IV

Ещё было совсем рано для пробуждения, но Рэйчел уже сидела на краю кровати в своей спальни, слушая звуки, доносящиеся с первого этажа. Сквозь тонкие шторы пробивался рассвет. Девушка устало подошла к зеркалу и провела рукой по лицу, пытаясь ладонью убрать пережитую ночь. Страх в глубине души не давал спокойно уснуть, рассказ Мэттью поверг её наповал, не говоря уже и о состоянии самого брата. Она хоть и видела Тайлера раз в жизни, но она помнила, как на душе становилось приятно, когда Мэттью рассказывал о нём, как о друге, пусть этот парень и имел своих тараканов в голове, и место их знакомства являлось весьма неоднозначным. Блондинка бегло оглядела свое лицо: темные круги под глазами, неровные волосы, плотно прижатые губы. Девушка попыталась исправить ситуацию консилером и губной помадой. Она быстро натянула на себя джинсы и футболку, а затем покинула свою комнату. Подойдя к лестнице, она увидела встревоженную мать, сидящую к ней спиной на диване. Аманда нервно стучала пальцами по журнальному столику и вглядывалась в пейзаж за окном. Рэйчел еле слышно, но тяжело вздохнула. Она спустилась по лестнице вниз, слегка придерживаясь за деревянные перила. Женщина резко обернулась на дочь, в её взгляде читалось недопонимание. Она как будто пыталась прочитать молодую девушку, найти ответы на свои многочисленные вопросы.  — Что случилось, Рэйчел? — послышался хриплый голос темноволосой женщины.  — А что случилось? — отстраненно ответила вопросом на вопрос, устремив взгляд в окно.  — Только не надо делать из меня дуру, Рэйчел! Я вчера вернулась домой, зашла в комнату Мэттью, а он как будто вообще не здесь находится. В каком-то своем мире. На мои вопросы не отвечает, — она сердито посмотрела на дочь, — он наоборот должен радоваться, что его отпустили домой, а он со мной даже говорить не хочет! Рэйчел устало провела рукой по волосам, закатив глаза. Рот открылся в немом ответе, но она не решилась выложить всю правду матери, беспокоясь о её чувствах: — Его друг из психбольницы вчера скончался. Он просто переживает, мама. Дай ему немного времени и он придет в себя, ладно? Аманда неожиданно хлопнула по столу, а затем сложила руки на груди в немом вопросе. Она близко, почти вплотную, подошла к блондинке. Женщина прищурилась, всматриваясь в бледные глаза собеседницы.  — Почему ты мне говоришь об этом только сейчас? — голос шатенки дрожал, то ли от злости, то ли от обиды. — Почему я всё узнаю последней? Разве нельзя было сразу просто сказать?!   Сероглазая почувствовала, как внутри всё сжалось. Она слишком хорошо знала этот взгляд: обеспокоенный, испуганный, требовательный.   — Мам, просто… Это не настолько просто, чтобы взять и объяснить, — Рэйчел старалась дышать ровно, не глядя в глаза матери. — Тем более, ты у меня лично ничего не спрашивала до этого момента.  — Ты ведешь себя точно также, как твой отец когда-то очень давно. Он меня тоже ни во что не ставил, ничего не рассказывал. Я не заслужила знать правду? Не заслужила знать о том, что происходит с моими детьми, Рэйчел? — её голос сошел на шепот, а глаза искрились непониманием и болью.  — Хватит уже. Я рассказала тебе всё, что знаю. Ты спросила - я ответила. Ни больше, ни меньше, — твердо отчеканила девушка и резко замолчала.  В комнате воцарилась тишина, и только где-то на втором этаже послышался тихий шорох — наверное, это Мэттью выходил из своей комнаты. Парень появился на лестнице резким шагом, тень легла на его лицо. Не сдерживая ярости, он вскинул руки и заговорил грубо: — Ты правда хочешь знать, что с ним случилось, мама? Хочешь узнать почему я не говорю об этом с тобой? — его голос дрогнул, но в нем чувствовался острый гнев. — Тайлера не просто “не стало”. Его разорвали на части! Поняла? Разорвали! В комнате повисла ледяная тишина. Аманда открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова — только глухо сглотнула, бледнея прямо на глазах. Рэйчел опустила голову и тяжело выдохнула, сжав руками край черной футболки. Она ведь прекрасно знала о подробностях гибели Тайлера, но надеялась, что мать этого не услышит.  