Пролог. Ересь, пламя

Какие деяния считать добром, а какие злом? С какой стороны подступиться к этим понятиям? В каком месте провести между ними черту? Со стороны общества, добро — это, наверное, продолжение. Жизни, любви, красоты. А зло — конец? Но ведь в пресловутой ситуации вагонетки на рельсах конец всё равно наступит — для одного или для пятерых. Может, дело в масштабе? Чем меньше "закончится", тем лучше? Ни одна философия, ни один мудрец не давали нам ответов. Способен ли вообще человек найти ответы на подобные вопросы? Или и здесь дело в масштабе? Небесный порядок молчит.

"После очищения настанет новый безупречный рассвет"

Где находится граница между гениальностью и сумасшествием, между посвящённостью делу и фанатизмом? Во имя чего молодой исследователь стал еретиком? Мир — колоссальный механизм, состоящий из множества других механизмов, простых и сложных. Некоторые дают сбои, некоторые работают с поразительной точностью, некоторые обречены на поломку. Сбои нужно устранять, поломки необходимо чинить. В конце концов, результат имеет куда более важное значение, а способы — лишь путь. Леса Сумеру кишели останками древних механизмов, группы учёных были брошены на их изучение. В слабом свете фонаря юноша добрался до ядра. "Так выглядит могущественное сердце", — хотелось крикнуть, но тихие слова незамеченными растворились среди деревьев. Казалось, будто в ядре ещё теплится энергия, будто автоматон вот-вот поднимется на своих неповреждённых механических конечностях. Скала, служащая ему могилой, стала бы опорой. Пришла пора идти дальше. Записи пополнялись упоминаниями находок, всё больше территорий объявлялись безопасными после катаклизма. Юноша спешно удалялся от временного лагеря, переступая через поваленные деревья в кромешной тьме. В траве мелькнул хвост ящерицы. Скала немного южнее, нужно торопиться. Сумка с генератором давила на плечо и казалась тяжелее самого скверного греха. Сердце забилось чаще — автоматон точёным изваянием виднелся в паре десятков шагов. Ядро засветилось ярче, ночную тишину нарушил скрежет, цветок падисары сравнялся с землёй под железной пластиной. Смерть. Нет, мудрецы не понимали, что нужно исследовать. Седой мужчина в тёмном одеянии миновал двери заброшенной лечебницы. Койки были засыпаны песком, обрывки ткани, служившие ширмами, колыхались горячим ветром пустыни. По полу были разбросаны записи. "Как правило, болезнь считали "божественным наказанием", следовательно, считая лечение с помощью ... "богохульством". Это очень интересная мысль. Изучение нейростимуляции и полученных когнитивных изменений может стать предметом будущих исследований." "Люди имеют неограниченный потенциал. Может быть, для меня, как учёного, будет глупо это написать, но с достаточным количеством информации я мог бы достичь, как говорится, уровня "Бога"." Подземные ходы и трупы хиличурлов. Здесь жертва прорубала свой путь к жизни через груды камней. "...Небеса наказали меня. Я должен был умереть, но теперь прячусь в этой пещере и живу, словно ящерица. Этот злой доктор забыл обо мне, как и небеса..." Мужчина бросил на землю старую мотыгу, тяжело вздыхая посреди горячего марева. Сзади послышались шаги, в темноте сверкнули красные глаза. Нашёл. — Вас интересует только лишь "сверхчеловек"? Если ваша страна выделит мне достаточно ресурсов и предоставит достаточно времени, то я смогу даже создать вашего так называемого "Архонта". — Замечательно. В таком случае мы можем считаться коллегами. — Потом вы так же, как и те люди из Академии, назовёте меня "монстром", "сумасшедшим"? Вы так же, как люди из моих родных краёв, прогоните меня палками и вилами, — учёного прервали одним лишь жестом. — Что касается вашего имени, что ж. Предлагаю "Дотторе". Молодой человек рассмеялся. Нет, мудрецы не понимали, что нужно исследовать. Изгнание... Ему не понадобилась степень доктора. Она стала его именем.

Под фальшивым небом ты найдёшь свой дом,

И ветер будет верным тебе спутником.

Знай, боль не стереть ни кровью, ни огнём,

Но чувства живы в сердце, пусть и угольном.

Зло не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда. Оно передаётся от одних к другим, по дороге разрушая всё — от разумов до городов, и множится, беспрестанно множится. Розалина была добром. Она любила и созерцала. Вместе с Ростамом они мечтали написать собственную историю, с распахнутыми настежь сердцами впитывая радость и красоту мира. Розалина любила щебетание птиц на рассвете, любила украшения для волос, любила плести венки из полевых цветов. А Ростам любил Розалину. Ему казалось, что одна её песня вылечит всё: бережно возьмёт душу за руку и отправится к верхушкам сосен, пролетит над Сидровым озером, обдавая самые тёмные уголки умиротворяющим бризом, и оставит невесомый поцелуй перед тем, как навсегда раствориться в воздухе. Розалина до беспамятства любила Ростама, ему были посвящены все её песни. А ещё Розалина обладала большой силой. С силой, как известно, приходит и ответственность. Не спрашивая согласия, не стучась в дверь, виснет на шее грубой верёвкой. Розалина Кручка Лоэфальтер, ведьма огня, отправилась в Академию Сумеру, желая изучить и обуздать свои силы. Зелёный берет сменился красной шляпой, что отгораживала её от извечного шума вокруг. Каждый манускрипт библиотеки попадал в руки ведьмы, каждое слово мудрецов, хоть немного затрагивающее магию, отпечатывалось в памяти. Каждый вечер в библиотеке слышалась тихая песня, пронизанная тоской. Вернулась Розалина на пепелище. Любимый, семья, друзья — бедствие уничтожило всех. Тогда ненависть и гнев выжгли в ней всё добро, всю радость и любовь. Она ступала по развалинам домов и осколкам собственного сердца. Зло не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда. Зло бедствия поглотило ведьму, и она обратилась смертоносным пламенем, выбрав путь отмщения. Розалина карала порождения скверны, карала чудовищ, оставляя позади тлеющую дорогу. Пусть дрожащие от страха люди и захлопывали двери при её появлении, она отомстит за уничтоженную мечту. Однако огонь — своевольная стихия, вместе с жертвами пламя жгло и саму ведьму. Тлела трава. Заскрипел ствол падающего дерева, посыпались угли. Быстрое течение ручья уносило всё дальше кровавую воду. На плечо опустилась холодная рука. Её обладатель остался невредим в раскалённом облаке. Седой мужчина пытался достучаться до сердца и разума Розалины, но всё в ней было выжжено. Тогда он помог отчаявшейся ведьме отгородиться от прошлого толстым слоем льда, она же согласилась служить. Заблуждение. Здесь отбрасывают прежние имена, выкорчёвывают слабости. Здесь холодный ветер гасит свечи. Здесь Розалина Кручка Лоэфальтер стала Синьорой.