Пирожные

..Универсам?       Толпа знакомых парней окружили её дверь.       – Если вы бабушку проведать, то её нет, – устало сказала Катерина.       – Не, мы к тебе, – подмигнув, сказал парень с усами.       Это Вова Адидас, она его узнала сразу, и Миша его хорошим описывал, справедливым.       – «Сейчас за слова платить буду..» – промелькнуло у неё в голове и она резко захлопнула дверь.       Не успев запереть её, она открылась и парень стал ломиться внутрь, противостоя девочке. Другие начали орать и вламываться в квартиру. Крики будто птицы разлетались по этажам подъезда. Они все пришли чтоб отрезать девчонке язык или убить..       В конце концов дверь распахнули и она отлетела на метра два. Руки тряслись, на лице ужас, но слёз нет, глупая девка смотрела на удивлённую толпу.       – Мы к тебе с гостинцами, – сказал главный и из за его спины, в квартиру зашли два парня.       Турбо с помятыми цветами, а за ним тот хмурый в чёрной шапке, только теперь он улыбался, протягивая полупрозрачный пакет.       Вспомнив, что у неё в зале следы неудачного суицида, она тихо сказала, – Уходите..       Встав с колен, юная леди начала выдвигать парней за порог, сначала Адидаса, потом Турбо, потом и упыря. Они от удивления ничего сказать не могли, только остальная толпа шептаться начала. Может им показалось, что девочка обдолбанная?..       Зима с пакетом быстро возразил, – А у нас тут пирожные, – с улыбкой сказал он приоткрыв пакет.       Он настолько смешно это сказал, своим картавый голосом, что Катя просто замерла, глядя на него. Он продолжал стоять с глупой улыбкой. Уголки её губ начали подниматься вверх и слегка покалывать, наверное потому что она так давно не улыбалась.. В её зелёных глазах будто лёд растопили, они живыми выглядят теперь. Она не плакала, нет.. просто теперь в них прежнюю глубину было видно, а до этого чистый лёд с кровью, из за красноты глаз, отражающий стрёмный и отвратный мир. Подумаешь - "пирожные", обычное слово, но картавый язык юноши привел девушку в чувства, из стеклянных глаз считай знакомые сделал.. Её будто пулей пробило, скорее не пулей, а выстрелом конфетти. Она не хотела смеяться и в итоге даже не улыбнулась, но парень её повеселил.. Катя тут же вспомнила его погоняло и даже имя.       – «"Зима" он, а имя Вахит вроде, прозвище ему из за фамилии ещё дали, только она в голову совсем не лезет», – кажется у неё впервые появились мысли из за которых ей не было тоскливо или страшно.       Всё это время она смотрела на парня с надеждой, параллельно роясь в своей голове. Рядом стоящий Адидас начал хмурить брови из за долгого молчания, кажется вообще никто не понимал что происходит.       – Они тут с кремом разным, – решил продолжить лысый с пакетом, посчитав что "пирожные", это не достаточно сильный аргумент.       У младшей сердце начало биться ещё быстрее, ей казалось она вот-вот рассмеётся в голос. Вроде даже хотелось, но стыдно было почему-то.. Слова картавого эхом в её ушах звучали, из за чего в глазах искры появились. Катерина замороженная была, а сейчас её будто растопили, осколки из груди посыпались и состояние аффекта чередовалось с рвущейся радостью и ликованием. Как бы ей потом плохо из за этого не было, что такая глупость веселить её начала.      Думаю, беднягу сломали и если бы в этот момент кто нибудь показал ей палец, она и с этого в истерический смех впала. Виду она правда не подавала, что от одного вида этого парня нелепого, ей смеяться хочется.       В конце концов, светловолосая отошла от парней, разрешая войти. Сама побрела в зал, а по пути в коридоре забрала шарф, который выронила когда открывать шла.       – Нам разуваться, Кать? – спустя молчание, крикнул главный.       – Можете не разуваться. Только к бабушке в комнату не заходите там ковер, а в зале его свернуть можно, – громко сказала она.       Хрен знает сколько их пришло, если вся банда, то коридор потонет в обуви. А полы и помыть можно. Парни кучей зашли в дом снимая только головные уборы. По приказу старшего, "Сутулый" начал ковёр в зале заворачивать. Катя с детства с ним знакома, это Илья Сутулин. Живёт на два этажа ниже с мамой и бабушкой. Семья гостеприимная, поэтому когда Тилькины переехали, то семья Ильи радушно с ними подружилась. Кате тогда лет 6 было, они с соседом одногодки, а Мише года 2-3. Полина Филипповна часто детей у Сутулиных оставляла, особенно когда нужно было решать проблемы с опекунством. Катя и Илюша часто вместе играли, а иногда мальчик сам к ним приходил. Девочке он даже нравился какое то время, пока в детской ссоре не назвал её овцой, всю влюблённость как рукой сняло. Он конечно извинился потом, но возлюбленным больше не был.       В группировку Илья вошёл на недели 1,5 раньше Миши. Можно сказать он его и подбил на это..       Катя конечно порой злилась на парня, что брата в эту хрень затащил, но понимала, что рано или поздно это бы произошло, да и сам Сутулый точно не хотел такого исхода событий.       – А ваза то есть? – спросил Турбо с цветами в руках.       Девушка подошла к нему. Помятые цветы выглядели красиво, но не органично. Несколько веток ромашек, с ободранными лепестками, четыре тёмно-бордовых тюльпана, опустивших головы, словно провинившиеся дети, и красивая длинная роза, цветом свежего снега. Холодная и колючая.. Они все были голыми, а рука юноши крепко сжимала их хрупкие стебли. Было понятно, что умники стырили эти цветы, но как никак, на душе становилось теплее от их вида. Хозяйка взяла их в руку, а в другую ей следом совали пакет с кондитерскими изделиями.       – Пирожные тоже краденные? – настойчиво и даже с насмешкой спросила она, глядя на Зиму.       – Да как ты вообще так подумать могла, – парень в шапке начал удивлённо и наигранно отнекиваться.       – Мы сами готовили, – сказал кто-то из толпы, после чего по комнате пронеслись громкие смешки.       – Ну да, ты у нас главная кухарка, – ещё один гений кинул ответ первому и парни снова заржали.       Девочка снова обратилась к Вахиту, – Шапку сними.       – У тебя тут свои законы, как у улицы? – спросил единственный парень в головном уборе, среди всей кучи.       – Скорее правила этикета.       – А чай будет? – продолжал наглеть юноша с ухмылкой, – Я шапку сниму.       – Я бы тоже не отказался, – подмигнул Туркин.       Вова рявкнул на пацанов, чтоб не наглели, на что Катя его самого спросила будет ли он горячий напиток, тот отказался.       – Ещё кто чай будет? – последовало молчание, – Лампочка, тебе как всегда?       – Я Лампа, – нахмурился мальчик.       – Знаю, – после её ответа он кивнул и девушка отправилась на кухню.       Лёгкая рука поставила пакет на стол, затем взяла вазу, налила воды и аккуратно всунула стебли цветов в узкое горлышко. Включив плиту она взяла два стула из кухни и понесла их в зал. Диван у них небольшой, поэтому половина ребят либо стояли у стенки комнаты, либо сидели на полу.       Увидев что девушка стулья несёт Марат подошёл и бодро их выхватил, – У тебя полный дом мужиков, а ты стулья таскаешь, – наказал он ей, – Нальёшь и мне тогда чайку, две ложки сахара.       Хозяйка пошла разливать всем чай: Лампе разбавить холодной водой и две с половиной ложки сахара, Марату две ложки сахара, Турбо не разбавлять и ложку сахара с горкой, Шляпнику не разбавлять и без сахара. Наливая кипяток ей так и хотелось посолить чай Вахиту. Она не злилась и не обижалась на него, ей просто поиздеваться захотелось, но ничего подобного она делать не стала.       Вернувшись в зал с кружками, девушка увидела как парни нашли в шкафу инструменты и уже чинят ей табуретку. Раздав всем чай, её поблагодарили, а Шляпник послушно снял шапку, оголив свою лысину.

