Глава первая. Маленькая Бродевик.

31 октября 1973 год. В поселении Тинворот стояла ясная звездная ночь. Посреди пустоши на невысоком песчаном пригорке возвышался незаметный деревянный домик, частично поеденный временем, словно термитами. Пыль и песок, подхваченные сильными порывами ветра, неприятно орошали облезлые стены. Но боль безжизненного строения не могла сравниться с мучениями, которые испытывала этой ночью его хозяйка. Кэтрин Роуз уже около четырех часов пребывала в агонии, с которой не могли мериться даже самые Непростительные заклинания. Женщина, возлежав на твердой, как камень, скрипучей, как старые дверные петли, и теперь ненавистной ей кровати, ощущала, как её тело разрывается изнутри. Рядом шныряла отчего-то раздражающая её пожилая повитуха, которая нервными, но в то же время уверенными, отточенными донельзя движениями готовила необходимое для принятия на этот свет долгожданной маленькой мисс Роуз. Муж Кэтрин, Эллиот, не отходил от жены ни на секунду. Примостившись на коленях около койки, он двумя руками сжимал её ладонь, ощущая, как острые ногти женщины впиваются в его кожу. Малышка Гвендолин стала неожиданностью для семьи Роуз. Несмотря на все уговоры новоиспеченного супруга, её мама на корню пресекала любые упоминания о продолжении рода. Даже собственные сердобольные желания прятала глубоко в душе, хранила, ни за что в них не признаваясь и не упоминая всуе. Миссис Роуз ничего не хотела слышать о ребенке, потому что заранее знала, какая судьба уготована её девочке. Знала, потому что сама проживала точь-в-точь такую же. Кэтрин Роуз, в девичестве Бродевик родилась чистокровной волшебницей. Родители Кэтрин рано скончались, вследствие чего свое детство девочка провела в самом обыкновенном магловском приюте. Вскоре добрые обстоятельства посредством помощи заблудившейся совы постучали в окно серой комнатки, где мисс Бродевик проводила свои будни и выходные. Тогда в руки девочки была вручена настоящая магия в качестве письма приглашения в школу чародейства и волшебства "Хогвартс". Окончив с отличием Хогвартс, девушка предвкушала большое будущее и великие свершения. Но в конце концов предпочла карьере семью, влюбившись в музыканта с улицы Portobello Road, которого встретила, прогуливаясь по западному району Лондона. Маглы для юной Кэтрин всегда казались особенными и недооцененными волшебным сообществом. Прорыв в технике, медицине, искусстве - все заслуга магловской стороны человечества. И Кэтрин была завсегдатай знакомств с неволшебным миром. Так случилось и в тот день. Эллиот, восседавший на угрюмой лавчонке среди пасмурного серого дня, дарил проходной улице поток нескончаемой энергии через глубокий и насыщенный голос золотого саксофона, теперь казалось, освещающего своим блеском всю аллею. Кэтрин не сразу рассказала избраннику, кем является на самом деле. Как и любая волшебница, решившая связать свою жизнь с маглом, она крайне переживала о реакции мужчины. Но дар, которым обладала девушка, скрывать долго не представилось возможным. Мисс Бродевик была не простой волшебницей. Девушка унаследовала дар провидицы, которым славилось всё семейство Бродевик по женской линии. Потому-то женщины несли эту фамилию, как клеймо, из поколения в поколение, пока Кэтрин не прервала цепочку и не взяла фамилию мужа, впоследствии подарив и дочери. Волшебная Британия кишела разномастными гадалками, предсказателями, ясновидящими, но в исключительности провидиц Бродевик не сомневалась ни единая душа, хоть раз наслышанная об этих девицах. Впрочем, никто до конца не представлял, о какой силе идет речь, и лишь немногие рисковали интересоваться. Каждый знал лишь то, что от представителей такой фамилии стоит беречь свои мысли и даже душу. в которые они заглядывают, точно в окошко птичьего скворечника. «Обратная сторона могущества – это цена, которую приходится платить за него» - часто повторяла Кэтрин. До того как фамилия Бродевик стала своего рода байкой, а затем и вовсе потеряла свое значение в устах молодого поколения, о Кэтрин ходила весьма лестная характеристика в узких кругах самого Министерства Магии. Кэтрин чуяла правду и ложь так же отчетливо, как аромат утреннего кофе или цветущих нарциссов – чем заслужила внимание Министра и приближенных к нему лиц. Но продлилось такое сотрудничество не слишком долго. Кэтрин никогда не была довольна своим именем и предназначением. Она звала его тяжким бременем, которое не оставляет живого места на душе и в разуме. Это утверждение весьма правдиво отражало сущность дара, которым была наделена девушка. Никто не знал, что из себя представляет магия провидиц Бродевик, но каждый знал, что никто из них не доживает до своей зрелости. Женщины Бродевик умирают молодыми – таковы устои, и Кэтрин с этим принципом мирилась до тех пор, пока однажды она не взглянула в глаза своей новорожденной дочери. Глаза Гвендолин собирали в себе всё: небо и океаны, лазурные омуты и озера. Они смотрели пронзительно и открыто. И у Кэтрин не оставалось сомнений, что смотрит она в свои собственные глаза, которые всегда видели сильно больше дозволенного простым людям и волшебникам.

***

Осень 1977 В доме витал аромат только приготовленного омлета и терпкого чая с мятой. Комнаты тонули в полумраке, разрываемым редкими ночными светильниками и пламенем разожженного камина. Гвенди и её отец сидели за кухонным столом в полной тишине. Только ливень барабанил по окнам, словно хотел ворваться к ним на ужин…в тепло, да редкий гром, грозно провожавший раскат молний. Маленькая Гвенди не боялась голоса грозы…кажется, она ничего не боялась, потому что все страшное, что могло произойти – случилось вчера, когда её матери не стало. Вопреки своему юному возрасту, девочка уже понимала многое. Например, она знала, что просьба мамы – верить только собственному сердцу – несла в себе страшные тревоги женщины, навеки оставляющей своего ребенка; Она понимала, что значил тот поцелуй в макушку, для которого маме потребовалось приложить немалые усилие – он означал только прощание. Так Гвенди поняла, что мама больше не проснется. Потому утром она не зашла в её комнату, как делала обычно, а прошла мимо, ведь больше она не застанет тепла материнской улыбки. В комнате поселился холод и мрак – такой же, как за её стенами. Время летело быстрее, чем поезда, на которых Гвендолин никогда не каталась, хотя в тайне очень того желала. Мама часто рассказывала Гвенди о том, как каждый год отправлялась на поезде в свою школу, рассказывала про поля и леса за окном мчащегося вагона, превращающиеся в однотонную пелену; про свежий хвойный аромат, который чувствовали все пассажиры, когда проезжали по длинному высокому мосту, будто паря среди неба. Несмотря на обещание Кэтрин гласившее, что Гвенди однажды так же отправится в школу на таком паровозе, девочка знала – это неправда. Гвендолин не собиралась учиться ни в каких школах, потому что ей нужно заботиться о папе. Маленькая мисс Роуз сильно-пресильно убеждала себя в этом, но каждое утро, прежде чем спуститься на кухню, она открывала окно, вдыхая песчаный воздух, представляла, что слышит лесной аромат, и чувствует, как скорость прохладного свежего ветра трепет её волосы. Она представляла, как едет в Хогвартс. После смерти Кэтрин Эллиот совсем померк. Он не мог справиться с горем, и Гвенди давно была предоставлена самой себе. Её магия возникла неожиданно – так же нежданно с неба срываются сверкающие звезды. Некому было научить девочку дисциплине и контролю. Ко времени, когда Эллиот отправил Гвенди в заведение, где учились дети, которым не дано было понять природу волшебства – наследница дара Бродевик заимела нелестную репутацию. Она получала укор в своей странности и нелюдимости. Её сторонились из-за манеры открывать правду, которую никто не хотел знать. В поселении Тинворот родились слухи о ведьме, чьи речи могут проклинать. И никому не было дела, что эта ведьма семилетний ребенок, потерявший мать.

