Милые кости

В моей жизни появилась она. Да… Мой новый ангел. Несмотря на то, что её глазки были всегда грустные, она продолжала менять их, когда видела отца. Генри. Он никогда не рассказывал кому либо о своей жизни, но товарищу мог же поведать. Много печальных событий произошло, однако его это никак не подбивало. Ведь существовала она. И я жутко завидовал. Ведь своего ангела я потерял по глупой причине. И она угасла, так и не поняв суть моей любви… Это было дождливо время. Над городом не уходили серые тучи, а иногда пропускали грозовые шумы. Она стояла совсем одна, промокшая, её волосы спускались с плеч красиво… А глаза умоляли, умоляли впустить. Так нелепо оказалась в такой ситуации: дети хотели пошутить, да вот только забыли малышку, когда принесли большой вкусный торт. И Чарли сначала быстро, а затем медленнее и медленнее стучалась в окна. Её и не слышали. Но услышал я. — Чарли? — подойдя, я взял её за плечо, поворачивая взор прелестных глаз на себя. — Ох… — прошептала та, обесиленая от слёз и грусти. — Они забыли обо мне. Это мой день рождение… — и не выдержав, она обняла дядю. Уильям хорошо с ней ладил, как никак — дядя, почти родственник семьи. Разговоры были не толковыми, но девочка полностью доверяла. И это сработало на руку. — Пошли, Чарли, я отвезу тебя домой. Ты вся промокла, — сказал он, беря за руку девочку и уводя всё дальше к своей машине. Средняя по длине, обычная, ведь выделяться нельзя. — Спасибо, а где папа? — спросила Чарли, присаживаясь на заднее сиденье. — Он занят, поэтому я пришёл за тобой, — без интереса ответил я, поворачиваю ключ. Нет, Чарли, он не занят. Он ждёт тебя в уютном вашем домике, ожидая объятий и вручение подарка. Генри предполагал, что тебя привезут родители детей на вечеринке. На меня не было алиби. Я соврал, что уезжаю по делам, поэтому уверил, что приеду только к семи. И все дружно поверили. Какие глупцы. Мы ехали около часа. Она смотрела на красивые деревья, не ожидая, что я давно свернул с трассы. И даже когда остановился в лесу, Чарли не беспокоилась. Полное доверие. Наивный ангел. — Чарли, — начал я, вылезая из машины и открывая дверь с её стороны. — Ты доверяешь мне? — Да, конечно дядя! — ответила без промедления красивый маленький ротик, отдавая место мне, чтобы я сел рядом. Мои руки сразу стали касаться её тела, медленно, как будто плюшевая игрушка, набитая мягкой ватой. Только тут Чарли начала беспокоиться, но было поздно. Остальное слишком трепетно было вспоминать. Да… Её крики! Её руки! Как она умоляла пощады, как хотела к папе! А её же папаша сидит и ждёт дочь, не зная, как я сильно дарил ей свою любовь. Насколько маленькая была эта щель боли и отчаяния, насколько же и сладка! Самый вкусный десерт. Умоления не прекращались: и доверие ещё оставалось, будто Чарли не понимала, за что? Разве провинилась? Нет, нет: я бы не посмотрел в её сторону, если бы этот кусочек доброты не приворожил. Она сама виновата. Сама заставляла смотреть на себя в хорошеньком платье, где были обнаженные прелестные ножки. Тонкие, тёплые, этот стан! Ах… Хотелось прибить это в голове. Запомнить, сфотографировать. Я не сдерживал себя, и пусть перед этим насиловал мою любимую Клару, несколько раз, моего ангела я не отпускал до последнего. Не два, ни три, а целых четыре часа я пробыл вместе с телом моей душеньки. И с каждым разом мне хотелось больше, больше!.. Я чувствовал как силы на пределе от множество оргазмов, как лоб покрылся мелкими каплями, а руки всё сдавливали маленькое тело в кожу машины. И ещё раз я кончил. Долго приходил в себя. Никогда не получал такого удовольствия ни с женой, ни с кем либо другим, кроме Элизабет… Ах, моя Элизабет… Как я скучал! Как страдал! Теперь все эти невинные души должны страдать из-за потери. Я не виноват. Виновата лишь она. Правда? Чарли молчала. Её дыхание было сбитым, а глаза красными. Слёзы падали, падали на колени мои, на руки, а она продолжала верить… Вот только уже не мне, а в справедливость. — Папа всё узнает, он… Он поможет мне. Он меня не бросит, — грозно проговорила она, не смея шевельнуться от страха снова почувствовать тяжесть и длинную моего среднего друга. Я лишь ласково улыбнулся. — Моя милая, — руки опустились к щекам. — Тебе никто не поможет. Смирись, ты умрёшь так-же, как и все. Твоя смерть станет несчастным случаем, а обо мне… Даже не вспомнят. Не посмеют. И Чарли была действительно убита. Навсегда. Сначала от безысходности, а после… Перед этим я ещё раз, ещё раз жестоко показал ей любовь. И она открылась мне со всех сторон: и спереди, и сзади. А когда я снимал платье… Восторг! Именно розовое, шёлковое платье, так красиво оголяла ножки. Сама виновата, что надела именно это вызывающий наряд. Меня всего трясло. В особенности я мучал ротик. Ох, боже… Вспоминая пухлые губки, даже через столько лет можно было натереть штаны. Поцелуи одаривал щедро, и с языком, и кусая за язык с губами. Но Чарли не желала их получать. Мерзкая сука. За это я избил её. Довольно быстрыми ударами рук по щекам с нижней частью. Прошло пять часов. Пять часов ада, я игрался с этой душонкой, меняя позы каждые пять минут. И наконец, мне надоело. Я устал от этого приторного лица, а от тело тошнило. Поэтому я закончил её существование быстро и безболезненно. Перерубил приобретенным недавно топориком, как грязную свинью на фарш и перчатками оставлял поддельные улики на другого человека. Останки сложил в отдельный пакет, а кости бросил по дороге бездомным псам. Я долго решал, куда именно спрятать тело и остановил выбор на мусорный бак, рядом с пиццерией. Идеально. Всё люди подумают, что подозреваемый среди них, ведь это они оставили девочку без присмотра, да и ещё на улице. Ну что за прелесть? Бедный мой Генри. Сколько же он ждал появление дочери, но так и не дождался. Я включил телефон и вставил симку лишь по приезду к нему, чтобы действительно инсценировать поездку по делам. Хорошая поддержка сыграла роль, и этот болван не подумал даже на меня, а на остальных людей, кто был в тот день с ней. Боже, я гениален. А бедная Чарли так и будет измученная лежать в мусорке, гнить, а милые кости уже съедены собаками и закопаны под ямами. Так и закончилась жизнь ещё моего одного ангела. Но мне этого хватило лишь на месяц. Голод брал своё, и только через три года мне посчастливилось найти ангела. Лиззи.