Справедливость умерла в муках

Дом. Милый дом. Как много воспоминаний хранили эти тёмные стены, боли, страдания. Они слышали и видели, как росла надежда, угасала, пряталась в закоулках сердец. Но никто никогда не поймёт, за что? Уильям молчал. Ни единого слова за всю поездку, даже упрёка. Он будто поселился в раздумьях своих фантазий и выжидал. Момента, когда можно напасть. Или наконец-то понял свои ошибки? Вряд ли. После приезда, все разошлись по комнатам. Их клетки, где могли рассказать всё накопленное, и казалось, будто их поддерживают собственные мысли. Лиззи сидела спокойно на кровати, читая под ночником любимую книгу. О, сколько же там было любви… Она мечтала о том же, как Майкл всё же решится на шаг. Они вместе уйдут в далёкие края, где нет больше страдания, а главное — отца. Но в глубине души девушка понимала, что Уильям не виноват. Он таким родился, может, детство было трудное… Без вины виноватый. Вдруг постучали. — Да? — ответила она, опуская книгу на кровать. В тени притаился образ отца, явно такой же, как и был. Спокойным шагом вошёл и встал посередине комнаты. Лиззи сглотнула. — Я так давно не видел тебя, — прошептал тот, присаживаясь на край кровати. Девушка слегка прижала ноги, чтобы он не смог коснуться. Уильяму это не понравилось. — Понимаю, отец… Но мне и вправду нужно больше времени на учёбу, чем кажется, — лёгкое оправдание могло спасти, но не сейчас. Это усугубляло. — И вместо этого ты гуляешь? — Я вышла всего один раз, отец. За время проведённое в этих стенах, мне скучно. Грустно, — отвечала Лиззи, не поддаваясь упрёкам. — Тем не менее… — Уильям подвинулся ближе. — Ты могла провести это день со мной, а не с этим… — Не оскорбляй его, пожалуйста. Майкл лишь хотел меня развеселить, не более… Мужчина промолчал, однако гнев рос быстрее, чем слова. Он не хотел понимать, что его ангел, сокровище, могло уйти. Могло иметь свои интересы и не замечать отца. Это бесило. Элизабет покинула его, и если Лиззи тоже… То он убьёт всех, в этом мерзком городишке. Неожиданно рука опустилась на голые коленки девушки, нежно играясь пальцами. Лиззи не хотела злить отца, поэтому проглотила слова неприязни. — Ты же сама понимаешь, что я без тебя не смогу дальше работать, — продолжал Уильям. — Ты — моё вдохновение, идеал. Я горжусь твоими успехами, но ты могла бы быть выше этого подонка, а вместо этого, слушаешься только его. — Я не… — перебила Лиззи, за что получила мгновенную пощёчину и перевернув тело, Уильям навис над ней. — Я не тупой. Я вижу как ты смотришь на него. Скажи… — его руки аккуратно держали бёдра, а вместе с тем, иногда поднимались выше. — Чем он лучше? — Отец, прекрати, прошу… Я не хочу делить вас на категории, это как минимум глупо. Вы оба мне как родные, — но ответ не удовлетворил желание мужчины. Он хотел слышать иное: что он важнее всех других людей. Эгоистично? Вовсе нет. Такова правда. И она одна. — Наверное, мне следовало тебя научить ещё тогда… — и без лишних слов, Уильям стал снимать с неё одежду. Девушка стала сопротивляться. Только недавно до неё касались, а ещё одно она не выдержит… — Прошу, отец, одумайся… Я умоляю, — кричала Лиззи, но её голос будто притоился в сознании мужчины. Он не слышал. И вот, оголённое тело пред ним. Чистое, безупречное, а когда руки взялись за горло, Уильям и вовсе потерял остановку. Если бы не темнота, синяки бы быстро опознали, но светильник сыграл свою роль. Лиззи была спасена. Слегка. Девушка взмолилась, кричала, она говорила о узах, о любви между отцом и дочерью, как