***

В Литтл-Хэнглтоне – деревушке, примостившейся между двумя пологими холмами, вершинами впитывающими серебреный лунный свет, стояла мертвая тишина. Не было слышно ночных сверчков, движений ветра, даже противные москиты облетали это место стороной. На одном из холмов, тонувшем, в туманной дымке, отживал свой не первый век высокий когда-то величественный дом. Он стоял, гордо возвышаясь над полуопустевшим городком и своими заколоченными окнами выходил на кладбище, заселенное душами этого места. За строгим фасадом, обросшим буйным плющом, в большой круглой зале сидел человек…или, скорее, его подобие. Он словно призрак неподвижно восседал на своем внушительного размера кожаном кресле, припав к его спинке. И только тихое, размеренное дыхание выдавало его за живого. Раздалась пара неуверенных стука, эхом протянувшись по всему залу и осела на каменных стенах. Сырых и мертвенно холодных. — Мой Лорд… – поклонившись еще в дверях, произнес мужчина. — Трэверссс… – по-змеиному протянув шипящие, ответил хозяин дома. – Я верно полагаю, ты принесс мне новости? — Да, милорд, – уверенно заявил гость и обрадовался, заметив, что Лорд сегодня в благоприятном расположении духа. Твердой походной он прошел ближе к своему повелителю. – Ходят слухи, что нашелся выродок Бродевиков. — Последняя из Бродевиков мертва! – Рассерженно вскрикнул второй мужчина и резко поднявшись со стула, вплотную подошел к своему прислужнику. – Она умерла три года назад, Трэверссс… – обманчиво смягчив голос добавил хозяин. – Надеюсь это не единственное, ради чего ты посмел отвлечь меня от размышлений? — Милорд, – твердым голосом произнес гость, не думая сдаваться, ведь знал, что проигрыш может стоить ему жизни. – Стерва успела выносить свое отродье… – на одном дыхании выпалил тот. Лорд театрально вздохнул, будто с восхищением, и даже улыбнулся, но улыбка походила на оскал. Медленно развернувшись, мужчина направился обратно к своему трону, шурша полами мантии. — Хорошо… – удовлетворенно произнес он, но это ложь, он никогда не ощущает ничего положительного. – Хорошо... Присев в кресло, он нетерпеливо оттарабанил костлявыми пальцами по подлокотнику и сообщил о намерении выяснить всё о новой Бродевик. — Нам ведь нужно подружиться с девочкой, правда, Трэверсс? – добавил повелитель. – И я знаю, кому поручить такое важное дело. Трэверсс получил указание и поспешил собрать доверенных лиц хозяина дома. Оказавшись за дверью он облегченно выдохнул и испытал гордость за собственную полезность.

***

Осень 1981 Тинворот накрывали тучные угрюмые облака, а заходящее солнце окрашивало их в ярко малиновый далеко на западе. Плотно поужинав наспех приготовленным салатом и пресной кашицей, Гвендолин вместе с отцом устроились на широком диване гостиной комнаты, около тлеющего камина. Сегодня, впервые за долгое время, Эллиот взял в руки свой ненаглядный музыкальный инструмент. Он уже играл после смерти матери Гвенди, но не как в то время, когда играл для неё. Играл без души, часто витая в своих мыслях, далеких от музыки, играл сухо и равнодушно. Пожалуй, поэтому его музыкальная карьера пошла крахом. Но в этот день все изменилось. Может все дело в блестящих, больших глазах его дочери, хранящими в себе целые озера, наблюдающими – скорее любующимися – и гордящимися мастерством своего папы. А возможно все дело в том, что мужчина только теперь увидел, как сильно маленькая Гвен похожа на свою маму, не исключено, что Эллиот, наконец, осознал, что Кэтрин оставила своё продолжение в этой девочке, вспомнил, что она и его продолжение. Стройная тянущаяся мелодия саксофона пробуждала в груди Гвендолин счастливый трепет. Девочка так давно не видела отца столь живым и настоящим, что не могла отвести глаз ни на секунду. Она сидела напротив, завороженно открыв рот, улавливала каждую музыкальную нотку, и не переставала улыбаться. Пока неясная тревога не охватила её разум, а в теле не пробила сильная дрожь, как от лихорадки. В то же мгновение улыбка маленькой мисс Роуз померкла, вдогонку по её щеке скатилась одинокая горячая слезинка. Игра саксофона тут же сошла на нет, и отец девочки отложил инструмент, все свое внимание подарив ей. Мужчина мягко растянул губы в печальной улыбке и потянулся к дочери, чтобы обнять, но не успел коснуться её щуплых плечиков, как двери их домика вылетели с петель, приземлившись на противоположную стену. Порог переступила дама в чёрном. Её курчавые пышные чернявые волосы закрывали половину серого, как тучи за окном, лица, а тощая рука сжимала небольшую искривленную палочку, медленно направляя её на двух онемевших от ужаса людей. Маленькая Гвендолин скорее залезла в кармашек своего плащика и дрожащей рукой вынула из него похожую палочку, угрожающе вскинув её на незваную гостью, но дама в черном лишь звонко рассмеялась, оставляя от своего хохота в душе девочки колющую безысходность. Волшебная палочка матери Гвенди была сильной, очень сильной, Гвендолин сама ни раз видела, как мама ею пользовалась. Хорошо помнила, как из белесого наконечника палочки летели искры, пылал свет, как она заставляла вещи вокруг летать, уменьшаться и вырастать. Она знала, что палочка так может, но у самой Гвенди ничего подобного не выходило, как бы та ни старалась. Маленькая мисс Роуз много раз бездумно взмахивала волшебным инструментом еще до прихода злой дамы, но все, что получала в ответ – странное покалывание во всем теле и чувство умиротворения, словно её родитель все ещё рядом с ней. Дама в черном приблизилась на два беспечных шага и недобро улыбнулась. — Кем бы вы ни были – убирайтесь! – Не дрогнув голосом воскликнул Эллиот, хотя все присутствующие прекрасно знали, что с ведьмой ему не тягаться. – Уходите туда, откуда пришли! — Как грубо… – скривилась гостья, важно откинув пряди, упавшие на лицо. – Я всего-то пришла поиграть. Она сделала еще один ветреный шаг, следом чуть подпрыгнув на месте. Семейство Роуз попятилось. — Любишь играть в куклы? – Обратилась дама в черном к девочке. — Не прикасайся к ней! – Вскричал мужчина и выступил вперед на защиту дочери. Гостья наклонилась вбок, заглянув за спину хозяина дома, одарив Гвендолин все той же пугающей улыбкой. — Мои остались дома, но ты ведь добрая девочка и одолжишь для игры своих, я права? – На этих словах дама в черном резко выпрямилась и всего раз взмахнула волшебной палочкой. В этот же момент Эллиот упал на пол, содрогаясь от охвативших все тело судорог, от боли, о существовании которой не представляло человечество, но довелось испытать на себе ему. Маленькая Гвенди громко вскрикнула, из её глаз моментально полились жгучие слезы. Она упала на колени возле отца и молила даму в черном прекратить. Капилляры на лице и на белках глаз мужчины беспощадно лопались, оставляя красные потеки. Гвенди не переставала умолять, отчаянно всхлипывая. — Прекратить? – Расстроенно нахмурила брови женщина, – Но с твоими куклами играть намного интереснее… – протянула она тонким голоском и насупила носик. – Смотри… Еще один взмах палочкой. Боль отпустила Эллиота, и он расслабленно остался лежать на спине. Девочка успела улыбнуться, подумав, что у нее получилось уговорить злую даму, но затем под покровом рубашки её отца расползлись красные пятна. Они были везде: на животе, груди, руках… А еще мгновение спустя, вся белая ткань превратилась в одно алое полотно, накрывавшее тело Эллиота Роуза. Гвендолин больше не могла плакать, так же как не могла дышать. Она смиренно сидела над телом отца, сжимая в руках волшебную палочку матери, будто тонкое деревце – это единственное, что держит её в сознании, и смотрела в угасающие глаза. Эллиот заставил себя собрать остатки своей силы и сделал, казалось бы, невозможное – он улыбнулся, по-настоящему и искренне. Ведь больше всего на свете он хотел, чтобы последним воспоминанием его дочери о нем – была улыбка. Порывисто нагнувшись, незваная гостья схватила девочку за запястье и потащила к выходу. Гвендолин совсем не сопротивлялась, она полубоком бежала следом за развивающимся черным платьем, но не отводила взгляда от тела своего отца, спотыкалась, падала, обдирала коленки, и снова поднимаясь. Она смотрела, даже когда они с женщиной были за пределами дома, когда продолжали шагать близ большого пригорка на противоположной стороне песчаного поля. А затем дама в черном остановилась. Она обернулась к дому, прежде бросив довольный мимолетный взгляд на девчушку, которая даже не обратила на неё внимания, и в последний раз взмахнула палочкой. Дом семейства Роуз накрыло одной большой волной огнища. В ушах стоял свист. На улице вмиг стало на несколько часов светлее. Пламя до слепоты освещало пустующий хребет. Старенький деревянный домик скавчал, хрипел и опадал. А вместе с ним умирало единственное, что когда-либо любила маленькая мисс Роуз. Гвенди снова почувствовала сильную ледяную хватку на её тоненькой ручке. Следом прогремел хлопок, и обугленный дом скрылся из виду, а в следующее мгновение перед девочкой и её ненавистной спутницей открылся новый вид на мрачный старый особняк. Дама в черном больше не держала девочку, потому как прекрасно знала, что та не станет отставать. Так и вышло, Гвен, объятая неожиданным морозным воздухом и плотной дымкой тумана, поспешила за силуэтом незнакомки, как только та, ускорив шаг, вошла внутрь здания. Но прежде, чем шагнуть за порог, девочка не пропустила из виду обшарпанную вывеску над