизделся! Рот закрой! — Не больше твоего, генерал. Но меня почему-то Василиса любит, а Егорка уважает. Ну и как так вышло? Мужчина психует и на секунду отворачивается, чтобы перевести дух. Валера ловит момент и подскакивает, пиная его в спину. Громоздкий генерал вскрикивает и летит лицом в стену, не в силах удержать равновесие. Черт. Пистолет выбить не получилось, и Турбо готовится к тому, что сейчас его действительно подстрелят. Взбешенный мужчина ревет от злости, краснеет и неловко поднимается. Взглядом мутным ищет фигуру Валеры. Но тут происходит то, чего не ожидает ни один, ни второй. — А ну! Вы кто такие?! Вон отсюда! Я сейчас в мили… Выстрел. Оглушающий, до писка в ушах. Валера ошалевше смотрит на то, как посеревший охранник заброшенного объекта медленно опускает голову и смотрит, как его серое пальто тускнеет темным пятном на животе. Генерал хлопает глазами и слишком поздно понимает, что натворил. Охранник роняет фонарь, а затем медленно оседает на холодный бетон. Мужчина смотрит на пистолет, из которого впервые убил человека. Валера чувствует, как по виску стекает холодная капля пота. Вот это могло случиться с ним? Такая смерть? Отец Василисы только что убил невинного человека. Убил, мать твою. Он бледнеет и нервно хихикает, широко раскрывая глаза. — Чего лег? А ну вставай, не придуривайся! Он нервно пинает затихшего охранника в ногу. Стеклянные глаза мужчины не реагируют ни на какое движение. Генерал в ужасе застывает на месте. Он убил. — Вставай!!! За окном слышатся милицейские сирены, и Валера отмирает, сглатывая тошнотворный ком страха, вставший поперек горла. Быстро перемахнув через окно, он прячется под небольшим карнизом, потому что знает, что убежать не успеет. Переждет. Оперативные стражи порядка вбегают в заброшенное здание с громкими предупреждающими криками и фонарями наперевес. Генерал, кажется, все так же стоит с орудием убийства в руках и пялится на труп перед собственными ногами. Валера вжимается в стену, лишь бы не издать никакого звука. — Оружие на пол! На пол, я сказал! — орет милицонер, тыча табельным пистолетом прямо в генерала. Отец Васьки, словно пришедший в себя от громких звуков, выкидывает пистолет в сторону, будто бы надеясь, что он растворится в темноте и его никогда не найдут. — Нет, нет! Я не его убить хотел! — пытается оправдаться генерал, но закапывает себя только глубже. — Я хотел убить мальчишку! Вот даже его шапка… Валера вспоминает, что потерял ее в сугробе. Милиционеров это, кажется, не подкупило. — К стене встал! Руки за спину! Шевелись, боров! Какие-то шаркающие звуки, крики отца Василисы. Валера понимает, что место будут обыскивать, и шансов остаться незамеченным у него нет. Он встает и снова перелезает через окно, тут же вскидывая руки вверх. И делает самое болезненное и испуганное лицо, на которое только способен. — Не стреляйте! — просит Турбо. — Твоя шапка? — интересуется милиционер. — Моя. Он с меня ее сорвал. Убить хотел. — К стене, — холодно указывает молодой участковый. — Грузите их, парни. В участке, пацан, расскажешь, что к чему. А Валера улыбается, пока ему скручивают руки и ведут в машину. Теперь все пойдет как по маслу. Вот только Васька переживать будет