же глупо! Эта душа уже слишком большая, и всё понимает. Жаль. Ничего не спасло от этой мерзости. Ещё пару растёгиваний и тело полностью, как холст, чистое. Уильям не соизволил сам раздеться и спустил с себя лишь штаны, намекая, что она не достойна большего. Лиззи заплакала. Ох… Эти слёзы, какая красота! Они ускользали из виду по щекам, но мужчина перехватывал и скармливал их ей. Затем грубые ласки, что сопровождалось ударами по щекам, если находилось сопротивление. Раз. Два. И он вошёл. Приятные ощущения милого тела наполняли изнутри. Такого узкого, родного и до боли желаемого. Сколько прошло лет, с тех пор как Уильям мечтал об этом. И теперь, вольно начал такт. Лиззи смирилась физически, однако морально не подавалась: она не трогала тело мужчины, лишь изредка избивая кулаками и ногами, добовляя в такты более грубые ноты. Уильяму это нравилось. Физически ни гроша не стоила, но… Характер её был прелестным, до сих пор верующий что всё будет хорошо. Это возбуждало. Снова, снова, снова грубые вхождения, ударял от плечей до груди. Настолько было больно, что нож показался бы шуткой. Ведь невинное тело не было готово к таким размерам последствий. И послышались всхлипы, напоминающие стоны. — Ох, Лиззи… Прошу, не останавливайся, ты мой ангел, мой ягнёнок, — и с этими словми он ускорился. Как же она была похожа на Элизабет! Она также лежала, правда, спокойней, но эти стоны, эти глазки наполненные непониманием и вопросами… Ох, распирало будто на части. Акт не продолжался больше десяти минут, ибо от перевозбуждения, мужчина быстро кончил. Но от этого не легче. Лиззи ещё раз, и ещё раз насиловали, избивали, заставляли преподносить милые губы к нижней части мужчины. Облизывать, причмокивать и плакать. Нет, рыдать как тварь. Девушка ни раз пыталась выбраться, но бесполезно. Майкл, наверное, спокойно спал, пока она страдала. Обида, ненависть и разочарование смешалось. Она почувствовала боль. Огромную боль в сердце. Может, он сейчас поможет? Майкл спасёт её? Но никто так и не спас. Не помог. Лиззи была убита. Морально. Физически уже ничего не чувствовала: вхождение было не болезненным, а противным. Мерзким, а когда касалось её губ… Она прикрывала глазки. Это сон… Уильям был полностью удовлетворён. Избитую до плоти, разбитую внутри Лиззи, он бросил, не попытавшись помочь. Больше слова не резали ухо, лишь последний поцелуй в щеку, завершил ночь. Девушка тихо заплакала, опуская руку к низу, чувствуя как всё тело дрожало, измазываясь в собственной крови. Несмотря на боль, ей удалось встать на ноги. Шагая будто по иглам, добралась до кухни. Аптечки. Там перебинтовала некоторые болезненные части тела от ран с синяками, а остальное решила лечить литрами чая, таблеток, и мишкой, который лежал рядом на кровати. Видя плюшевыми чёрными глазами всю несправедливость. Майкл так и не пришёл. Ни через час, ни через два. Однако Лиззи не знала, что ему было тоже плохо. Его тело превратилось в кусок мяса, а сил не хватило последовать за Уильямом. — Ты жалок. Ты не смог уберечь брата, а теперь хочешь защитить её? Ахах, Майкл… Какой же ты щенок, — и с этими словами он покинул тогда комнату. Самое страшное, что Майкл знал, что будет с Лиззи. Но помочь не смог, из-за резкого отключения. Теперь у них своя правда. До боли схожая. Они оба думают, что им никто не помог и винят в этом себя, других и самое главное… Друг друга. С этого дня всё поменялось. Мир, отношения, они сами. Как много можно уничтожить за короткую одну ночь. И как много можно было спасти.