покосившимся почтовым ящиком, гордо несшую на себе имя поместья: «Дом Реддлов», и уняв стучавшие друг о друга зубы, спрятала волшебную палочку обратно в кармашек плаща. Изнутри дом напомнил Гвендолин целый дворец, о каких пишут в сказках. Только не дворец, какой полагается принцессам, а скорее пристанище трехголовых рептилий, Бармаглотов и прочих чудовищ, с которыми обычно герои должны сразиться в конце книги. Но Гвендолин не хотела ни с кем сражаться. Малышка мисс Роуз поднималась по высокой винтовой лестнице, проходила по длинным каменным коридорам, смердящим холодом и безразличием, а её мысли из раза в раз возвращались к домику в поселении Тинворот, где, как она решила, должна была сгореть и она. Дама в черном приказала Гвендолин оставаться около большой изумрудной двери с причудливым посеребрённым орнаментом и дожидаться её, а сама вошла внутрь и утонула во мраке зала. Гвенди послушно замерла у входа, разглядывая спрятавшиеся в тени картины по обе стороны от дверного проема. В полутьме Гвенди едва ли могла различить лица людей на холстах, обросшие десятилетней пылью. Кажется, это были мужчина, женщина и маленький мальчик. Почему-то девочке показалось, что это папа, мама и сын. «Может те, кому раньше принадлежал этот дом?» - все раздумывала она. Они показались Гвенди очень счастливыми, хотя девочка не была уверена, что ей это не почудилось в темноте. Сердце сжалось, стоило ей снова вспомнить, что больше она никогда не сможет обрести то, что есть у этого мальчика с картин – семью. Злая дама воротилась и вновь схватила девочку за руку, затащив в полукруглое просторное помещение. Сильно толкнув маленькую мисс Роуз вперед, да так, что девочка упала на острые колени, сама женщина осталась позади. В самом конце зала Гвенди увидела два колких красных огонечка. Кто-то наблюдал за ней из темноты. «Вот монстр, с которым придется сразиться», - подумалось девочке. Гвенди вздрогнула, когда все до одного факелы на стенах зажглись с резким всплеском. А когда, наконец, увидела то самое чудовище, обитающее во дворце, с трудом сглотнула ком, застрявший в горле.  Вовсе это не Бармаглот – пришло на ум маленькой мисс Роуз – Такой же человек. Две ноги, две руки, одна голова, только отчего-то Гвенди не разглядела его носа, лишь две полосы, как бывает у змей, волос у него тоже не было, как и бровей, да и лицо его походило на череп, обтянутый кожей. А кожа у него странная, совсем бледная, будто бы даже серебристая, просвечивающаяся и ледяная. Гвендолин показалось, что весь холод, в который погружен дворец исходит именно от этого человека.  — Какая всстреча… - прошипел незнакомец, уперевшись красными глазами в маленькую Гвен, - Просто прелессстно…прелестно. Последняя из рода Бродевик, как мы тебя долго ждали… Гвендолин ничего не отвечала. Может, если она смолчит, он решит, что её и вовсе здесь нет? До сих пор припав коленями к полу, девочка старалась даже не дышать. — Беллатрисса, ты сслишком груба, - сыграв недовольство прибавил человек, — Посмотри, что ты наделала – наша госстья упала. Хозяин дома плавно приближался. Гвен с удивлением отметила, что мужчина совсем без обуви. Его босые длинные костлявые ступни все сильнее выглядывали из-под краев мантии, а удлиненная задняя часть темной ткани нехотя тащилась за ним. И как ему не холодно? Ну, конечно, ему не может быть холодно, ведь он и есть холод. Женщина в черном стремительно подхватила девчушку за предплечье и поставила на ноги. — Прошу простить меня, мой лорд, - поклонилась она и лукаво улыбнулась, — Мы с девчонкой просто развлекались…всего-то. — Неужели? – растянул губы в улыбке странный человек, хотя губами назвать это было сложно, скорее едва различимые тонкие линии. — Это не правда! – Вскричала Гвен, и на её глазах проступили слезы, — Она убила моего папу…убила! Убила! — Убила? – Округлил глаза мужчина. — Нееет, - тут же протянул он и вновь улыбнулся. — Она сделала ему большое одолжение. Понимаешь ли, твой отец был маглом… Уверен, что он желал этого. Бесспорно… его воротило от самого себя. Маглы – проклятие этого мира, Гвендолин. — Мой папа был хорошим! Хорошим! — Молчать! – Взревел монстр в обличии человека и резко взметнул палочкой. По левой щеке Гвендолин хлестко ударил воздух, она снова упала на коленки, а затем почувствовала, как по щеке до самого подбородка стекает горячий ручей. Она думала, что это всего-то её слезы, но стерев влагу тыльной стороной ладони, обнаружила, что та в алой крови. Подняться с пола девочка не решилась. Все её тело пробирал озноб, теперь не от холода, а от жгучего страха. Сейчас Гвенди была полностью уверена, что перед ней вовсе не человек, а то самое чудовище, которому и положено жить в этом заброшенном дворце. — Ты Бродевик, - сквозь зубы прошипел хозяин дома, вновь наставив на девочку волшебное оружие, — Так скажи мне то, что я желаю знать. — Не могу, - шепотом произнесла Гвенди и сильно зажмурилась, ожидая получить очередной удар. — Вы хотите знать будущее, а грядущее не любит, чтобы о нем расспрашивали. Хозяин дома прерывисто вздохнул и обхватив костлявыми длинными пальцами хрупкую шею девочки поднял её над полом. — Скажи мне! – Громко воскликнул мужчина. Его голос ударился о стены и больно кольнул уши. — Нет! – Прохрипела Гвенди, и почувствовала, как кровь на её щеке полилась с новой силой. Страшно оскалившись, он швырнул девчонку подальше, та приземлилась под ноги Беллатрисы, которая с упованием наблюдала за всем этим представлением. Снова очутившись на твердой поверхности, Гвенди жадно глотала ртом воздух, при этом заливаясь горькими слезами, и попыталась отползти от злой дамы, но та ухватилась за её волосы, несколько раз обернув ими свой кулак, и вновь поставила девочку на ноги. Медленно развернувшись, чудовище дома на холме направился вглубь зала, где важно стояло его царское кресло, точно королевский трон. И утонув в кожаных поручнях, сложил руки в замок. — Я могу кое-что тебе предложить, Бродевик, - чуть поразмыслив начал он. — Два варианта. И только один подарит тебе жизнь. Девочка стояла, объяв плечи руками. Её тело заметно дрожало. Когда маленькая мисс Роуз не ответила, мужчина продолжил. — Ты можешь стать одной из нас, Гвендолин. Стать сильной, обрести новую семью. Тебе нужно лишь довериться мне, рассказать все, что ты знаешь… и все наладится… - Чудовище снова накинуло на себя почти человеческую улыбку. — Ты можешь стать моим верным соратником или… или ты откажешься. Однажды ты все равно сдашься, тогда я, наконец, узнаю, что ты так отчаянно скрывала. Но последний вариант доставит очень много боли…Гвендолин… - он протянул имя девочки сладко, с наслаждением, но с четко отразившейся в интонации угрозой. Девочка снова смолчала. Она просто все еще не была уверена, что сможет говорить, ведь горло до сих пор безбожно сводило. — Подумай… - наигранно ласково прошептало чудовище, — Хорошенько подумай. Я дам тебе немного времени. – Мужчина перевел взгляд своих кроваво-красных глаз на свою приспешницу, — А пока, Беллатриса, проведи нашу гостью в её покои. — Слушаюсь, милорд, - услужливо ответила дама в черном и подхватив девочку под локоть, вывела её из круглого зала. Покоями это назвать было сложно. Это вообще было сложно назвать комнатой, скорее каменная коробка с маленьким продолговатым окошком у самого потолка, больше походившем на щель, и с одной единственной дверью, в которую Беллатриса протолкнула Гвенди, заперла и больше не появлялась. Стены коробки – так прозвала это помещение Гвенди – плесневелые и промерзлые давили на девочку. Той постоянно казалось, что вот-вот они сомкнутся прямиком на ней, превратив её щуплое тело в неразборчивую кровяную жижу. Но стены не двигались, а на беду ли или на счастье – Гвендолин так и не смогла разобраться. Всю оставшуюся ночь Гвендолин не сомкнула глаз. Рана на лице сильно-пресильно щипала, горло жгло, синяки на коленях ныли, но все это оказалось пустяками в сравнении с болью маленького разбитого детского сердца. Маленькой мисс Роуз казалось, что в её жизни никогда больше не будет ничего хорошего, более того, она думала, что и не помнит, когда в её недолгой жизни вообще было что-то хорошее. Воспоминание о событиях, случившихся часами ранее, словно стерли из её детской памяти все светлое, что когда-либо с ней случалось. В эту ночь она почему-то совершенно не думала о волшебной игре своего папы, даже не захотела думать о маме и о своей любимой сказке, которую мама читала ей перед сном, забыла о людях, которым помогала и забыла о тех, кто любил и помогал ей. Свернувшись калачиком на полу, укутавшись в тоненький плащик, от которого становилось еще холоднее, девочка лежала не шевелясь, только изредка подрагивая от непроизвольно нахлынувших всхлипов, и пустыми глазами наблюдала за целым паучьим городком в углу комнаты. Когда в окне над потолком пробили первые лучики остывающего осеннего солнца, подарив мрачной «коробке» – прежде освещенной лишь лунным серебром – чуть больше света, девочка, наконец, прикрыла глаза. Но не прошло и минуты, как двери комнаты со скрипом отворились. Гвенди подскочила как ужаленная, отползла к противоположной от выхода стене, вжалась в нее, будто хотела пройти сквозь бетон и очутиться по другую сторону. В камеру вошел высокий молодой мужчина, как и предыдущая новая знакомая девочки, он был одет во все черное. Может это их форма? – подумала Гвенди, пристально рассматривая