Аманда перевела взгляд с сына на дочь, в глазах растерянность и ужас: — Как… Как это вообще возможно?.. Рэйчел продолжала смотреть в пол, чувствуя вину и опустошение, но промолчала. А Мэттью стоял напряжённо, его лицо побледнело, но злость ещё ушла не до конца. Энистон глубоко вдохнул и, через некоторое молчание, стал гораздо спокойнее. Он опустил глаза, словно справившись с первой волной гнева: — Я не собираюсь просто так всё это оставлять, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я выясню, что произошло с Тайлером. Рэйчел резко подняла голову, в её голосе прозвучали раздражение и тревога: — Мэттью, ты что, собираешься играть в детектива? Есть полиция, есть доктор Морган — пусть они разбираются! Это их работа, а не твоя! Он посмотрел на сестру упрямо: — Ты сама знаешь, какой этот Морган. Он смотрит на людей, будто сквозь… как будто вообще ненастоящий. Ему плевать на Тайлера! Меня бесит его наигранная дружелюбность, бесит, что он всегда такой спокойный, — в голосе Мэттью прозвучало презрение. — А полиция только отмахнётся, если этот Морган вообще сообщил в полицию. Они просто похоронят Тайлера и забудут про него, вот увидишь. В комнате повис напряжённый воздух, словно все трое в одно мгновение осознали: теперь покоя не будет ни у кого. Но Аманда, наконец, пришла в себя и с тревогой поймала взгляд сына: — Мэттью, ради Бога, не лезь ты туда, — заговорила она, обхватывая руками плечи, будто пытаясь сдержать дрожь. — Ты же ничего не знаешь, это слишком опасно. Ты только домой вернулся — не надо втягиваться во всё это… Рэйчел нахмурилась и поддержала мать, голос её стал резче: — Мэттью, хватит, — сказала она, глядя брату прямо в глаза. — Ты ничего этим не добьёшься, только хуже себе сделаешь. Есть люди, которые должны этим заниматься! Не вмешивайся, пожалуйста, иначе вляпаешься куда не надо. Мэттью молча посмотрел на обеих, сжав губы, но по его лицу было видно — он не собирается отступать, какое бы давление ни оказывали близкие. — Не надо меня отговаривать. Я останусь при своем мнении, — Мэттью натянул теплую куртку на свою чёрную рубашку и поплелся к входной двери. Перед тем, как выйти, он посмотрел на сестру, пытаясь отыскать в её глазах хоть каплю понимания. Парень указал головой на дверь и покинул дом.  Рэйчел опустила голову и сжала губы, обдумывая все последние события. Она подняла ничего невыражающий взгляд на мать. — Прости. Нам нужно ехать.  Девушка взяла свою куртку, обулась и вышла из дома, захлопнув за собой дверь. Она по пути накинула куртку на свои плечи, немного съежившись от утренней прохлады. Блондинка посмотрела на брата, который ждал её около машины.  Энистон заметил сестру, отрывая взгляд от уже почти до конца вставшего солнца. Он коротко кивнул, показывая, что готов ехать и молча сел в машину.  Рэйчел села за руль и, не включая музыку, вывела машину со двора. В салоне повисло напряжённое молчание — за стеклом тянулись серые предутренние дороги, а внутри каждый был погружён в свои мысли. Мэттью первым нарушил тишину, всё ещё глядя в окно: — Я не понимаю, почему вам так важно сидеть сложа руки. Тайлер заслуживает хотя бы попытки узнать правду. Рэйчел громко вздохнула, сжав руль до побелевших костяшек: — Ты не понимаешь, во что лезешь, Мэттью. Это всё... странно, опасно. Если бы не тот Морган и эти его взгляды, я бы сказала, что ты просто ищешь приключений. — Морган, — хмыкнул Мэттью. — Проще списать всё на случайность и похоронить парня. Главное — чтобы не было лишней шумихи, да? Он сказал отнестись мне проще к смерти Тайлера.  Рэйчел обернулась на мгновение, её голос стал тише, почти усталым: — Я тебе не враг, Мэттью. Просто не хочу тебя потерять. Из-за этой смерти… из-за всей этой истории. Ты не можешь знать кто за этим стоит. Может, все намного проще и Тайлера действительно разорвали волки? — Это и предстоит выяснить. Лучше потерять голову, чем поступить, как все, — лаконично бросил он и снова замолчал, уставившись на дорогу. Машина свернула на трассу, и стало ясно: их разговор далёк от завершения, но наступила пауза — оба понимали, что переходят какие-то невидимые границы. Они ехали по разбитой лесной дороге, и густые заросли, покрытые белоснежным покровом, будто закрывали путь — туман свисал с веток, делая мир за стеклом призрачным и чужим. Долгая дорога к психбольнице и кладбищу лишь усиливала ощущение нереальности этого утра. В салоне стояла тягостная тишина, лишь мотор ритмично гудел в унисон с мыслями. Рэйчел, не выдержав, наконец спросила: — Мэттью, ты что-то знаешь? Ты ведь был там в ту ночь, когда всё случилось? Парень кивнул, но голос его был усталым и отрешённым: — Я ничего не видел… я проснулся от скрежета Джозефа. Пошел искать хоть кого-то, ну и встретил медсестру, которая мне все рассказа. А потом вышел ночью на улицу — и встретил Моргана. Он почему-то стоял в самом лесу, прямо за территорией.     