***

      В основном сестру Ералаша спрашивали о её самочувствии, но иногда разговор уходил совсем в другую сторону. Кстати, Гвоздь, который за шарф её схватил, вернул ей его и извинился. В месте где он порван был, кривая, тонкая линия нитки шла. Это даже порадовало девочку.       – Ты теперь с нами, мы тебя в обиду не дадим, кто приставать будет, говори что ты с Универсамом, – дал ей совет старший.       – Нет. Хватит с меня ваших группировок, всю жизнь не приставали, а сейчас начнут вдруг, – возразила она.       – Не приставали, потому что ты и так с нами была, только по умолчанию, знали ведь все что Ералаш у нас, а ты сестра его, – продолжал Суворов старший.       – Сама справлюсь, за себя стоять я умею не волнуйтесь. Не буду я принадлежать ни одной группировке.       Убедить её не вышло, но парни и так понимали, чуть что, впрягаться за неё все будут. В скором времени они собрались уходить. Проводив большую шайку, Тилькина помыла полы и кружки, постелила ковёр обратно, застелила диван и отнесла стулья с табуреткой на кухню.       Ложившись спать она долго думала об этом вечере, считай она по собственной воле умереть сегодня могла. Вот только ей почему то больше не хочется в петлю лезть или "пока" не хочется.       В конце концов она встала со своей постели, сделала чай и съела пирожное картошка, которое ей принесли. Вероятно краденное.