III

Мэттью спал глубоко, вязко, как будто затянутый в смолу. Сны, обычно яркие и калейдоскопичные, сейчас казались серыми и размытыми. Он почти не осознавал, как тишина палаты постепенно нарушается. Сначала это было едва различимо, словно шепот ветра за окном. Но шепот нарастал, превращаясь в навязчивый, царапающий звук, окончательно выводящий из сна.  Он начал просачиваться сквозь сонную пелену, тревожа его покой, как назойливая муха. Скрежет... Скрежет был ближе, чем ему казалось. Он давил на уши, раздражал, вызывал неприятное ощущение щекотки под кожей. Мэттью попытался отмахнуться от него, вернуться в спасительное небытие, но звук не отступал. Теперь парень отчетливо слышал его. Резкий, отчаянный скрежет ногтей по чему-то твердому, безжалостно повторяющийся.  «Стоп...» — попытался он сказать, но слова застряли в горле, скованные сонной апатией. Звук становился все громче, все ближе, пока не превратился в оглушительное, невыносимое царапанье. В голове словно щелкнул выключатель. Русоволосый резко распахнул глаза, сердце бешено колотилось в груди. Палата тонула в полумраке предрассветного часа, и именно тогда он осознал источник этого кошмарного звука: это доносилось из угла, где стояла кровать Джозефа. И это был не просто скрежет, это был отчаянный, животный вой отчаяния, вырываемый из стен самой палаты. Мэттью отскочил от кровати и оказался рядом с соседом по комнате за считанные секунды. Джозеф скреб ногтями по стене, с такой силой, что под ними алела кровь.  Зеленоглазый аккуратно, но дрожащими руками потряс Лорана за плечо. Тело друга трясло, словно в лихорадке.  — Джозеф, перестань! Ты понимаешь, что ты делаешь? — тот что-то невнятно промычал, продолжал ломать ногти, отслаивавшиеся под напором, обнажая воспаленную плоть.  Кровь, стекавшая по его пальцам, оставляла на стене размазанные, багровые следы, превращая её в жуткий холст, на котором вымещали все свои отрицательные эмоции.  Мэттью, не поддавшийся панике, крепко схватил чужие пальцы, обрывая ритуал самоистязания кучерявого друга.  — Прекрати, прошу, — еле слышно прошептал Энистон, пытаясь поймать зрительный контакт с Джозефом, пока тот пытался вырваться из его крепкой хватки. — Я сейчас позову доктора, потерпи.  Лоран согнулся в спине и кровавыми пальцами впился в рыжую шевелюру. Зеленоглазый парень выскочил из палаты и огляделся по сторонам, осознавая, что второй этаж больницы пуст. Дверь, ведущая в кабинет главного врача, была открыта. Мэт резко подошел ближе, бегло осматривая пустое помещение. Он спустился вниз по лестнице, небрежно скользя рукой по стене. Коридор психиатрической больницы тускло освещался настольной лампой около регистратуры.  Медсестра Александрина, некогда собранная и спокойная, сейчас казалась разбитой. Ее лицо, обрамленное темными волосами, было мокрым от слез. Она стояла, прижавшись к стенке коридора и нервно мяла носовой платок, превращая его в бесформенный комок.  Мэттью подошел ближе к девушке. Она подняла на него взгляд. Глаза Александрины, обычно карие и теплые, теперь были красными и воспаленными, наполненными ужасом и горем. Она всхлипнула, и ее плечи затряслись.  — Мэттью, они нашли Тайлера… в лесу… он… — медсестра не могла договорить свою мысль, обрывая речь. Она прикрыла рот руками, пытаясь сдержать рыдания, но безуспешно.  Набравшись сил, девушка наконец произнесла:  — Его разорвали, Мэттью. В лесу.  Брюнетка отняла руки от лица, и парень увидел в её глазах не только горе, но и страх. Животный страх, глубокий, пробирающий до самых костей. Этот ужас был сильнее, чем просто сочувствие к погибшему - это было предчувствие надвигающейся угрозы, личный, парализующий страх.  