Девушка немного насторожилась, не отрывая взгляда от дороги: — Наверное, он пошел осмотреть тело? Разве нет? — Не знаю, — Мэттью чуть пожал плечами. — Он ничего об этом не сказал. Но он был странный… Как будто ждал кого-то или чего-то. Мы поговорили чуть-чуть… И всё. Несколько секунд они ехали молча. Шины скрипели по небольшому утреннему гололёду, будто повторяя каждую тревожную мысль. — И ничего больше ты не заметил? — тихо спросила блондинка, всматриваясь в дорогу. — Нет. Но мне не по себе после этого разговора, — Энистон лишь покачал головой. Рэйчел крепко сжала руль, стараясь не выдать своего беспокойства. Лес был вокруг плотным и никуда не торопился, будто им предстояло узнать что-то важное на этой долгой дороге. — Но, Мэттью, — Рэйчел взглянула на брата с настороженностью, — я всё равно против того, чтобы ты лез в это дело. Ты ведь понимаешь, насколько это опасно? Как ты собираешься что-то узнать? Какие у тебя вообще версии? Мэттью тяжело вздохнул, устало опустив взгляд на колени. — Я не знаю точно, — признался он тихо. — Но что-то тут не так с Тайлером и с этим местом. Он был больным, да, но не таким, чтобы погибнуть так внезапно, пойти самому на верную смерть в лес к… волкам? И Морган… он не просто врач. Мне кажется, он больше похож на того, кто контролирует всё, что происходит там. — Контролирует? Что ты имеешь в виду? — она нахмурилась.  — Не знаю, — пожал плечами Мэттью. — Может, он следит за пациентами не только как доктор. Как будто за чем-то другим. Тайлер, возможно, знал что-то, что не должен был знать. Или видел то, что не должен был видеть. Рэйчел покачала головой, пытаясь отогнать тревожные мысли. — Это всё догадки. Ты не можешь просто так без подготовки лезть в такие истории. Мы должны быть осторожны. — Я понимаю, — сказал Мэттью, — но если мы ничего не сделаем, правда так и останется скрытой. Я не могу просто отпустить это. Я должен знать, что произошло на самом деле. Рэйчел молча посмотрела на дорогу, её сердце сжалось от беспокойства. Она понимала решимость брата, но страх за него был сильнее. Рэйчел вдруг вспомнила ту странную встречу в больнице — тот момент, когда видела, как Морган говорил с каким-то мужчиной. Высокий, с бледной кожей и холодным взглядом, он словно вышел из другой эпохи. В памяти всплыл образ этого человека — графа, как она мысленно окрестила его тогда, когда пыталась объяснить Люси, подруге мамы, насколько он был необычен. Она помнила, как с Люси они всерьез говорили о её версии, что он похож на вампира из старых легенд: такой же загадочный, с чуть мёртвенно-бледным лицом и пронзительным взглядом, который будто пронизывал насквозь. Но брату она не решилась рассказывать об этой версии — слишком странной, слишком далёкой от реальности, чтобы воспринимать всерьёз. Теперь, когда Мэттью говорил про Моргана, холод и чуждость которого она тоже почувствовала, девушка не могла избавиться от этого образа. Может, всё было не так просто, как казалось на первый взгляд. Но страх и здравый смысл шептали ей молчать, не втягивать брата в эту пугающую игру теней и тайн.  Она сжала руль чуть крепче, пытаясь держать мысли в узде, но ощущение, что за этой историей стоит нечто большее, чем просто стечение обстоятельств, не покидало её ни на минуту. Но Рэйчел невольно вздрогнула, вспомнив ещё один странный эпизод — ту неожиданную встречу с дочерью графа. Она появилась рядом с ней так внезапно, словно возникла из ниоткуда. Мэвис выглядела дружелюбной, с лёгкой улыбкой на лице, но при этом была одета слишком легко — в тонкое черное платье, без куртки, несмотря на холодный воздух вокруг. А её руки были холоднее сырой земли, но это не казалось чем-то безумно необычным. Казалось, что ей вовсе не холодно, и это ещё больше выделяло её из окружающей