посетителя, – Может в этом доме все чудовища ходят в черном? Мужчина остановился около выхода и столь же внимательно смотрел в ответ. Его глаза - точно омуты – решила Гвенди – Она будто смотрела на дно глубокого колодца, где пребывало сплошное безразличие. Девочку успокоила мысль, что нет в его глазах той беспощадности, которую она распознала в манерах дамы в черном. — Вы пришли делать мне больно? – смиренно вопросила Гвенди. — Мне не придется, если вы расскажете то, что нужно Лорду, - ответил посетитель. Его голос был очень низкий, Гвенди не приходилось слышать такого голоса раньше, но в то же время он был бархатным и монотонным, и совсем не был похож на голос чудовища. Таким голосом хорошо было бы рассказывать сказки, - так решила Гвенди. — Если он узнает, то случится что-то плохое, - обнимая колени сказала Гвенди и мотнула головой в подтверждение слов. — Вы знаете, что именно он хочет знать? – Не стал сдаваться незнакомец. Гвенди удивилась, что помощник главного чудовища не знает о планах своего господина. Он подошел ближе на пару шагов и склонил голову, глядя на девочку сверху вниз. Аспидно-черные волосы, спадающие чуть ниже подбородка, заслонили его лицо. Волосы скрывали от незнакомца все чудеса холодного мира - наверное, поэтому он казался таким равнодушным ко всему, что его окружает. — Он хочет заполучить бессмертие, - робко начала девочка, — Но мистер Лорд знает, что однажды он все равно умрет, как бы ни старался это изменить. И он хочет, чтобы я рассказала ему, кто станет его убийцей. — И вы знаете? – Снова задал вопрос посетитель. Теперь, когда он стоял так близко, Гвендолин могла хорошо рассмотреть его черный сюртук с множеством пуговиц оканчивающиеся на высоком вороте по самое горло, и объявшую его черную мантию длинной до пола. Одеяние мужчины было настолько закрытым и темным, что напоминало броню. Броня бывает у рыцарей, - опять подметила Гвенди, — Неужели это тот самый черный рыцарь? — Знаю, - кивнула маленькая мисс Роуз, еще сильнее прижав ноги к груди. — Тогда скажите, - просто бросил мужчина в черном. — Будете делать больно, пока я не скажу? – Взглянув исподлобья вопросила девочка. — Буду, если придется, - отрезал незнакомец и скрестил руки за спиной. Гвенди показалось, что этим жестом мужчина пытался скрыться. Точно так же, как она сама прячется за своими коленками. — Если вы правда провидица, то знаете, что я не вру. — Знаю, - выдохнула девочка. — Но ещё знаю, что вы не такой, как мистер Лорд и эта злая дама…Беллатриса, - имя дамы в черном девочка произнесла шепотом, чтобы та вдруг волшебным образом не услышала и не захотела снова навестить её. — С чего вы это взяли? – С неподдельным интересом вопросил черный рыцарь, хотя на его лице этот интерес совсем не отразился. — Издеваться надо мной не доставило бы вам удовольствия, - все ещё шепотом ответила Гвенди. — Вы пришли поставить Шах, таковы правила игры. Мама говорила, так делают рыцари. – Девочка чуть нахмурилась и заглянула за спину посетителя, — Где ваш конь? Мужчина ничего не ответил и отчего-то слишком долго глядел на девочку, совсем не отводя взгляда, и до невозможного редко моргая. Не сошла ли она с ума от заточения? – маялась мысль в его сознании. — Я устала играть… - после долгого безмолвия начала девочка, опустив в пол обреченный взгляд, — Может…Может вы просто убьете меня, сэр? Вы ведь уже убивали прежде. Задумавшийся посетитель от услышанного встрепенулся, и на его лице, наконец-то, стало различимо изумление и возможно даже где-то глубоко в душе он ужаснулся. Но быстро взяв в себя руки, снова надел бесцветную маску. — С чего вдруг мне вас убивать? - Строго вымолвил прислужник, - Вы нужны Лорду живой. — Я подумала, что, если вы, сэр, не такой, как эта дама в черном, то вам вовсе бы не хотелось служить этому человеку, и если бы я умерла, то ваш господин остался бы без имени своего убийцы, а значит, однажды умер бы сам. Резко вздрогнув, мужчина присел на корточки совсем близко к девочке и уперся в нее безумным взглядом. — Больше никогда не произносите эти слова вслух… - объявил он, делая ударение на каждое слово. – Не произносите, если не хотите умирать в страшных мучениях. Вы же этого не хотите… — Если я все равно умру, то какая разница, как я буду умирать, ведь главное, как скоро, - нахмурилась Гвенди. Два темных омута, точно поглощали её душу, и девочка не могла отвести от них своих глаз. — Я стерплю все, лишь бы снова оказаться рядом с папой и мамой. Здесь мне больше нечего делать. Я бы хотела снова встретиться с мамой, понимаете, сэр? — Нет, - мужчина поднялся, — Не могу понять. — Вы уходите? – Горестно воскликнула девочка, почти что всхлипнув, когда гость её «коробки» развернулся, направляясь к выходу. — Ухожу, - грубо бросил он. — Прошу, сэр, останьтесь, - вскрикнула Гвенди и подорвалась с места, догоняя черного рыцаря. Она успела ухватиться за его развивающуюся мантию. — Вы должны убить меня, сэр, должны! – Вновь расплакалась она. — Вы должны сделать свой ход! — Не стану. – Холодно ответил тот через плечо, выдернул свою накидку из маленьких ручек девочки и скрылся за дверью. Как в забвении пройдя целых три длинных коридора и миновав два лестничных пролета, он даже не заметил, как очутился около изумрудной двери, отгораживающей холодное, но все же уютное помещение от тяготящего, давящего со всех сторон полукруглого зала, в котором любил пребывать его повелитель. Задержавшись в дверном проеме только на секунду, мгновенно переведя дыхание, мужчина прошел в самую тьму пристанища Лорда. — Северуссс… - раздалось знакомое шипение из темноты. Факелы в комнате вновь воспламенились, осветив изуродованное, похожее на змеиное, лицо теперешнего хозяина дома Реддлов. – Мой дорогой Северуссс, расскажи же мне, как все прошло? У тебя ессть имя? — Боюсь вас огорчить, милорд, - все тем же ровным баритоном проговорил черный рыцарь, — Но девчонка не собирается открывать вам желаемое. — Так заставь же её… - Северус чувствовал, как раздражение Лорда начало стремительно нарастать. — Боюсь, пытки не помогут, мой лорд. — Не помогут? – Взревел хозяин дома, но ни один мускул на лице прислужника не дрогнул. — Да она обыкновенная дрянная девчонка, чья мать – предательница крови – связалась с отбросом маглом. Говоришь, не помогут? Так приложи усилия! — Нет, милорд, не помогут, - стоял на своем Северус. Он снова скрестил пальцы за спиной, да с такой силой, что казалось, парочка вот-вот может сломаться. Хотя его лицо все еще излучало ледяное спокойствие. — Всё же она Провидица, вы знаете, что они держат удар даже от проникающих в разум. – мужчина отчаянно пытался убедить себя в произнесенных его же устами словах, ибо только так в них мог поверить и повелитель. Но на самом деле, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что совершенно не горит желанием пытать невинного ребенка. Не то, чтобы ему было особое дело до девчонки, скорее он переживал о собственном неохотном опыте. — Тогда вернись к ней вечером, - чуть поумерив пыл, приказал Лорд. — Ты знаешь, что делать. — Слушаюсь, милорд. – Объявил Северус и прежде, чем покинуть зал, поклонился.   Вечером, как было приказано, Северус снова заглянул в темницу к новой заключенной. Он очень не любил ходить по подвальным помещениям, которые уже пару лет сновали тюрьмами для тех, кто не угодил Лорду. Не любил, потому как каждая из комнат, мимо которой он проходил все еще помнила дух волшебников полукровок-ли или маглорожденных, нет дела, главное – убитых. И Северус словно воочию видел, вспоминал, как сам же беспощадно пытал магов, забирая их последний вдох и право на существование. А все для того, чтобы оставаться на высоком счету у Лорда, оставаться его Правой рукой, хотя сам мужчина уже слишком давно сомневался в правильности выбора стороны. Но какое он право имеет ступать на другой путь? Он! Пожиратель смерти и главный приспешник Темного Лорда. В камере стояла плотная мгла. Северус не видел даже собственных ладоней. И только когда глаза чуть привыкли к темноте, в углу комнаты показался свернувшийся калачиком комок. — Люмос… - прошептал мужчина, остерегаясь нарушить священную тишь, хотя для этого и был послан. На конце волшебной палочки, мирно покоящейся в крепких руках своего хозяина, зажегся светлый огонек. Северус слегка взмахнул волшебным орудием – которое давно натаскано только на причинение боли и редко видит что-то хорошее – и огонек спорхнул с дерева, замерев среди пустоты, словно одинокий светлячок. В камере стало в разы светлее. Достаточно светло, чтобы мужчина смог разглядеть спящую на полу девочку. Северус был неравнодушен к детям, но только потому, что те частенько его раздражали и выводили из себя. Маленькие спиногрызы, которые думают, что все, кого они встречают на своем пути, им чем-то обязаны. Такие же тупоголовые, как их кретины-родители, которых Северус терпеть не мог еще больше лишь потому, что именно они внушают каждому своему отпрыску, какой он особенный, отчего те с раннего возраста идут по головам, растаптывая всех, кто оказывается чуточку слабее и ломают на всю оставшуюся жизнь. Но эта девочка отчего-то казалась Северусу не похожей на тех выводков, которых он встречал на протяжении жизни. Он даже всерьез задумался, точно ли Бродевик несет в себе поколение провидиц, и точно ли у носителей этой фамилии по венам не течет кровь вейл. Смиренный вид девочки натолкнул Северуса на нежеланное воспоминание о том дне, когда он и сам был совсем ребенком. Маленький Северус никогда не отличался изобилием друзей, у него была лишь одна подруга, жившая в соседнем доме, с которой он хотел проводить все свое время, даже больше, чем у него было. Северус и его родители, хоть и жили среди маглов, никогда не праздновали их праздники, точнее, его семья не праздновала никакие праздники, включая Рождество. Впервые он попал на это торжество именно благодаря единственной подруге, когда та пригласила его в гости в сочельник. Сейчас Северус уже не помнил того счастья, которое тогда испытал, но он все еще чувствовал едва уловимою тоску, обитающую в глубоко в сердце. Как наяву видел ту щупленькую ель посреди маленькой гостиной соседского дома, и ту ёлочную игрушку на одной из веток – златовласого фарфорового ангелочка с большими голубыми глазами, так сильно похожего на спящую перед ним девочку.  