Она всхлипнула, и продолжала еле слышно шептать губами: «Его разорвали…»  Мэттью потрогал свой лоб, и тихо выдохнул. Выйдя из душной больницы, он вдохнул полной грудью, пытаясь вымыть из легких запах лекарств и страха. Слова Александрины вновь и вновь прокручивались в голове.  Парень отошел от главных дверей лечебницы и вышел на узкую тропинку, ведущую в зловещий лес. Тонкие деревья покачивались на ветру. Ветка проскрипела от навалившегося за ночь снега. Мэттью содрогнулся, нервно сглотнул. В тишине всегда отчетливее слышны звуки, к которым мы не прислушиваемся в громкой обстановке.  Его шаги по скрипучему снегу звучали оглушительно громко. Парень посмотрел вниз, словно опомнившись от безумного сна, увидел, что стоит босиком. Мороз, обдавший его нижние конечности, будто молил вернуться обратно. Энистон остановился, прислушиваясь к природе. Снова шорох. Он оглянулся, но никого не увидел. Только смутные очертания деревьев, покачивающихся на фоне бледного неба. Дыхание участилось, по коже пробежались мурашки. Даже природа, обычно умиротворяющая и успокаивающая, теперь казалась враждебной.  Его окликнули из гущи темного и белоснежного леса: «Мэттью». Голос казался безумно знакомым, но в то же время отчужденным и несвойственным самой обстановке. Парень собрал всю волю в кулак и обернулся. Буквально в паре шагов от него стоял мужчина. Энистон пригляделся к его чертам лица, осматривая с ног до головы. Белый медицинский халат, руки, спрятанные за спиной и тонкие очки квадратной формы. Он выступил из-под тени самых густых деревьев, где тьма казалась непроницаемой.  — Мистер Морган? — сорвался голос Мэттью.  — Мэттью, друг мой, я понимаю, что Вы сейчас чувствуете, — начал говорить доктор. На его лице, как обычно, сверкала ненастоящая, отталкивающая улыбка.  — Не нужно об этом. Что с Тайлером? Кто его разорвал? Это волки или… — голос оборвался. В горле как будто застыл невидимый, еле ощущаемый ком. — Или это сделал человек?  Морган не торопился отвечать на его вопрос. Лицо главного врача блестело под свечением луны. Мужчина стоял ровно и неподвижно, будто фарфоровая статуэтка.  — Тайлер… это трагично, — его голос оставался ровным и спокойным. — Но мы не должны поддаваться панике, поэтому разрешаю тебе перевести дух и на пару дней уехать домой к сестре и матери.  Энистон недоверчивым взглядом осмотрел врача. В голове пронеслось: «Что-то тут нечисто…». Морган улыбнулся, но улыбка совсем не касалась его глаз.  — Отдохните, проведите время с семьей. Поверьте, мы справимся без Вашего участия, — он ровно отчеканил слова.  — Это очень любезно с Вашей стороны, мистер Морган, но я не могу бросить Джозефа. Джозеф, он… — хрипло проговаривал Мэттью, но настойчивый голос собеседника прервал его.  — Я знаю. Но у Джозефа есть семья, о нем тоже позаботятся. А теперь пройдите обратно в больницу и позвоните домашним. Сделайте, как я прошу, пожалуйста, — Морган выделил последнее слово. Мэту ничего не оставалось, кроме как повиноваться.  Энистон, не в силах больше вымолвить и слова, на ватных ногах, трясущимися от озноба, зашел обратно в помещение. Обстановка угнетала его состояние.  «Почему так пусто? Где Александрина?» — он осмотрелся по сторонам, но так и не увидел знакомых очертаний.  Как в тумане, Мэттью поднялся на второй этаж, пытаясь переварить слова, отдающиеся пульсацией в голову. Он не мог бросить Джозефа, своего нового друга со странностями. Парень знал, что много чего не договаривают люди в этой больнице, неизвестность и чувство безысходности отдавали в грудь, с каждой секундой набирая обороты.  