зимней серости. Парень не мог не заметить задумчивого выражения на лице блондинки. Её взгляд стал рассеянным, а мысли — словно где-то далеко. — Что-то не так? — осторожно спросил он, не желая тревожить, но не удержавшись от любопытства. Рэйчел глубоко вздохнула, сжала руль чуть крепче и ответила коротко: — Просто много всего на уме. Мэттью кивнул, не настаивая. Он чувствовал, что есть вещи, о которых сестра не хочет говорить, и решил не давить. *** Тем временем в замке Графа, в самом сердце Отеля Трансильвания, привычная суета не стихала. Граф Дракула, как всегда, был погружён в свои дела — обсуждал с друзьями и другими обитателями замка важные вопросы, касающиеся безопасности и порядка среди монстров. Он внимательно слушал доклады, время от времени поправляя свой плащ и внимательно глядя на собравшихся. Несмотря на всю свою харизму и лёгкую эксцентричность, Граф всегда сохранял серьёзность, когда речь заходила о делах, которые могли повлиять на жизнь его необычного сообщества. Сегодняшний день не был исключением — новости из внешнего мира требовали особого внимания, а некоторые странности, происходящие за пределами замка, заставляли его насторожиться. Но Граф умел держать ситуацию под контролем — ведь именно для этого он здесь, в Отеле Трансильвания, где каждый монстр мог чувствовать себя в безопасности. Мэвис неожиданно оказалась рядом с отцом, заставляя его оторваться от решения других дел. Она скрестила руки на груди и посмотрела на отца с недовольным взглядом, но пыталась сохранять спокойствие: — Мы с Джонатаном хотим съездить к Джозефу, папа.  Граф медленно обернулся на дочь, приподняв одну бровь в немом недовольном ответе, и медленно покачал головой. — Нет, Мэвис. Ни ты, ни Джонатан ни в коем случае не должны туда ехать. Сейчас это слишком опасно. Она удивлённо приподняла бровь. — Почему? Что там может быть такого страшного? Граф глубоко вздохнул, стараясь подобрать слова, но не раскрыть лишнего. — Просто поверь мне, это не место для вас. Там сейчас происходят вещи, которые лучше не знать и не видеть. Ты слишком молода, а Джонатан — не готов к тому, что может случиться. Мэвис молчала, пытаясь прочесть в отце больше, чем он говорил, но он оставался непреклонен. — Я понимаю твоё желание помочь, — продолжил он мягче, — но сейчас нужно ждать. Когда придёт время, я сам позабочусь, чтобы вы смогли туда поехать. Пока — нет. Она опустила взгляд, но в душе знала — отец говорит не просто так. И хотя вопросов осталось больше, чем ответов, спорить с ним сейчас было бессмысленно. — Так всегда, папа. Я никогда ничего не знаю, что происходит прямо у меня под носом! Я хочу общаться, хочу увидеть весь мир, в котором я живу. Я имею на это право! — Мэвис стояла перед отцом, глаза её горели искренним желанием и непокорным упрямством.  Вскоре, она продолжила, не дожидаясь ответа отца: — Я хочу дружить хоть с кем-то, — сказала она с нарастающей решимостью. — Даже с той девушкой, которую я встретила около психбольницы. Почему ты не хочешь, чтобы я общалась хоть с кем-то? Почему ты так боишься, что я выйду за пределы замка? Граф резко нахмурился, голос его стал холодным и резким, словно пытаясь оборвать разговор на корню: — Она человек! — сказал он с оттенком презрения. — И абсолютная малолетняя хамка! Тебе не нужны такие друзья. Люди — хуже зверей. Они опасны, непредсказуемы и могут причинить тебе боль, Мэвис. Мэвис не выдержала и ответила с болью и обидой в голосе: — Джонни тоже человек! Ты называешь его другом, ты принял его в нашу семью. Но только Джонни объездил весь мир, а я нет. Ты просто бессердечный! И эгоист! Ты хочешь держать меня в плену своих страхов, не давая дышать и жить! Слова дочери прозвучали в комнате, словно удар молнии. Граф замер, сердце его, давно не знавшее покоя, сжалось от боли. Внутри него раздался тихий, но мучительный эхом голос воспоминаний — воспоминаний о Марте, матери Мэвис, которую он не смог защитить.  — Ты не понимаешь, — прохрипел он, стараясь скрыть дрожь в голосе, — я делаю это ради тебя. Я не хочу, чтобы ты страдала так, как страдала она. Но брюнетка уже отвернулась и вышла из комнаты, оставив отца одного с его внутренней борьбой. Его злость была лишь маской — под ней скрывалась глубокая тревога и страх. Страх перед тем, что он не сможет уберечь свою дочь от жестокого мира людей, так же, как не смог защитить её мать. Дракула опустился на край кресла, тяжело вздохнул и на мгновение закрыл глаза. В его душе бушевала буря — между страхом, долгом и надеждой. И в этот момент он понимал: самое трудное — это позволить любимым идти своим путём, даже если этот путь полон опасностей. Мэвис, словно ошпаренная, резко отскочила от двери, где уже стоял Джонни. Он увидел, как её глаза горят яростью, а губы сжаты в тонкую линию.  — Что с тобой? — осторожно спросил рыжеволосый, делая шаг вперёд, пытаясь дотронуться до плеча разъяренной вампирши. Но вместо ответа Мэвис резко отшатнулась:  — Оставь меня! — вырывалось из неё, голос дрожал от гнева. — Ты ничего не понимаешь!  В мгновение ока она превратилась в летучую мышь и стремительно вылетела из окна, оставив Джонни стоять в пустом коридоре, ошарашенным и растерянным.  Он вздохнул, тяжело опустил плечи и подошёл к двери кабинета Графа. Слегка постучал. Дверь неожиданно быстро открылась, и перед ним появился сам Дракула. Его взгляд был холоден и непреклонен.  — Изыди, — коротко и строго произнёс он, закрывая дверь перед удивлённым Джонни. Джонатан остался стоять у двери Дракулы с поднятой рукой. Через мгновение он согнулся в грусти, опустив глаза в пол.  *** Тем временем Рэйчел и Мэттью стояли у края небольшой вырытой ямки, рядом с закрытым гробом Тайлера. Место захоронения находилось прямо на границе леса — там, где деревья начинали сгущаться, словно природа сама пыталась укрыть покойного от посторонних глаз. Около не очень глубокой ямки торчал простой деревянный крест, сколоченный без излишеств, без явной заботой. Вокруг собралась небольшая группа: двое гробовщиков, готовые приступить к своей работе, главный врач Морган с холодным, почти бесстрастным взглядом, медсестра Александрина и ещё одна, менее знакомая женщина в белом. Мэттью и Рэйчел чувствовали тяжесть момента — тишина висела в воздухе, нарушаемая лишь тихим шорохом листьев и редкими вздохами присутствующих. Девушка придерживала брата за локоть, стараясь поддержать парня, хотя сама ощущала, как внутри нарастает тревога. Взгляд её скользнул по лицам собравшихся — у каждого было своё отношение к этому дню, свои мысли и, возможно, свои секреты. Морган едва заметно кивнул, давая знак гробовщикам начать закапывать могилу. Двое медсестёр, стоявших рядом, не выдержали — их глаза наполнились слезами, и тихие рыдания пронзили тишину вокруг. Мэттью, сжав губы, позволил одной слезинке скатиться по щеке, его тело дрожало от сдерживаемой боли. Рэйчел стояла неподвижно, немного болезненно сжимая кулак, пытаясь сохранить самообладание ради брата. Рядом, холодный и бесстрастный, стоял главврач Морган — его лицо не выдавало ни эмоций, ни сомнений, словно он и вовсе был чужим здесь, среди живых и скорбящих. В этот момент тишина стала ещё тяжелее, и казалось, что сам лес замер в ожидании, поглощая горе и тайны, которые остались в этой яме. Вдруг Александрина неожиданно дернулась, словно что-то внезапно потревожило её изнутри. Но Мэттью, заметив это, быстро и незаметно для остальных придержал её за руку, мягко удерживая от резкого движения. Никто больше этого не заметил — только они двое обменялись коротким, напряжённым взглядом, полным непроизнесённых слов. Рэйчел тем временем стояла, не отрывая взгляда от гроба, который медленно опускали в землю. Она тихо взяла три горстки земли и бросила их на крышку, словно выполняя давно забытый румынский ритуал, а за ней и все остальные. Внезапно в памяти всплыли похороны отца — те же тяжёлые минуты прощания, те же чувства безысходности и боли, которые казались невыносимыми тогда и остаются такими до сих пор. Она знала, что именно это сейчас чувствует её брат.  