Правда, в отличие от того ангела, маленькая Бродевик совсем не казалась беззаботной и радостной, какими положено быть детям её возраста, скорее она излучала неподдельное горе, которое Северус понимал как никто другой. Девочка во сне всхлипнула, чем вывела мужчину из размышлений. Её ручонка сильнее сжала ворот пальтишка, будто пыталась натянуть на себя невидимое одеяло. — Просыпайтесь, - громко проговорил мужчина, но девочка даже не шелохнулась. — Мисс… - «Бродевик» - хотел было сказать он, но смолчал, все же решив, что это будет не слишком уместно, если вспомнить слова Лорда о том, что она полукровка, а значит – её мать вышла за магла. Должно быть у девочки совсем другая фамилия, может ей вовсе неизвестно, что она Бродевик? — Ну же, поднимайтесь, - еще громче добавил он, и тогда с облегчением заметил, как маленькое тельце начинает шевелиться и медленно приподниматься на локтях. Девочка присела, прислонившись спиной к каменной стене, одарив посетителя вымученным взглядом. Еще секунду Северус не двигался с места, получив возможность хорошенько рассмотреть заключенную при свете. Волосы девочки совсем растрепались, под заплаканными глазами залегли темные круги, отчего те выглядели болезненно, а на бесцветном фарфоровом личике, тонувшем под россыпью чуть заметных веснушек, распластался продолговатый порез. Рана уже не кровоточила, но Северус ещё в прошлый раз подметил, что она сильно воспалилась, а судя по кровавым потекам на лице и шеи девочки, а также по испачканной одежде, он сделал вывод, что порез довольно глубокий. — Я принес это для вас, - проговорил мужчина и протянул руку с небольшой чашечкой. — Что это? – Нахмурилась девочка, но приняла посудину из рук посетителя. Заглянув внутрь, она обнаружила плескающуюся желтоватую жидкость. — Это чай, - как можно короче ответил тот. Но Гвендолин не поверила мужчине в черном, впрочем, ей было все равно, потому она несколькими глотками опустошила чашку и отдала обратно в его руки. Чай теплом прошелся по телу Гвендолин, и озноб на мгновение исчез, но стоило о нем подумать, как тот тут же вернулся, объяв кожу холодным огнем. Проверив, точно ли ничего не осталось, мужчина глубоко вздохнул и опустил пустую посудину на пол, отставив в сторону. — Что теперь? – Безучастно поинтересовалась Гвендолин. Мужчина влез в карман своей мантии и вынул небольшую склянку с темным стеклом, из-за которого невозможно было рассмотреть содержимое. — Следует обработать вашу рану, - холодно проговорил посетитель и передал склянку девочке. — Поздно спохватились, так что шрам останется, но, если применить экстракт Бадьяна сейчас, можно надеяться на небольшой. — Что такое экстракт Бадьяна? – Не удержалась от вопроса Гвенди, прокручивая в руках пузырек. — Заживляющее зелье, - без подробностей ответил Северус. — Зелье? Волшебное? – Удивилась девочка и её глаза заинтересованно заблестели. — А какие еще зелья бывают? — Разные, - недовольно произнёс мужчина, — Есть зелья на все случаи жизни, главное уметь ими пользоваться и правильно совмещать. — Где вы его купили, сэр? — Я его приготовил, - нехотя ответил Северус, теряя последнее терпение. — Наверное здорово уметь самому готовить волшебные зелья… - задумчиво ответила Гвенди, вынула деревянную пробку и вдохнула пряный легкий аромат. — Я бы тоже хотела уметь готовить зелья. А в Хогвартсе учат готовить зелья? — Учат, - отрезал мужчина. — Чего вы ждете? — Мне еще нет одиннадцати, я не получала письмо. — Нет, чего вы копаетесь с этим? – он указал головой на склянку. Девочка уныло пожала плечами и отставила пузырек в сторону. Еще два счета посетитель «коробки» непонимающе и даже раздраженно глядел на девчонку, которая показалась ему тугодумкой, но затем ему захотелось самому ударить себя по лбу, ведь тугодумом оказался он сам. «Хотел, чтобы ребенок самостоятельно обработал себе рану на лице вслепую?» - усмехнулся он про себя от своей же глупости. Северус присел напротив заключенной, и как только взял в руки Бадьян, девочка благодарно улыбнулась, до того искренне, что мужчина тут же отвел взгляд от лазурных глаз, чтобы вдруг не начать её жалеть, совсем не отдавая себе отчет в том, что своими действиями уже проявил сострадание. Ухватив девчонку за подбородок, он повернул её лицо раной на свет. Все его движения были чопорными и грубыми, но Гвендолин это было не важно. Она неподвижно сидела, глядя на парящего посреди комнаты волшебного светлячка, пока странное чувство не начало закрадываться внутри. Неожиданно ей захотелось поведать человеку напротив всю свою жизнь, с чего-то вдруг это показалось таким правильным и необходимым, что Гвендолин не смогла устоять. Она говорила обо всем на свете… о своих родителях, о свои любимых книгах, которые любит перечитывать – чаще всего это были сказки; Еще она рассказала об игрушке белого кролика, которого невероятно сильно любила, и которого клала под бочек перед сном; Рассказала, что он, вместе со всем остальным сгорел внутри её домика в Тинвороте. Истории рекой лились из её уст, хотя черный рыцарь уже целое мгновение как обработал рану девочки и давно отстранился. А она даже не заметила ту пощипывающую боль, которой сопровождается лечение ранений Бадьяном, отчего Северус только усмехнулся, но и это ушло от её внимания. — Что вы со мной сделали? – Испуганная собственной болтовней вопросила Гвенди и бросила растерянный взгляд на пустую чашку из-под чая. — Я же сказал, что зелья есть на все случаи, даже если вдруг появилась необходимость разговорить несговорчивую провидицу, - не слишком радостно хмыкнул мужчина. — Снова зелье? – Огорошено воскликнула девочка. — Сыворотка правды, - подтвердил посетитель «коробки». — Это нечестно! – Выпалила Гвендолин и глаза её заслезились. — У меня не было выбора. — Это ложь. Это и был ваш выбор и о своем решении вы будете жалеть до конца жизни. — Как ваше имя? – Сухо вопросил прислужник чудовища, проигнорировав все сказанное девочкой. Гвендолин смолчала, она держала язык в узде, но слова продолжали разрывать. Казалось, что вот-вот лопнут щеки, и вдруг она сдалась. — Все зовут меня Гвенди, - совсем тихо ответила она, - Просто Гвенди. — Тогда… - начал было черный рыцарь, но Гвенди его прервала своим вопросом. — Могу я узнать, как зовут вас, сэр? Мужчина действительно раздумывал над тем, хочет ли он назвать свое имя, и чем это может для него обернуться. Но, в конце концов, что-то для себя решив, он, понизив голос, произнес: — Северус Снейп.   Ещё пару десятков минут Северус Снейп допрашивал заключенную, пытаясь выведать имя волшебника, которому однажды суждено побороть в магии самого Темного Лорда. Но, к несчастью, даже под Сывороткой правды вызнать это злосчастное имя не удалось, но лишь потому, что девочка и сама не имела о нем представления. «Я еще не так сильна, чтобы увидеть имя. Но я вижу знамения» - ответила Северусу девочка. Знамения, которые она нехотя донесла до ушей приспешника чудовища дома Реддлов оказались пустым набором слов, которые Северусу показались недостаточным основанием, чтобы вновь тревожить повелителя. Но, тот ждал его, поэтому после очередного заявления, сорвавшегося с уст юной «просто Гвенди», что та слушает голос пророчеств всего год и многое ей все еще не удается расслышать, Северус, как всегда молча поднялся и направился к выходу из камеры. На этот раз девочка не стала его останавливать, а лишь выкрикнула вслед: — Вам стоит отпустить её, Мистер Северус Снейп. Северус так удивился словам девчонки, что даже обернулся, взглянув на неё стальным взором, который обычных собеседников доводит до трясущихся поджилок. Но девочка ничуть не растерялась и смело продолжила свой монолог. — Она никогда вам не принадлежала и принадлежать не будет. Даже после смерти. — Кто она? – Поставив под удар каждое слово, сквозь зубы прошипел Северус, уже жалея, что отказал девчонке, когда та просила лишить её жизни. — Та, о ком тоскует ваше сердце, сэр, - улыбнулась девочка, — И напрасно, ведь она никогда не была на вашей стороне, а значит никогда бы не смогла принять и полюбить. Северус выскочил из камеры, с грохотом захлопнув за собой дверь. А девочка снова улеглась на пол, свернувшись в клубок и думала о том, что так и не решилась сказать мистеру Северусу Снейпу, что та-о-ком-тоскует-его-сердце погибнет только потому, что он однажды сделал неправильный выбор, хотя Гвенди совсем не знала, о ком именно твердили пророки в её душе, зато отлично чуяла будущую ненависть черного рыцаря к самому себе.

