Пролог

Она сидела у окна. Там, где-то на краю красивых веток деревьев, пели озорные птицы и нервно трепетали крылышками. Они с ветку на ветку прыгали и радовались теплому дню. Но не она. Клара наблюдала за ними и вздыхала, укутавшись уже потрепанным кусочком шарфа, который подарил ей муж на свадьбу. И это был единственный подарок от него, бережно хранившиеся. Даже несмотря на то, что этот дом давно пропитан молчанием и долгими, скупыми слезами усталых глаз Клары. Как она помнила тот день их знакомства! Уильям был пусть молчаливый, но слова ласковые трепетно радовали ушко молодой девушки, которая на тот момент была лишена всякой любви и поддержки. Он стал спасителем и её проклятием. — Майкл? — прошептала медленно она, увидев как сын аккуратно подошёл к двери и ждал будто, когда взор печальных очей направится на него. Он замешкался. — Отец снова на меня на кричал… — будто как молитву произнёс он. Словно для этого дома крики — дело обычное. — Я не понимаю, почему мой младший брат заслужил большего одобрения? Он же плакса! И боится этих дурацких роботов. Но нет же, отец подумал, что должен кто-то получить ещё любовь, кроме Элизабет. — Майкл, тебе кажется… — Нет! — перебил громко он. — Я видел! Я слышу! Я не тупой мама, чтобы не увидеть как он относится и к тебе, — мальчик подошёл к усталой женщине и положил горячую молодую руку ей на плечо. Майкл всегда чувствовал безучастие матери, словно она была в мире, где всё хорошо. — Почему ты терпишь отца? — Я?.. Терплю?.. — ещё тише проговорила Клара, будто наконец-то начала покидать созданную мечту в голове. — Ты не прав, Майкл… Я люблю его, он… Он просто такой человек, понимаешь? Он устаёт… — Тогда зачем я нужен? — неожиданно произнёс Майкл. От таких слов у женщины увеличились зрачки, а руки взялись за кончики пальцев мальчика. -Не говори так… Ты часть нашей семьи, Майкл… Вот увидишь, всё будет хорошо… Скоро всё измениться, когда Уильям закончит с новым проектом, обещаю, — слова матери смогли успокоить сердце Майкла и он послушно склонил голову, давая поцеловать себя в лоб. Но чуда не случилось. Обещание матери превратилось в груду хлама, когда после успешного открытия ресторана, Уильям и вовсе забыл о семье. Он был поглощен новыми идеями, ожиданиями и… Чем то странным. Тем, что заставляло Уильяма иногда подрагивать, а то и вовсе произвести искреннюю улыбку. Майкл часто смотрел телевизор. И во время новостей, Уильям будто по щелчку пальцев приходил, молча стоял и долго, надменно смотрел в экран. Завороженный он мог так стоять до самого конца передачи, пока не начнётся сериал или фильм. Тогда будто ничего и не было, он уходил. Это были новости о пропаже детей. Убийство. Изнасилование. Случаи повторялись из раза в раз. Однако Майкла это не насторожило. У учёных свои интересы. Пока не произошла ошибка всей жизни. Он видел. Он видел слёзы и боль, маленькой девочки которая вся потрепанная умоляла спасти. Её колготки были порванные и дрожь по телу быстро овладевало. Майкл испугался. — О, это весьма печально. Я думал, что узнает кто-то другой и тогда бы я смог понять, каково это убить свидетеля. Но ты… Майкл, как ты думаешь, сможешь ли ты хранить теперь эту тайну? Или тебе интересно, что произойдёт с милой, глупой Кларой. На твоих глазах. И это будет твоя вина. Твоя. Не моя. Ты будешь убийцей. — каждая буковка отпечаталась в голове у мальчика. Нет. Он не трус. Недавняя смерть брата от его руки лишило всяческого героизма. Он расскажет, а толку? Его сделают соучастником, ведь он не смог помочь. Точнее, даже не попытался. Майкл был подавлен. Касания большой руки отца за плечи юного мальчика, заставили впредь замолчать. Чёртов манипулятор. Но он был гениален. И вот, прошло ещё время. Теперь дом Афтонов опустел полностью. После смерти Элизабет, мать полностью лишилась дара речи и постоянно плакала, вызывая тем самым побои и изнасилования. Её тело превратилось в мясо. Синяки, как цветки распускались больше и больше. Слёзы не перестали их поливать. Можно ли было ожидать, что в холодную зимнюю ночь, она сбежит, оставив лишь записку старшему сыну о том, что обязательно придёт и заберёт его, когда наладит жизнь. Это разбило сердце Майклу. А что же до Уильяма? Он лишь посмеялся над чувствами сына, уверяя, что это его персональный ад за убийство брата и жалкое существование. - Бедный несчастный Майкл, скажи мне, — сидя за столом, глава семейства неспеша кушал, подсматривая на сына до дрожи ледяными глазами. Серебряными глазами. - Каково это жить, зная что ты жалок? О, это наверное так больно! А я ведь говорил Кларе сделать аборт. Знал, что родится такое отродье. Но она умоляла: «Уильям, прошу, я так люблю своего сына...» А где же сейчас твоя мамаша? Ах, да... — откусив лакосый кусочек от мяса, он запил кроваво красным вином. - Бросила тебя. Видишь? Даже такое ангельское творение как Клара, не смогла тебя любить и сбежала, как последняя потаскуха. Сбежала! Обидно? Надеюсь, что да. Надеюсь, ты страдаешь сейчас, Майкл, и будешь страдать всю жизнь. Я обещал сделать твою жизнь дерьмом настолько, что верёвка покажется тебе лишь мелочью. И я сделаю. Но это ещё не всё твоё наказание. То ли ещё будет... И с этими словами, Уильям ушёл, оставив сына смотреть на прожаренный стейк с кровью. Майкла стошнило. Он был слишком слаб сейчас, чтобы ответить хоть на одно слово. Отец умел грамотно расставить слова, выпуская одно за другим, чтобы не было и шанса вставить жалкое мнение. Уильям Афтон. Уничтожил своё семейство, убедил всех вокруг в невиновности и до кучи получает сожаления от других. Несправедливо. Глаза майкла наконец-то поднялись, и будто два огонька они горели пламенем ненависти. Руки сжали нож, а дыхание участилось. «Ты поплатишься за всё. Мерзкий урод. Я обещаю.»