Мэт ожидал увидеть в комнате Джозефа, бившегося в истерике, но вместо ожидаемой картины, обнаружил соседа по палате в смирительной рубашке, скованным от фиксации рук и ног. Он неподвижно лежал на больничной койке с открытыми, ничего не выражавшими, совершенно пустыми глазами.  — Ты в порядке? — прошептал Мэттью, пытаясь вернуть голосу повседневность.  Но ответа не последовало. Энистон опустился на свое больничное место, прикрыл уставшие глаза, надеясь хоть на минуту спрятать от них реальность, и тяжело выдохнул. Натянув на замерзшие, окоченевшие ноги плед, русоволосый парень обнял себя дрожащими руками.  «Мне нужно поспать. Позвоню им, как проснусь…» — подумал про себя Мэттью, крепче обхватывая тело руками, в надежде хоть немного почувствовать безопасность и умиротворение.  *** Проводив Мэттью взглядом, главный врач стер с лица напускную заботу. Его глаза, раньше излучавшие теплоту, превратились в два ледяных осколка.  Мистер Морган взглянул на сияющую луну, в ожидании чуда, что хотя бы она подскажет, что ему дальше делать… но напутствия не было. Не было ничего, кроме скрипа, покачивающихся на ветру деревьев. Он перевел взгляд на циферблат наручных часов, время близилось к утру, но ночь как будто не планировала заканчиваться.  Мужчина развернулся и шагнул в глубину лесу, погружаясь глубже в зловещую темноту. Он медленными шагами, словно обдумывая каждый ход, оказался рядом с тем, кто ждал его в тени.  Граф Дракула стоял у изорванного тела Тайлера. Его фигура в черном плаще казалась вырезанной из самой тьмы. Но в этот раз в его позе не было величия, лишь напряженное недовольство, от которого становилось не по себе, даже привыкшему к этому существу. Вампир хмурился, глядя на останки молодого, измученного парня, и его аристократичное лицо искажала гримаса. В светлых глазах читалось раздражение, в этом взгляде не было места сочувствию для… человека.  — Граф, — в знак вежливости мужчина кивнул головой, стараясь не выдать своего волнения.  Дракула даже не взглянул на него. Он пнул ногой снежный ком, покрытый человеческой кровью. Брюнет продолжал смотреть на изуродованное тело, нацеливая свой взгляд именно на шею бездыханного тела. В голосе прозвучала угроза: — Что это? — Я не думаю, что могу выйти на след, граф. Это не в моей компетенции. Я защищаю людей на территории своей больницы, — врач замер, но не хотел показывать свой страх и прогибаться под вампира.  — Морган, мне тебе сейчас объяснить, где и чей квадратный метр? Это твоя территория. И, черт возьми, именно на твоей территории кто-то позволил себе такую вольность. Ты думаешь, я с тобой шутки шучу? — Дракула повернулся, и взгляд его красных глаз опалил рядом стоящего мужчину.  — Убили человека, а не вампира. Я удивлен тем, что Вам не совсем плевать на вымирающее человечество. Зять, наверное, поспособствовал такому прогрессу, — он усмехнулся, но даже за таким нескромным упреком скрывалась внутренняя дрожь.  — Что мне сейчас мешает вонзить в тебя осиновый кол? Только сие отсутствие? — холодно произнес граф, переведя взгляд на скрывающую тайны лесную чащу. — Не лезь в мою семью, тебя это не касается.  Морган промолчал, не найдя нужных слов. Он устало осмотрел своего умершего пациента. Решив сгладить ситуацию, мужчина отчеканил: — Теория о том, что в наших краях блуждает горный дикарь, изнемогающий от недостатка пищи, с каждым разом меньше кажется правдивой. Шея Тайлера разорвана в клочья, зачем упырю так издеваться над бедным парнем? — задумчиво произнес Морган и присел на корточки.  — Верно. Тут явно присутствует демонстрация силы, но не только человеку, а вампирам, которые обнаружат это… тельце, — граф продолжал вглядываться в пустоту, словно пытаясь найти в ней ответы. — Скоро состоится съезд вампиров и нужно аккуратно узнать, что происходит у наших соседей по несчастью.  — Не хотите действовать открыто? Посовещаться с главными? Ваши отчеты о происходящем будут неистинными и, если кто-то узнает - по головке не погладят, — у врача была своя политика, от которой он не хотел отступать.  — Я уже говорил, но повторюсь, молчание - золото. И чем меньше вампиров и людей будут знать об этой неурядице, тем лучше. Никому нельзя доверять, поэтому оставим обращение за помощью к Союзу Предвечных на самый крайний случай, — ранее стоявши вполоборота, граф Дракула повернулся спиной к Моргану. — Сделай так, чтобы как меньше людей находились здесь. А точнее, чтобы здесь никто не находился. Похороним по-тихому, даст Дьявол - никто и не узнает.  — Вся психбольница гудит от этой новости. Знаете сами, у нас окрестность небольшая, а свежие сплетни разлетаются со скоростью света, — мужчина снял очки и сунул их в карман белого халата. — И к тому же, не по-человечески это, хранить покойника без ведома.  — Ты не человек уж боле двухсот лет, угомони свои пристрастия, Морган. Морган не успел открыть рот, как собеседника и след простыл. Дракула исчез в темноте по-английски, оставив доктора наедине с истерзанным телом ичувством беспокойства внутри.  — Я, может, и не человек, но похоронить тебя в лесу совесть не позволит, — прошептал про себя мужчина, обдумывая дальнейший план действий.  *** Пронизывающий холод пробрался под тонкую больничную простыню, впиваясь в кости. Мэттью распахнул глаза, но зрение отказывалось фокусироваться. Перед глазами плясали мутные пятна, а в голове гудело. Мэт с трудом присел на кровати, оглядывая пустую палату. Комната была серой, из под дверной щели проникал тусклый свет.  Парень перевел взгляд на стену рядом с кроватью Джозефа, где виднелись багровые разводы, размазанные по поверхности. Засохшая кровь, но все еще яркая и пугающая, напоминающая о вчерашнем ужасе.  В голове возникали картинки прошедшей ночи: плачущие медсестры, холодная ночь, босые ноги, главврач и новость об убийстве Тайлера. Энистон медленно перевел взгляд на не заправленную койку друга. Сердце заколотилось быстрее, зеленоглазый парень судорожно выдохнул, обдумывая произошедшее со свежей головой.  Мэттью открыл тумбочку и достал мобильный телефон, набирая номер Рэйчел. Ему нужно сменить обстановку, поговорить с кем-то о том, что ему пришлось пережить вчера. «Тем более, Морган просил уехать… Нет, не просил. Настаивал», — пронеслось в мыслях у Мэта, а затем он поднес телефон к уху, прислушиваясь к гудкам.  — Алло, Мэт. Привет, как дела? — послышался голос из трубки.  — Рэйчел, приезжай, пожалуйста. Забери меня отсюда, — брат попытался придать голосу повседневности, но все было тщетно.  — Что произошло? — Рэйчел вышла из класса, где вела урок и в ухо парню отдало звуком хлопающей двери.  — Не сейчас. Просто приезжай, Морган разрешил, — русоволосый прокрутил момент диалога с врачом, и тихо вздохнул.  — Я приеду через час, собирайся. Надеюсь, ничего серьезного?  Мэттью не дослушал её и сбросил звонок, откидывая телефон на подушку. В комнате было безумно тихо, что заставило парня насторожиться. Он не сразу осознал, что Джозефа нет на положенном месте.  