Её сердце сжалось, и на миг тишина вокруг стала ещё глубже, словно сама земля впитывала в себя не только пепел, но и воспоминания, и утраты. Похороны подошли к концу, и собравшиеся медленно направились в здание психбольницы. В просторной столовой, где обычно царила суета и шум, теперь воцарилась тихая, почти священная атмосфера. Люди заняли столы, рассаживаясь рядом друг с другом, чтобы вместе помянуть Тайлера — так, как было принято в этих местах. Рэйчел и Мэттью сели за один из столиков, окружённые медсестрами Александриной и её коллегой, а также Морганом, который, несмотря на свою сдержанность, тоже присутствовал среди них. Шёпоты и тихие разговоры перемежались с паузами молчания — каждый погружался в свои мысли, вспоминая ушедшего. За столом звучали слова поддержки и сочувствия, а простые жесты — поднятые чашки с чаем, лёгкие прикосновения к плечу — говорили больше, чем любые слова. Это было их общее прощание, последний акт уважения и памяти, который помогал немного облегчить тяжесть утраты. Внезапно Мэттью нарушил тихую атмосферу столовой, обратясь к Моргану с неожиданной дерзостью: — Не хотите ли сказать речь, мистер Морган? И, может быть, объяснить, кто всё-таки разорвал Тайлера? Рэйчел мгновенно шикнула на брата, бросив ему строгий взгляд, словно напоминая о том, что сейчас не время для подобных вопросов и провокаций. Вокруг повисла напряжённая тишина — все взгляды устремились на Моргана, ожидая его реакции. Главврач привстал из-за стола, уже собираясь что-то сказать. Но… внезапно позади всех раздался холодный, властный голос:  — Хватит.  Все обернулись и увидели графа Дракулу, который стоял в дверях столовой. Он был, как обычно, одет с иголочки. В темном шелковом плаще, черном костюме и в остальном, что было свойственно его образу. Его взгляд был строгим и полным презрения, словно он смотрел на собравшихся не как на людей, а как на мелких и слабых существ.  Он медленно прошёл вперёд, не отдавая никому ни единого знака уважения.  — Морган, — произнёс граф сурово. — Я думаю, нам стоит пообщаться без лишних ушей.  Глаза графа сверкнули холодом, и никто из присутствующих не осмелился возразить.  Рэйчел и Мэттью обменялись тревожными взглядами, чувствуя, что за словами графа скрывается нечто гораздо большее, чем простое приказание. Никто из них не знал, что связывает его с Морганом, но было ясно — эта связь держит в тени многое, что лучше не раскрывать. Медсестры без лишних слов стали поспешно убирать со стола, как бы подводя поминки к концу. Энистон немного хлопнул сестру по руке, пытаясь что-то объяснить. Рэйчел нахмурила брови в попытке разобрать его немое послание.  Мэттью закатил глаза и, едва заметно кивнув головой сестре, начал помогать убираться медсестрам, словно что-то задумав. Девушка же продолжила сидеть за столом, посматривая на Моргана, который стоял в оцепенении и смотрел на Дракулу.  Граф же стоял позади блондинки, он холодно оглядел спину Рэйчел, и на его губах появилась лёгкая, едва заметная усмешка.  — Ну надо же, место встречи измениться нельзя… — произнёс он с едва скрытой колкостью, — Вы снова здесь. Как будто некуда было спрятаться.  Рэйчел чуть приподняла бровь, обернувшись на него, и ответила с лёгкой иронией:  — Иногда просто невозможно остаться в стороне.  Граф фыркнул, словно недовольно принимая вызов, и напряжение между ними только усилилось. — Будьте осторожны, мисс. Людям свойственно страдать.  Рэйчел усмехнулась и встала со стула, задвигая его за собой. Она посмотрела в глаза Дракулы. Бледные и холодные.  В душе снова появилось чувство страха, но она быстро скрыла его за маской безразличия на лице.  — Я не боюсь страданий, граф. Но спасибо за заботу, — девушка усмехнулась, её глаза сверкнули странным интересом.  — Это не забота, мисс. Это предупреждение, — он посмотрел на Мэттью, который почти беззвучно мыл кружки в раковине, а затем снова вернул взгляд на Рэйчел с кривой, неестественной улыбкой.  Как только он обнажил кончики клыков, её взгляд сразу устремился на них. Блондинка бегло осмотрела его лицо, что не скрылось от мужчины, стоящего напротив. Он прищурился, но ничего не сказал.  «Он понял, что я смотрю на клыки?» — пронеслось в голове Энистон.  Дракула безразлично взглянул на Моргана, а затем поспешно покинул столовую, не сказав ничего на прощание. Его взгляд был намеком на то, что им наконец нужно переговорить наедине, без лишних ушей. Главврач не удосужился ничего объяснить и вышел из столовой, даже не окинув никого из присутствующих взглядом, прикрывая за собой массивные деревянные двери.  Рэйчел попыталась унять тревогу в груди после встречи с графом. Она села обратно на стул, придерживаясь за деревянный край стола. Её телефон завибрировал. С легкой дрожью в руках, она посмотрела уведомление на мобильном.  