Финал ягнёнка

Во мне кипела ярость. О, нет, даже больше, чем эта глупая человеческая эмоция. Ненависть? Отнюдь. Хотелось разорвать это милое тельце на двое и повесить как картину. Лиззи… За что ты так со мной? Если этот щенок глуп и слеп, то почему ты? Почему? — Я разочарован, — проговорил, сдерживая порывы глупых эмоций, дабы не спугнуть раньше времени. — Папа… — прошептала она, не смея поднять свои голубые глазки на меня. Ох, моя бедная запуталась и сбита. — Мы не обязаны отчитываться пред тобой, — поборов страх перед отцом, заявил Майкл. Он без промедления взял руку сестры, защищая. Как это мило. И мерзко. Я смотрел на них долго, будто выжигая взглядом на их лицах слова. — Оу, он тебе ещё не рассказал? — с будто подельным удивлением сказал я. Да, к этому моменту готовился долго, упорно… Чтобы видеть всю боль в глазах моего чёртового сына. И он сразу поник взглядом. — Что?.. — проговорила Лиззи, развернувшись к лицу брата. Он молчал. — А то, что твой брат… Скажем так, лгал тебе все эти годы. Ему было сложно держать свои секреты, ох… Его брат, Кэсси, не просто умер, а был убит. Знаешь кем? — Прекрати, — прошептал Майкл, всё ещё держа руку сестры. Лиззи не смела перебивать. — О нет, мой сын. Пора всем узнать правду. Ты убийца. Ты убил своего брата, из-за тебя Клара сбежала, а убийства детей… — Я не убивал его! Это… Случайность. Ты виноват в наших бедах. Из-за тебя моя мать ходила в синяках и в слезах. — А ты меня не останавливал. Ох, моя Лиззи… — я подошёл ближе, чтобы видеть твои эмоции. — Да, я бил её, насиловал. Я молился каждый раз за это, мне было тяжело справится с потерей сына, и видеть убийцу перед собой. — Лиззи, пожалуйста, не слушай его! Но девушка молчала. Её губы стали подрагивать, а глаза смотреть вниз. Теперь нельзя доверять никому. Брат — убийца, отец — насильник. Она больше не хотела это слушать. — Поехали домой, Лиззи, — проговорил я, беря руку её в свои. Тёплую, нежную, такую родную… Лиззи не стала сопротивляться, уже было всё равно. Предательство Майкла было слишком большим шрамом. — Лиззи… — Майкл пытался схватить её, но та сразу отдёрнула руку, гневно бросая взор голубых огоньков. — Не смей меня трогать, — и отвернулась, он не увидел твои слезы, отчаяние. Я усадил мою бедную овечку в машину. Сын сам решит, что делать. Но ему больше нет места ни здесь, ни с ней. Как я долго ждал этого. Ягнёнок больше не захочет уйти, и я наконец-то сделаю то, что так давно хотел. Я выпотрошу её до конца. Майкл долго приходил в себя, всё закончилось? Нет… Лиззи в опасности. Отец сделает с ней всё, что может, за этот проступок, за предыдущие и если уж он мразь, то должен спасти несмотря ни на что. Даже если будет стоить это жизни. Лиззи смотрела в окно, наблюдая за передвижением. В её глазах царил хаус. Но это безразличие… Меня возбуждало. Я решил закончить всё там, где начиналось. Дом. И подъехав, дал право зайти ей первой. — Моя нежная Лиззи, — стал проговаривать каждую буковку, подходя ближе и ближе к плечам. Сначала осторожно распустил её волосы, давая полную возможность действий, а затем толкнул. Грубо, чтобы точно ударилась, разбивая нос об деревянный подол. Лиззи молчала. — Брошенная даже своей матерью, братом. Ты моя, моя, понимаешь? Я спас тебя, я защитил, но ты неблагодарна дрянь, — я спустился ниже, рассматривая кровь на лице. Слёзы… Они прекрасно ложились на щёки, я прижал всем телом тебя, слизывая их с краюшек. Моя незабвенная. — Пожалуйста… — найдя в себе силы, она попыталась встать. — Пожалуйста отец, прекрати… — ох, я кончил. Твой голос манил меня, хуже наркотика, а желание не ушло. Руки аккуратно схватили шею, затем спускались ниже. Грубо придавливая в самый пол, начал рвать всё на любимом теле. Лиззи пыталась сопротивляться. Ей не хотелось и более, чтобы кто-то касался. Она получила заслуженный удар по лицу, ещё, ещё, ещё. — Ты пойми, ягнёнок, — прошептал я, наклоняя голову к уху. — Я всё делал только ради тебя. Знаешь кто на самом деле убийца? Ох, это я. Они страдали и плакали, мучались, а я лишь срывался, потому что хранил твоё жалкое существование до сей момента. — Нет… — Да, моя дорогая. Как они рыдали! А насилуя прекрасные тельца, поверь, я думал лишь о тебе, — и Лиззи закричала. Громко, со всей болью, а я рассмеялся. Правда… Она слаще лжи. Я больше не мог терпеть и расстегнул ширинку. Ножки так дрожали, не давая мне войти, и пришлось достать нож из пришитого кармана, вдалбливая его в женскую ногу. Лиззи закричала ещё больше. Теперь я смог контролировать процесс. Член сразу вошёл, грубо, без единой ласки, вдалбливая. В моих объятий, Лиззи извивалась как змея, смешивая стоны, крики, слова. Я более не слышал. Адский огонь внутри доставляло удовольствие. И я много, много раз толкал его внутрь, разрывая всё, что можно. Она кричала? От удовольствия. Ей было хорошо, уверен, ведь любила меня. Меня, Уильяма Афтона. Боже, прошу, прошу, не прекращай бить меня, и пытаться изменить ход событий. Так нелепо, так возбуждающе. И я повернул её снова. Снимая нож с ноги, прихватывая волосы. Моё желание было ровно шесть минут, а затем давал отдохнуть не более пяти секунд и вновь продолжал. Нож устремлялся снова в ногу, руку, щеку, горло. Я окончательно добил её. Мой ягнёнок. Мой ягнёнок лежал без сознания, когда я кончил. И тут я понял. Она больше не дышала. Последний её вздох был час назад, а до этого… Я видел лишь иллюзии присутствия. Лиззи до последнего думала лишь о Майкле. Сожаление, что они не смогли быть вместе. Уильям этого так и не понял. Тем не менее тело было ещё горячим, молодым… Но полностью разрубленным. Не поймёшь, что это моя любимая Лиззи. Я стал её судьёй. Навсегда. К тому времени полиция подъехала. И зайдя в мой дом силой, стали свидетелями расправы. — Элизабет… — прошептал я, когда сковали на мне наручники, уводя прочь от тела. Это были мои последние слова. Я смог ненадолго откупиться от справедливости. Не мог не взглянуть последний раз на моих созданий. И когда я это сделал, это стало ошибкой. Более никто не смог меня видеть. Конец эры Уильяма Афтона. ________ Майкл не успел. Он подошёл к дому после приезда полиции и был потрясён. Его жизнь — сломана, а ведь так и не сказал ей: «Я люблю тебя». Отец получил по заслугам, но осталось лишь то, что нужно исправить. Устроившим новым охранником, Майкл надел новую фуражку, и именной значок «Шмид». Для него, это только начало пути искупление. И он всё исправит. Ягнёнок будет счастлив, но уже на новом, вспашеном луге среди матери.