Парень бегло поднялся с кровати и направился к кабинету главного врача. В коридоре тоже было тихо. Мэт тихо постучал в дверь костяшками пальцев, сосредотачиваясь на своем дыхании.  — Войдите, — отныне, голос Моргана не предвещал ничего хорошего. Его притворная интонация не внушала доверия, в принципе, как и обычно, но сейчас недоверчивость стала утрированной.  Энистон зашел внутрь, прикрывая за собой дверку. Он сжал руку в кулак, собираясь с мыслями. Хотелось выть волком, но парень держался из последних сил.  — Где Джозеф? — голос немного дрогнул.  — Не стоит переживать, друг мой. Джозеф в безопасности, он находится в изоляторе. Я полагаю, Вам не нужно объяснять по какой причине он там, — Морган не окинул его взглядом, лишь продолжал перебирать бумаги на рабочем столе. Вдруг, он взглянул на собеседника исподлобья, окинув его пронзительным взглядом. — Кстати говоря, Вы почему ещё здесь? Я же Вас отпустил с чистой душой. Давненько я не видел такое рвение остаться в психиатрической больнице.  — Я позвонил сестре, она скоро будет, — у зеленоглазого появился ком в горле. — Я могу увидеть Джозефа?  — Не стоит, парню нужно отдохнуть. И Вам не мешало бы, — главврач поправил очки. — Сообщите мне, как приедет Ваша сестра. Я передам Вас из рук в руки, так сказать, — он улыбнулся, но улыбка не выглядела искренней.  — Где сейчас… тело Тайлера? На экспертизе? — Энистон сглотнул, не в силах представить своего друга растерзанным на части.  — Конечно, друг мой. Именно там, — ответ был положительным, но пустые глаза Моргана говорили совершенно об обратном.  Мэттью понимал, что дальнейший диалог с Морганом не имел всякого смысла. Парень удовлетворенно кивнул и развернулся к выходу. Как только его рука коснулась дверной ручки, голос врача раздался со спины: — Очень много людей умирает по неизвестным причинам. Отнеситесь к смерти Тайлера проще.  Русоволосый не смог вымолвить и слова. Он поджал сухие губы и вышел из кабинета. Взглянув в приоткрытое окно, вид которого выходил на густой зимний лес, Мэт тихо выдохнул, и устало провел рукой по лицу.  «Слишком много вопросов, но так мало ответов…» *** Рэйчел крепко сжимала руль, всматриваясь в дорогу. Её руки немного дрожали, но Энистон старалась не подавать виду. Молчание в машине давило, словно тонны снега на ветвях деревьев за окном. Мэттью, её брат, сидел рядом, словно каменная статуя. Его взгляд был устремлен в никуда, и он казался отстраненным от реальности. Она забрала его из больницы всего час назад, и с тех пор он не проронил ни слова. Они проезжали мимо заснеженных румынских лесов. Деревья стояли плотной стеной, словно мрачные стражи, окутанные густым туманом. Голые ветви, покрытые инеем, тянулись к серому небу, напоминая костлявые пальцы. Зимний пейзаж был одновременно красивым и зловещим. Атмосфера тяжелого безмолвия в машине только усиливала это чувство. Рэйчел чувствовала себя беспомощной, не зная, как пробить эту стену молчания и достучаться до своего брата. Она знала только, что должна быть рядом с ним, что должна была доставить его в безопасное место. Рэйчел набрала в грудь воздуха, стараясь звучать как можно спокойнее:  — Мэттью, доктор Морган сказал, что... что такое случается. Что люди умирают, к сожалению. Это... это жизнь. Она старалась не смотреть на него, сосредоточившись на дороге, но краем глаза видела, как он даже не шелохнулся. Наконец, Мэттью произнес, и его голос был тихим, хриплым и пустым, как зимний ветер:  — Я знаю. Я уже слышал это сегодня. От Моргана. Рэйчел почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Его голос