Мэттью: Я попытаюсь что-то узнать об этом мистере графе у Александрины. Ты должна подслушать о чем он говорит с Морганом.  Лицо Рэйчел перекосило от сообщения брата. Она зло сверкнула глазами на него. Мэттью, в свою очередь, пожал плечами и сделал невинный  щенячий взгляд, с мольбой в глазах, словно надеялся, что девушка не устоит перед этим.  Рэйчел: Ты сошел с ума!? Я не буду их подслушивать. Это тебе заняться нечем, Мэт. А мне это расследование к чертям собачьим не сдалось!  Мэттью: Рэйчел, умоляю. Помоги мне! Рэйчел глубоко вздохнула, пытаясь прогнать нарастающее в груди беспокойство. Она знала, что брат не из тех, кто станет просто так просить — особенно когда дело касается тайн и загадок, которые их окружали.  Рэйчел: Ладно. Но только потому, что не могу оставить тебя одного. Но если что-то пойдёт не так, ты ответишь передо мной. И мама нас убьет двоих.  Мэттью улыбнулся, облегчённо кивнув, когда она посмотрела на него и снова уткнулся в телефон.  Мэттью: Спасибо, Рэйчел. Ты лучшая сестра! Она спрятала телефон в карман и взглянула на дверь, за которой только что исчезли Дракула и Морган. В её голове крутились вопросы, а сердце билось быстрее — игра только начиналась, и ставки были слишком высоки.  — Будь осторожна, — тихо сказала она себе, — и не дай им понять, что ты слишком близко.  С этими мыслями она встала и направилась к выходу из столовой, готовая приступить к тому, что могло стать самым опасным расследованием в её жизни. Она быстро поднялась на второй этаж психбольницы, пытаясь быть бесшумной. Блондинка аккуратно, буквально на цыпочках подошла к двери кабинета главного врача, приставив голову поближе к деревянной поверхности.  — Ты ослушался меня, Морган, — голос графа звучал холодно, но с явной угрозой, — и устроил эти похороны вопреки моему приказу. Ты понимаешь, к каким последствиям это может привести? — Я сделал то, что счёл правильным, — ответил Морган спокойно, — даже если это не совпадает с Вашими желаниями. Граф резко шагнул к двери, голос его стал громче, наполняясь злостью: — Ты играешь с огнём! Тайлер был предупреждением, а не поводом для публичного траура. Ты поставил всех под угрозу! Какого дьявола ты творишь? Рэйчел прижалась к стене, стараясь не выдать своего присутствия, её сердце колотилось в груди. Она понимала: между этими двумя мужчинами разгорается серьёзный конфликт — и это без того сомнительное расследование только усложняется. — Если ты не возьмёшь ситуацию под контроль, последствия будут необратимы, — продолжал граф, — и я не позволю никому разрушить то, что мы так долго охраняли.  — Скоро будет съезд Союза Предвечных. Я думаю, что Вам стоит рассказать об этом происшествии. Раз уж мы считаем, что это сделал не просто горный дикарь.  «Союз Предвечных? Что за…» — мысли девушки вынуждено оборвались.  — Я уже говорил об этом. У меня нет полного доверия к председателям союза. Просто делай своё дело, Морган. Меня лучше не злить.  Разговор постепенно стих, и Рэйчел тихо отошла от двери, её разум был полон новых вопросов и тревог. Послышались шорохи за дверью, она бесшумно отскочила от кабинета и встала около стены с другой стороны.  Прямо перед носом Рэйчел из кабинета вышел граф Дракула, громко захлопнув дверь за собой. Ей на мгновение показалось, что по стене поползли трещины, отчего она невольно вжалась в холодную штукатурку за ней. Он вышел из кабинета спиной к ней и направился к лестнице тяжелыми шагами, темный плащ развивался на ветру от его широкого шага. Девушка облегченно вздохнула, но мужчина резко остановился.  — Подслушивать нехорошо, мисс… Энистон, если я не ошибаюсь.  Сердце Рэйчел забилось с неведомой силой. Она тяжело сглотнула, не в силах отвести взгляд от широкой спины графа.  — Я просто… хотела забрать книгу брата из палаты. Не более, — она едва вымолвила эти слова.  Он медленно обернулся на еле слышный голос Энистон. Граф пристально посмотрел на неё, в его взгляде мелькнула смесь недоверия и предупреждения.  — Я уже говорил, что людям свойственно страдать, — сказал он также тихо, но угрожающе. — Иногда любопытство может дорого стоить, а Вам есть чем платить? Рэйчел попыталась унять беспокойство в груди. Девушка размеренным шагом отошла от стены, устремив свой взгляд на лестницу, она специально не смотрела на устрашающую её на тот момент фигуру. Дракула зло усмехнулся про себя, понимая какое впечатление произвел на этого человека и позволил ей уйти без ответа.  *** Тем временем Мэттью стоял с Александриной. Они окончательно убрали со стола и остались вдвоём в столовой. Девушка не обращала внимания на присутствие молодого парня и уже собиралась уходить.  — Александрина, я могу с тобой поговорить? — аккуратно спросил Энистон.  Шатенка в белом халате обернулась на парня, выдавив из себя слабую улыбку.  — Да, конечно. Тебя что-то беспокоит Мэттью? — она слегка пригладила одежду на себе.  Мэттью слегка замялся, пытаясь отыскать нужные слова, как правильно подобраться к этому вопросу, чтобы не отпугнуть.  — Ты видела этого графа? Кто он вообще? — зеленоглазый еле заметно прикусил губу.  — Не суйся в это, Мэттью. Оно того не стоит, — тихо вздохнула девушка, заправляя прядь волос за ухо.  — Мне просто интересно… С чего ты взяла, что я куда-то суюсь? — он немного нахмурил брови, не понимая почему он настолько очевиден.  — Это логично, — отчеканила она, будто закончив диалог, но затем всё-таки продолжила. — Это темная история. И никто не знает, что именно связывает Моргана с этим человеком. Он появляется здесь довольно часто, но я никогда не слышала о чем они говорят. И, если честно, мне неинтересно. И тебе тоже должно быть неинтересно.  Она направилась в служебное помещение для персонала, а парень последовал за ней, обдумывая то, что сказала ему медсестра.  — Ну, а как ты сама думаешь, с чем это может быть связано?  Девушка надела на себя куртку, предварительно сняв белоснежную ткань. Александрина внимательно посмотрела на него своими карими глазами.  — Без понятия. Может, Морган его должник. Или у них есть общие дела. Но поверь, это не имеет никакого значения.  — Ну да, так проще думать, наверное, — русоволосый тяжело вздохнул, почесав макушку головы.  Девушка неспешно подошла к нему и взяла за руку, сжав пальцы. Она мило улыбнулась ему в знак поддержки. — Не забивай себе голову. Оно того не стоит, правда.  У Энистона по спине пробежали мурашки от её нежного прикосновения, но он не подал виду.  — Тебя проводить? — он в ответ нелепо улыбнулся ей.  — Нет, не нужно. Меня забирает муж с работы, — она тяжело вздохнула, — а он, знаешь ли, очень ревнивый. Всего доброго.  Александрина разжала пальцы и покинула помещение, оставив Мэттью одного в холодном коридоре, заставив слегка поежиться. Так он простоял совсем недолго. Его одиночество нарушила Рэйчел, которая неожиданно схватила его за руку, разворачивая лицом к себе.  — Мэттью! Я тебя убью, клянусь.  Брат похлопал глазами, не ожидав такого всплеска эмоций. — Что случилось? — он плотнее укутался в свою зимнюю куртку, которую не снял после того, как они зашли в психбольницу.  — Ты меня когда-нибудь подведешь под монастырь, — девушка схватила куртку с вешалки в служебном помещении, и потянула Мэттью к выходу.  Энистон поспешил за сестрой. Он послушно позволил вести себя до машины, он услужливо молчал до того момента, как они сели в прохладный салон автомобиля.  — Что такое, Рэйч? — снова спросил парень, обеспокоено глядя на лицо взволнованной блондинки. — Тебя заметили? — Да, черт возьми! Но это, походу, не самое плохое, что случилось… Мэттью недовольно закатил глаза, ожидая продолжения, но его не последовало. Он решил проявить всю свою настойчивость.  — Не томи! Что они говорили? Девушка тяжело закрыла глаза и прислонилась спиной к спинке водительского сиденья.  — Нам нужна Люси, чтобы разобраться в этом, — она медленно провела рукой по лицу, пытаясь унять дрожь от пережитого адреналина.  — Это они так сказали? — брат выпучил глаза от неожиданности.  — Ты дурак совсем? Нам - это тебе и мне! — блондинка убрала руку с лица и раздраженно окинула собеседника взглядом.  — Но как нам поможет Люси? Что ты несешь? Ты можешь нормально говорить, Рэйчел, а не загадками? — зеленоглазый мысленно подготовил себя к любой информации.  Девушка посмотрела вдаль лобового стекла, а затем снова перевела тяжелый взгляд на рядом сидящего брата.  — Мне кажется, мы имеем дело не с людьми.