***

31 октября 1981 Ночь была тихой. Если не считать проливного дождя за маленьким окошком. Хотя Гвенди наоборот очень любила дожди, точнее она любила их слушать. У каждого дождя своя мелодия, и Гвенди очень нравилось её разгадывать, находить что-то необычное, например, сейчас Гвенди услышала непривычный звук, когда капли одна за другой полились с разваленной черепицы в воронку, а затем водопадом спали на мощенную камнем лестницу. Гвенди раньше не приходилось слышать подобных заливистых звуков хотя бы потому, что её домик в Тинвороте был окружен песками и сухими полями. Девочка, забившись в уголок камеры, совсем позабыв о семействе здешних пауков, с наслаждением прислушивалась к музыке, с неподдельным восторгом наблюдая, как небольшие отголоски дождя слетают с окошка у самого потолка прямиком на пол неподалеку от места, где она сидит. Неожиданно мирное пребывание Гвенди в своих мечтах прервал ворвавшийся в комнату черный рыцарь. «Мы уходим» - все, что тот сказал, хватая девочку за тоненькую ручку и без лишних объяснений потащил к выходу. В коридоре их застала сущая суматоха. Гвенди еще не удавалось застать такого шума в стенах этого поместья, и девочки показалось, что даже мистер Снейп никогда не видел это место таким живым. Много-много людей в черных одеяниях мотались из стороны в сторону, разбегались по коридорам, расталкивая попадающихся на пути. На лицах большинства Гвенди замечала настоящий ужас, страх, заставляющий глаза приспешников чудовища темнеть, но еще были люди, которые испытывали заметное облегчение, а еще меньше – радость. Гвенди не стала спрашивать мистера Северуса Снейпа о том, что происходит, потому что сама прекрасно догадывалась, да и к тому же как не догадаться, если среди шума и гама отчетливо слышала людской шепот, непрерывно повторяющий «Темный Лорд пропал, он сгинул, что же нам делать?». Северус крепкой хваткой вцепился в запястье девчонки, даже не задумываясь о том, что причиняет ей боль. Он витал в своих мыслях, далеких от происходящего вокруг, раз за разом возвращался к событиям, произошедшим днями ранее, когда, наконец, свершил ту самую большую ошибку, о которой твердила Гвенди – он рассказал Лорду о пророчестве. — Девочка сказала, что это мальчик, - твердо вторил он слова маленькой мисс Бродевик, стоя тогда перед своим Лордом в круглой зале. – На исходе седьмого месяца он достигнул своего двенадцатого. — Каак…как мне его вычислить? – С азартом прошипел хозяин дома. — Его родители на стороне того, кто возрождается из праха. В ребенке  течет кровь Певереллов… - ответил Северус и только затем слова юной Бродевик дошли до его сознания, в голову ударил жар. Мужчина скрестил руки за спиной, впиваясь ногтями в собственную кожу с новой силой. «Из праха?» - спросил он себя. «Из пепла» - тут же ответило его нутро. Девочка говорила про Орден Феникса. И Северус распознал по лицу Лорда, что тот тоже уловил истинный смысл слов девчонки. — Певереллов… - с упованием произнес тот и на его лице растянулась скалистая улыбка. — Только две ныне живущие фамилии происходят от Певереллов… Северус пропустил тираду Лорда мимо ушей, хотя знал, чего это ему может стоить. Но мужчина путался в чертогах собственного разума, убеждая себя, что в Ордере Феникса много людей, и новорожденный ребенок не только… Нет, тот мальчик, о ком говорила Бродевик не может оказаться сыном… Только бы не её сын… — Кроме Реддлов, только Поттеры несут в себе их поколения, - докончил обитатель поместья. Северусу показалось, что в момент, когда Лорд произнес последнюю фамилию, на него упал потолок. И потому под развалинами он не смог даже вздохнуть, не мог шевельнуться…только отчаянно вцепился в красные глаза своего повелителя, от которых пробирал еще больший ужас. — Прошу… - все, что смог вымолвить он. — Ты проссишь, Северуссс…? – С жутким спокойствием прервал того хозяин дома. — Прошу, милорд, сохраните жизнь его матери. — Лили Поттер… – Смакуя каждое слово протянуло чудовище, а Северус едва удержался, чтобы не вздрогнуть от её имени, произнесенного устами человека перед ним. — Да, милорд, я прошу сохранить ей жизнь. — Ты просишь сохранить жизнь ГРЯЗНОКРОВКЕ? – Взревел Темный Лорд с такой силой, что Северусу показалась, от этого крика с крыши дома упало пару лишних черепиц. — Эти годы я служил Вам, милорд, верой и правдой, был и являюсь вашей правой рукой, самым верным соратником, и клянусь оставаться им до конца своих дней…но это единственное, о чем я прошу, милорд… - После произнесенного Северус поклонился, но лишь для того, чтобы Лорд не смог заглянуть в его глаза и распознать там ложь, которая лилась из уст Северуса рекой. Ведь сразу после того, как Лорд согласился сохранить жизнь той-о-ком-тоскует-его-сердце – а Северус достаточно умен, чтобы ни на секунду ему не поверить – он поспешил к единственному человеку, который действительно мог её защитить. — Он убьет их… - С порога заявил Северус, врываясь в большой теплый кабинет, объятый светом камина и пары парящих над потолком сгустков желтоватого света. Северус быстро зашагал по направлению к величавому рабочему столу, за которым восседал замшелый старик с длинной серебристой бородой, спускающейся до самого пояса.  — Спасите их…Защитите их всех… - не переставал твердить Северус Снейп, упираясь взглядом истинного раскаянья в глаза старого волшебника, которого раньше не переносил даже на вид. — Вы должны защитить их от него, Дамблдор. — А что я получу взамен, мальчик мой? – Лукаво блеснул голубыми глазами маг. — Все что угодно, все что хотите…я сделаю все, только защитите Лили, прошу… - Северус проговорил все на одном дыхании, оставив свою каменную маску за дверью кабинета. Стоило бы ему увидеть себя со стороны, как он снизошел бы новой ненавистью к себе. Северусу давно противили любые эмоции, а сейчас он болтыхался в них, будто среди вод глубокого океана. Дамблдору явно понравился такой расклад дел, он даже не стал этого скрывать от своего гостя. В конце концов он согласился на уговоры Северуса, и действительно дал указание защищать семью Поттеров…целые пару дней. Но даже величайшему волшебнику не дано было обмануть Темного Лорда. Кто знает, что именно случилось в ту ночь 31 октября… Всем известно только одно – семейство Поттеров мертвы, все кроме мальчишки, из-за которого начался весь сыр-бор. Лорд исчез в том самом доме в Годриковой Впадине, где пытался избавиться от своего пророчества. А Северусу Снейпу осталась лишь боль, которую он заглушал сущей ненавистью ко всему и ко всем…к этому мальчику Поттеру, который должен был умереть вместо своей матери; к своему повелителю, который убил её только чтобы показать Северусу, что тот не имеет права просить; к старику Дамблдору, который так и не ответил, почему не спас это семейство, хотя мог, Северус знал, что мог; и к этой девчонке, которую тащил за руку через толпы разбегающихся бывших союзников, которых Северус тоже призирал, как и самого себя. Когда Северус вывел Гвенди из поместья чудовищ, их орошил холодный осенний дождь. Капли стекали по лицу, попадали за шиворот, и девочка чувствовала, как водой наполняются её туфельки, а в следующее мгновение все исчезло. Прозвучал хлопок, и Гвенди показалось, что её вывернуло наизнанку, ей даже подумалось, что очень даже хорошо, что она не ела пару дней. Когда девочка снова открыла глаза перед ней уже не раскрывался вид на охваченные пеленой дождя холмы, старый дом, где поселились чудовища или на дряхлую деревушку у его подножья. Кругом царил сущий мрак, а сквозь эту темноту пробивались облики множества кустарников и деревьев, возвышающихся до самого неба. А само это небо оказалось чистым и блестящим, будто бы те волшебные ткани, из которых делают платья принцессам, - решила маленькая мисс Роуз. Северус резко свернул и потащил девочку вглубь лесной чащи. — Мы пойдем в лес? – Шепотом вопросила девочка, тут же спотыкнувшись