был абсолютно лишен эмоций, словно он говорил о погоде на завтра, а не о смерти близкого друга. То, что Морган уже говорил с ним об этом, казалось, должно было облегчить ситуацию, он же всё-таки врач, но вместо этого вызвало у нее странное, необъяснимое чувство тревоги. Что еще Морган мог сказать ему? И почему Морган вообще так активно вмешивался? Всего лишь забота? Ее инстинкты подсказывали, что что-то здесь не так, но она отмахнулась от этой мысли, решив, что это просто ее разыгравшееся воображение. Она просто должна была быть рядом с братом. — Мэттью... ты... ты хочешь об этом поговорить? — робко спросила она, ещё крепче сжав руль.  — Не сейчас, Рэйч. Пожалуйста, дай мне подумать, — его взгляд был сосредоточен на заснеженном лесе. Ему хотелось раскрыть все его тайны, знать больше, чем знают окружающие люди. Или не все окружающие… а может, и не люди вовсе.  — Ладно, как скажешь.  Весь оставшийся путь оказался в сопровождении полной тишины. Парень легонько водил пальцами по стеклу автомобиля, размышляя о последних произошедших событиях. Рэйчел, в то же время, не находила себе места. Она не совсем понимала, что сейчас происходит в голове у брата, что немного настораживало, ведь Мэт на контакт идти не собирался. По крайней мере, на данный момент.  Морган сообщил ей прискорбную весть слишком завуалированно, что не давало никаких зацепок и почвы для размышлений. Оставалось лишь догадываться, что могло произойти вчера ночью.  «Вдруг, это просто смерть? Без всяких странных обстоятельств и тому подобное. А у Мэттью просто стресс. Так ведь бывает… наверное, просто Мэт себя слишком накручивает. Надо дать ему немного времени прийти в себя… » — подумала про себя Энистон и тихо вздохнула.  Как только они приехали брат Рэйчел сразу же поднялся к себе в комнату, плотно закрыв за собой дверь. На тот момент Аманды не было дома, поэтому девушка села на кожаный диван в гостиной, где обычно располагалась мама, и уставилась в выключенный экран телевизора.  Она решила раскинуться на просторном диване, накрывая себя теплым пледом. Энистон подумала о том, что не мешало бы подняться на второй этаж и проведать брата, но вместо этого взяла мобильный телефон в руки и написала ему сообщение.  Рэйчел: Ты в порядке? Хочешь бутерброд? Девушка отправила ему улыбающийся вверх ногами смайлик.  Но ответного сообщения долгое время не было. Блондинка прижалась щекой к диванной подушке и прикрыла уставшие веки. Ей точно также как и Мэттью стоило отдохнуть.  Буквально через несколько минут послышались приближающиеся шаги со второго этажа. Рэйчел открыла глаза и увидела, как брат спускается по лестнице вниз. Мэттью уже переоделся, словно отправлялся на улицу, а не планировал окунуться в домашний уют их дома.  — Мэт, ты куда так вырядился? — она подняла голову с подушки, окинув его взглядом с ног до головы.  — Мне нужно прогуляться.  Парень направился к выходу, скидывая портфель с мужественных плеч. Рэйчел незамедлительно поднялась с нагретого места, следуя за Мэтом.  — Мэт, давай поговорим. Я против того, чтобы ты шел ночью гулять один. Мы живем не в центре города, окстись, — сероглазая схватилась за рукав зимней куртки.  — Какая разница? Боишься, что меня точно также растерзают волки? — Энистон выделил последнее слово, горько усмехнувшись.  — Что? Кого растерзали волки? — недопонимающий вид сестры заставил Мэттью остановиться. Он отстраненно заглянул ей в глаза, пытаясь найти в них ответы на свои вопросы.  — Ты действительно не понимаешь? — Что я должна понимать, Мэт? Ты мне с утра звонил по телефону, умолял слезно приехать за тобой, обещал все рассказать, а сейчас молчишь, как партизан. Что я должна понимать? — немного раздраженно поинтересовалась Рэйчел, нахмурив брови.  Русоволосый тихо выдохнул, продолжая обуваться. Но снова остановился и  перевел взгляд на стоящую рядом собеседницу. Он собрал всю свою волю в кулак и медленно с уверенностью произнёс, не давая голосу и малейшего шанса дрогнуть: — Тайлера растерзали в лесу. Волки или… Не знаю кто. Так понятно? Или надо ещё что-то добавить? Сестра немного опешила, не зная, что ответить на лету. Девушка не сразу поверила своим ушам, но увидев серьезный сосредоточенный на себе взгляд брата, заставила себя в это поверить.  — Ты серьезно? Но я думала, что… Рэйчел не смогла договорить, резкий звук оборвал её на полуслове. Звонок в дверь, громко отдающийся, пронзительный треск в ушах. Мэттью с опаской взглянул на сестру, будто своим взглядом намекая, что мама должна прийти намного позже, ведь зная о её походах с подругами, о которых рассказывала сама Рэйч - не было смысла ждать женщину раньше двенадцати ночи. Но видимо сестра не совсем поняла о чем хочет сказать Энистон, и она перевела взгляд с Мэта на закрытую деревянную поверхность. Девушка решительно дернула за ручку двери, в надежде увидеть там Аманду, которая могла бы вразумить и успокоить сына, но вместо этого перед ними предстал неизвестный человек. Он протянул худощавую руку, в которой был немного сжат бумажный конверт, украшенный траурной черной каймой. Парень тихо, но уверенно отчеканил: «От мистера Моргана». Энистоны вежливо кивнули незнакомцу, чьи глаза были скрыты под кепкой.  — Распишитесь здесь, пожалуйста, — буркнул он, показывая на экран своего устройства.  Мэттью подписал, не глядя на электронный документ, и курьер поспешно оставил их наедине. Русоволосый быстрым движением захлопнул входную дверь, и перехватил из рук девушки доставленную вещь. Он взял его, но не открыл, словно боясь, что этот предмет взорвется прямо в его руках. Тишина между ними стала почти осязаемой, что особенно ощущала сероглазая. Лицо брата было таким же бледным, как снег под ногами. Вдруг, Рэйчел аккуратно дотронулась до плеча брата, словно выводя его из собственных иллюзий. Она понимала, что сейчас ей нужно быть рядом с ним, как в момент похорон отца. — Открой. Всё самое страшное уже позади.  Парень буквально отстранил свое сознание от мира, смотрел завороженными глазами на конверт, пронизывая взглядом, как будто разделял его «до» и «после». Перед глазами пролетал тот самый роковой день, когда не стало мистера Энистона. Именно тогда жизнь разделилась на два временных отрезка. И ему не хотелось, чтобы это повторилось вновь. Русоволосому не приходилось ранее сильно углубляться в свои воспоминания об отце, но весь сегодняшний день - папа не покидал его мысли. Грусть и тоска вновь окутала его душу, как тогда, давным-давно, но зеленоглазый не хотел возвращаться в прошлое, поэтому весь день возвращал себя к настоящим событиям, а не произошедшим менее десяти лет назад… До его ушей дошла фраза блондинки, и она имело место быть, но только Мэттью казалось совсем наоборот - самое страшное было только впереди. Может, его мысли и являлись вещими.  — Завтра похороны, Рэйчел. Ты сможешь меня отвезти? — он продолжал пустыми глазами глядеть на напечатанное приглашение.  — Да, конечно.  Энистон грубо отбросил дурную весть на журнальный столик, и уже более нежно взял сестру за руку, сжимая её холодными пальцами. Он еле слышно прошептал с натянутой улыбкой на лице: «Все будет хорошо».