о сухой корень дерева. — Это самый короткий путь, - отчеканил мужчина, не замедлив ход, даже когда девочка спотыкнулась во второй раз. — А куда вы меня ведете? – Не прекращала вопросы Гвенди. — Узнаете, когда окажемся на месте. Больше Гвенди вопросов не задавала. Когда путники оказались внутри темной чащи, звезды скрылись от их глаз. И девочке даже показалось, что будь на небе яркое солнце, здесь, внутри леса было бы настолько же темно. Деревья росли до такой степени густо и высоко, что закрывали собой все окружение. И чем глубже Северус и Гвендолин входили в лес, тем холоднее становилось вокруг, к тому же откуда-то появился моросящий туман. Несмотря на это девочке вовсе не было страшно, даже если мистер Снейп вдруг захотел бы бросить её в этом месте одну. Гвенди казалось, что она хорошо знает это место. Это ведь Талгейский лес* – думала она – а значит, обязательно нашелся бы кто-то, кто сжалился над ней и помог найти дорогу. Опасения Гвенди вовсе не оправдались, Северус не оставил её в лесу, а вывел с его обратной стороны. От картины, дожидавшейся их по другою сторону, у Гвендолин перехватило дыхание. Они оказались на громадной скале, на другом конце которой стоял гигантский замок с десятками остроконечных башен. Его стены переливались под натиском лунного света, а в множестве окон отражались тысячи звезд. У Гвенди не осталось сомнений, что этот замок волшебный. — Идемте. – Строго сказал мужчина, снова потянув девочку за собой. Теперь Гвенди спотыкалась и падала все чаше, потому как ни на секунду не могла оторвать взор от открывшегося вида. Они шли около десяти минут по просторному полю и еще десять по территории около замка, и когда добрались до высоченной резной двери, как поняла Гвенди, служащей главным входом, она выдохнула с облегчением. Ноги девочки гудели от напряжения, а все тело выдохлось от нагрузки. Отсутствие пищи на протяжении пары дней – дало о себе знать, к концу пути девочка практически повисла на руке вышагивающего впереди мужчины в черном. Северус Снейп взмахнул волшебной палочкой и двери с гудением, жужжанием и скрипом отворились, открывая взору высокий просторный коридор. Восхищение захватило Гвенди с новой силой, и улыбка на её лице стала еще шире, а лазурные глаза засветились от счастья. — Что это за место? – Восторженно спросила девочка. — Это Хогвартс, - безучастно ответил её спутник. Когда они проходили мимо многочисленных портретов на стенах, те начинали ворчать и недовольно перешептываться, мол, что это гости пожаловали в такой поздний час. А вот рыцарские доспехи, оставленные на каждой развилке коридоров, продолжали кланяться, стоило бросить на них взгляд. Девочка едва поспевала за своим спутником, ей приходилось чуть ли не бежать, потому, когда тот резко остановился, Гвенди врезалась прямиком в его спину и тут же схватилась за нос, который пронзила острая боль. Выглянув из-за спины мужчины в черном, девочка увидела, что перед ними тупик. Путники уперлись в стену с каменной гаргульей, которая показалась Гвенди очень милой, будто бы та улыбалась своими каменными глазками-бусинками. — Помадные мушки… - произнес Северус, глубоко вдохнув и чуть перекривив лицо. Гвенди только и успела посмотреть на мужчину, словно на сумасшедшего. С чего это он говорит со статуей, да еще и такие глупости. Но в этот же миг гаргулья отъехала в сторону, открывая за собой полукруглую дыру, служившую входом в другое помещение. Северус ухватился за запястье девчонки во много прытче. Ей показалось, что еще пару минут такой хватки, и она вовсе перестанет чувствовать свою руку. Внутри их ждала небольшая винтовая лестница, ведущая в башню. А когда путники преодолели и её, оказались в уютном круглом кабинете, обставленном книжными стеллажами со всевозможными склянками и посеребренными приборами. В камине потрескивали догорающие угли, а на большом роскошном письменном столе, стояла одинокая сервизная чашечка, доверху наполненная парящим горячим чаем. Гвенди во все легкие вдохнула сладкий карамельный аромат, витающий в воздухе и с блаженством прикрыла глаза. В противоположной части комнатки приоткрылась еще одна дверца, полностью слившаяся со стеной. Гвенди её обнаружила только когда из нее вышел чудной старик в лиловой мантии до самого пола, длиннющей серебристой бородой и практически такой же длинны волосами, обрамляющими его лицо. — Я привел её, Дамблдор, - бесцветно бросил Северус, подтолкнул девочку вперед и наконец-то отпустил её руку. Гвенди судорожно начала потирать запястье, на котором даже остались отпечатки его пальцев. — Ооох…мисс Бродевик, ну неужели… - восторженно воскликнул старик, — Я вас ждал. Ваш чай стынет… - Волшебник лукаво улыбнулся и указал ладонью на чашку, стоявшую на соле со стороны гостевого стула.  — Вы профессор Дамблдор? Директор Хогвартса? – Не веря своим ушам произнесла девочка и подалась вперед, — Мама говорила, что вы величайший волшебник нашего времени. — Ваша мама явно мне льстит, дитя мое, - еще шире улыбнулся директор и еще раз указал на гостевой стул, тот по велению руки волшебника чуть отъехал от стола, приглашая присесть. Сам Дамблдор уселся на свое кресло из темного лакированного дерева с резной спинкой. — Я выполнил ваше поручение, директор, - неожиданно напомнил о себе черный рыцарь, — Я могу идти? — Конечно, Северус, конечно. Ты можешь идти, мы поговорим обо всем позже… - добродушно проговорил старик, но половинки его очков колко блеснули, отчего Гвенди показалось, что у мистера Северуса Снейпа могут сложиться какие-то проблемы с директором, и ей очень захотелось его догнать, но вместо этого она присела на стул и обняла руками горячеватую посудину с чаем. В кабинете остались только они двое, не считая множества посапывающих во сне портретов на стенах. — Хотите лимонные дольки, мисс Бродевик? – предложил волшебник и протянул тарелку, набитую сладостями с горкой. Гвенди очень хотела лимонные дольки, Гвенди хотела все что угодно, хотя бы что-нибудь, поэтому приняла тарелку с угощениями с широкой улыбкой и положила в рот сразу четыре штучки. Конфеты оказались настолько сладкими, что Гвенди сразу же обильно запила их чаем. — Моя фамилия Роуз, - наконец вымолвила она, — Гвенди Роуз. Я никогда не была Бродевик. Мисс Бродевик звали мою маму, но она давно умерла. — Знаю, дитя мое, знаю, - снова улыбнулся волшебник. — Что со мной будет? – Понурив голову вопросила Гвенди и почувствовала, будто бы от волнения съеденные ею лимонные дольки попросились обратно. Ей так нравилось быть здесь, чувствовать себя наконец-то в безопасности, но она знала, что это не может длиться долго. Куда её отправят? Может в какой-нибудь приют для сироток? Почему мистер Снейп вообще привел её сюда? Почему Дамблдор хотел её видеть? Сотни вопросов роились в маленькой головке и ни на один Гвенди не могла найти ответ. Она молчала, пребывая в своих мыслях, а Дамблдор смиренно наблюдал за ней, будто что-то выжидал. И вот в главные двери кабинета прогремел торопливый стук. Не дожидаясь приглашения, в кабинет пожаловала женщина в зеленых одеждах, быстрым шагом обогнула половину комнаты и остановилась около стола директора. — А вот и ответ на ваш вопрос, мисс Роуз, - хитро подмигнул девочке старик и приподнялся со стула, приветствуя гостью, - Профессор МакГонагалл, вы как раз вовремя. — Это она? – нелюбезно вопросила женщина, - Как же это? От ребенка столько несчастий… По приходу знакомой директора, Гвенди замерла на месте и боялась даже шевельнуться. Женщина вызывала у нее сущий ужас. Её лицо выглядело так, будто она всегда была готова кого-то сильно отругать. Она так испугалась женщины, что уже и позабыла, что часами ранее сидела в темницы у самого Темного Лорда. — Ну-ну, Минерва, зачем же вы так… девочка ни в чем не виновата… - успокоил волшебник гостью своего кабинета. — Не виновата? – Вдруг включилась в разговор Гвенди, — В чем не виновата? Женщина посмотрела на девочку с явным недоумением, а затем перевела требовательный взгляд на директора. — Она не знает, Альбус? Все тело Гвенди мгновенно налилось свинцом, а на душе заскребли кошки. — Мистер Лорд расшифровал знамения. – Догадалась Гвендолин и придержавшись о стол, встала с места. — Мистер Лорд? – Возмущенно переспросила профессор МакГонагалл. — Зови его по имени, Гвендолин, - директор посмотрел на девочку поверх очков, — Его зовут Волан-де-Морт. — Ну уж нет, Альбус, - возразила женщина. — Не хватало, чтобы она расхаживала по Франции, всюду выкрикивая имя Сами-знаете-кого. — По Франции? – Беззащитно прошептала девочка и села обратно на стул. — Ох, вы и это ей не рассказали директор… - гостья совсем разгорячилась, её щеки заплыли гневным румянцем, а темные волосы, собранные в высокую прическу, сильно распушились. — Чем же вы занимались все это время, пока меня не было? — Мы молчали… - горестно сказал волшебник, — Не забывайте, мой дорогой профессор, что не только вы и я потеряли дорогую нам семью Поттеров, но и эта девочка многое потеряла. Чего стоит её пребывание в темницах Волан-де-Морта. Профессор МакГонагалл побледнела, а брови её взметнулись в скорби и сострадании. — В темницах? – Спустя целое мгновение переспросила женщина, устремив печальный взгляд на девочку. Гвенди показалось, что гостья директора взглянула на неё совсем по-другому, не так как раньше. — Вас там насильно держали? — Меня не держали, - заметила девочка, — Просто не выпускали. Женщина пробежалась новым осмысленным взглядом по одеяниям девчушки, и будто только сейчас заметила кровавые потеки и прочие ссадины, только сейчас они обрели в её понимании новый смысл. — О, дорогая… - выдохнула профессор МакГонагалл и присела на второй гостевой стул, заключив лицо в ладонях. — Ваша мама была не последним человеком для Хогвартса, - мягко проговорил Дамблдор, обращаясь к девочке, — И ваш дар слишком значим для нас, потому было решено, что мы обязаны взять заботу о вас, мисс Роуз. — Вы позволите остаться мне в Хогвартсе? – Гвенди словно открыла в себе второе дыхание. Гостья оторвала лицо от рук и снова посмотрела на Гвенди, тогда каким-то образом та поняла, что вовсе они не собираются оставлять её в Хогвартсе. Директор объяснил Гвенди, что они долго решали, как именно поступить, но все же остановились на том, что девочке будет слишком опасно оставаться в Англии, пока сутолока с приспешниками Волан-де-Морте достигла высшей ступени сумасшествия. «Не хватало, чтобы вы, не дай Мерлин, попали под суд» - подтвердила суровая женщина, которая теперь казалась Гвенди менее свирепой. Преподаватели также донесли до девочки, что оставить юную волшебницу без обучения магии просто непозволительно, ведь это чревато неконтролируемыми выбросами энергии, потому они подобрали для нее другую школу. «Шармбатон ничуть не хуже Хогвартса» - заверил её директор. Мысль, что придется уехать – доводила Гвенди до мурашек. Глаза наполнялись влагой сами собой, а затем слезы кропили в тарелку с лимонными дольками под носом девочки. Ей противила идея уезжать из Хогвартса. С тех пор как женщина в черном сожгла её домик, а вместе с ней и всю её жизнь – только сейчас Гвенди почувствовала, что может обрести новый дом в этом волшебном месте. А теперь ей говорят снова все потерять. Заставляют учиться в школе, про которую она и знать ничего не знает, а что еще хуже, на каникулах ей придется приезжать, а впоследствии и жить с загадочной женщиной, которую профессор МакГонагалл объявила своей дальней родственницей и назвала – Корнелией Урхарт. — Я уже связался с мадам Максим, - проговорил директор, сверля девочку голубыми глазами, - Мы пришли к соглашению, что обучение должно начаться незамедлительно. Мисс Роуз, вам уже исполнилось восемь, я прав? — А какой…сегодня день? - Тоскливо прошептала девочка, устремив взгляд на все те же сладости в тарелке. — 31 октября, дорогая, - с состраданием ответила профессор МакГонагалл. — Получается, что исполнилось… — Это замечательно, - установил Дамблдор, — В таком случае, завтра утром начинается ваше путешествие. Профессор МакГонагалл, прошу, проводите нашу гостью в комнату, где она сможет привести себя в порядок и отдохнуть, - обратился волшебник к строгой даме.   Временная спальня Гвенди очень понравилась, она оказалась большая и уютная, оттого девочка еще больше погрустнела, что завтра утром ей придется уезжать. Гвенди только на секунду прилегла на большую мягкую кровать… «Только чуть отдохну и займусь ванными процедурами, – думала она – Честно-честно», но до ванны девочка так и не дошла, потому проспала в одежде, в мокрых сандалях до самого утра, пока её не разбудила Минерва МакГонагалл и не отругала за то, что девочка до сих пор валяется в постели, еще и со вчерашнего вечера не привела себя в порядок. Смастерив на скорую руку с помощью волшебной палочки незамысловатое платьице и мантию для девочки, женщина по-матерински умыла её грязное, запачканное сухой кровью личико и даже заставила принять душ. — Ой! – Воскликнула Гвенди, ожидая, когда строгая профессор примется за вычесывание её спутанной гривы, — Как же я буду учиться в той школе, если я французского не знаю? — Не переживайте, мисс Роуз, - ответила женщина, — В Шармбатон потому и берут с восьми лет – чтобы подготовить новеньких. Так как в Шармбатоне многие ученики пребывают из дружеских стран – на французском говорят далеко не все, и первые три года эти уроки будут входить в обязательный перечень. После чего вы сдадите экзамены и только тогда перейдете на первый курс академии. — А что, если у меня не выйдет сдать экзамены? – Стушевалась девочка. — Боюсь, у вас не будет выбора, - сердито проговорила Минерва МакГонагалл, а затем не меньше тридцати минут расчёсывала золотые, будто литые из слитков, пряди Гвенди, которые назвала «неряшливыми космами», за что девочка сильно рассердилась на строгую даму, ведь своими волосами она всегда гордилась – они были точь-в-точь как у мамы.  — Что стало с тем мальчиком? – Решилась, наконец, спросить Гвенди профессора МакГонагал, когда они оставили временную спальню совсем позади и проходили по шумным коридорам. Теперь, когда помещения заполонили ученики – Гвенди нравилось здесь еще больше и ещё сильнее ей не хотелось уезжать. Здесь были дети намного старше Гвенди, а были и примерно того же возраста – они смеялись и дурачились, выглядели радостными и беззаботными, даже несмотря на совсем ранее утро. Гвенди вдруг показалось, что её понурая мордашка совсем не вписывается в атмосферу этого замка, а нередкие презрительные взгляды со стороны учеников только добавили девочке уверенности в её суждениях. «Может мне и вправду здесь не место» - горько успела подумать она, прежде чем Минерва ответила на её вопрос. — Профессор Дамблдор позаботился о его безопасности. В тишине они добрались до уже знакомой Гвенди каменной гаргульи. На этот раз и Минерва МакГонагалл произнесла глупости, чего девочка от нее ну никак не ожидала. Она, глядя на статую каменную гаргулью, со всей важностью сказала: «Лакричные палочки» – что очень сильно позабавило девочку – затем миновав винтовую лестницу, они оказались в директорском кабинете. Сегодня улыбка хозяина кабинета показалась Гвенди не такой теплой и искренней. Но она быстренько отмахнулась от настырных мыслей. Это было легко с учетом того, что все нутро начинало жутко колотить от настигающей её неизвестности, которая ждала впереди. Профессор МакГонагалл ухватила девочку за рукав её мантии и повела к камину, а когда они обе оказались внутри, стоя на черной пылюке из давно догоревших углей, женщина бросила что-то себе под ноги, догнав действо фразой «Оруж, 13, Дижон». Затем все вокруг полыхнуло зеленым пламенем, а директорский кабинет исчез из виду. И почему-то только в тот момент Гвенди подумала о том, что стоило бы попрощаться с мистером Северусом Снейпом.