Глава четвертая. Я сожалею о смерти Лили.

Настал тот день, когда Гвендолин могла стать полноправным посетителем подземелий. Северус Снейп категорично заявил, что не желает видеть любопытную особу в своей обитель до начала её практики, то бишь до начала занятий всех учеников. И мисс Роуз с честью несла этот приговор практически все каникулы. Почему практически? Потому что однажды подвернулась счастливая летняя неделька, когда за одним из ужинов преподаватель объявил присутствующим Большого зала, что собирается покинуть замок на некоторое время. И в первый же день отсутствия профессора Снейпа, Гвендолин принялась исследовать низшие этажи Хогвартса. Совсем не робея она прошлась по лабиринту коридоров и несколько раз даже умудрилась заблудиться. Несмотря на то, что девушка до последнего ожидала внезапной ловушки или какого-то подвоха, оставленного обитателем сие места – предчувствие не оправдалось и заваруха не представилась. В помещениях Подземелий было намного холоднее, чем на верхних этажах и очень сыро. Всюду витал затхлый землянистый дух. На вымощенных камнем стенах проявлялся зеленоватый налет, и на ощупь они казались склизкими и липкими. Здесь так же, как и на верхних этажах, находилось достаточное количество просторных классных комнат, в которых в учебное время года проходят занятия. Многие оказались заперты, а те, что принимали гостей, показались Гвендолин совсем жуткими из-за своей серой задумчивой ауры. Почему-то в подземельях хотелось скорбеть. Когда утром второго сентября Гвендолин наведалась в кабинет зельеварения, то осознала, что тот не сильно отличается от тех остальных, которые ей довелось посетить неделями ранее. В полумраке комнаты расположились с десяток парт для учеников, множество высоких шкафов, на полках которых стройным рядком стояли пыльные корешки фолиантов; несколько полноценных стеллажей были напрочь заполнены разного размера склянками с разноцветными жидкостями, а также сухими ингредиентами для зелий, которые к тому же были развешаны еще и по стенам в виде засушенных растений; ну и в довершение на каждой из полок можно было обнаружить по парочке стеклянных банок с плавающими в них заспиртованными частями когда-то живых существ. Гвендолин точно распознала в одной из банок хвост и лапки Растопырника, а в другой – целехонького Морского змея. Мисс Роуз наведалась в кабинет Зельеварения самой первой. Она совершенно недоумевала, где теперь её место (за парту ей не сесть, ведь она не ученица, но и за учительским столом её не ждали, ведь она не преподаватель), посему девушка осталась стоять в стороне, важно держа осанку и подбородок, как учили волшебников в Академии Шармбатон. Через время в класс принялись подходить ученики. Перед тем, как войти в кабинет, первокурсники с опаской заглядывали в дверную щелку, и на свое счастье, не обнаружив в помещении профессора, проходили и усаживались на свободные места. Вскоре столы были заполнены ребятами в мантиях с зелеными и красными эмблемами. До начала урока оставалось еще пять с лишним минут, но все до одного ученики, уже предчувствуя неладное, не позволяли своему голосу подниматься громче шепота. — Фред и Джордж называют его Ужасом подземелий, - говорил рыжий мальчик своему соседу по парте, которого Гвендолин знала как Гарри Поттера, — Говорят, в прошлом году он подвесил вверх ногами одного пуффендуйца…на целый урок! Лишь за то, что тот дважды ошибся в составлении рецепта зелий. — А ещё твои браться сказали, что профессор Снейп превращается в летучую мышь по вечерам, - надменно влезла в разговор мальчишек сидящая позади них ученица, — Ты и в это поверил, полагаю? —Тебя не спрашивали, Гермиона! – Грубо шикнул рыжий. — А меня не нужно спрашивать, если дело касается таких глупостей! – парировала та. — Рон, лучше не обращать внимания, - отдернул друга Гарри. Двери кабинета Зельеварения с силой распахнулись, поцеловавшись со стеной. В этот же миг, недавно пребывающий в помещении шепот застыл на губах учеников, и те с ужасом воззрились на Ужаса воплоти. Северус Снейп вихрем пронесся между парт. Его черная мантия подлетала высоко над полом, а строгий гул его шагов гремел в ушах. — На этом уроке не будет дурацких взмахов волшебной палочкой и глупых заклинаний, – начал тот, подлетев к своему рабочему столу, и круто обернулся к ученикам. — И потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, истончающие тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Но тех избранных, у которых есть предрасположенность я научу как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как закупорить смерть. Профессор произносил слова четко и резко. А от его низкого хладнокровного голоса даже у Гермионы не осталось сомнений, что перед ней Ужас подземелий. После этой короткой речи царившая в кабинете тишина стала абсолютной. Никто не осмеливался и пикнуть, да что там, никто не позволял себе набрать воздух в легкие, дабы не обращать на себя внимание профессора. Но кое-что все же разрывало тонкую завесу безмолвия – отчетливый звук пишущего пера, доносившийся со страниц пергамента Гарри Поттера. Гвендолин взглянула на мальчишку, не обращающего внимания на стремительный взгляд зельевара, от внимания которого этот звук так же не ушел. А когда мистер Снейп ступил по направлению к парте первокурсника, Гвендолин в безысходности прикрыла веки. — Но кое-кто из вас уже знает достаточно, чтобы игнорировать лекцию преподавателя и отвлекаться на собственные жалкие вопросы, далекие от учебной программы, - буквально прогремел голос Снейпа, но Поттер и тогда не обратил никакого внимания на преподавателя, продолжая черкать в своем пергаменте. — Поттер! – Воскликнул мужчина, очутившись прямиком подле парты мальчика. Только тогда первокурсник вздрогнул и отбросил перо в сторону, с испугом гладя на профессора снизу вверх. — Что я получу, если смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? – скрестив руки на груди, поинтересовался профессор. Брови мальчишки взметнулись вверх, а глаза расширились до размера сиклей. Он словно онемел, пялясь на угрожающий взор мужчины. Тем временем Гермиона в нетерпении ерзала на стуле, вытягивая руку далеко вверх, показывая, что готова ответить. — Я не знаю, сэр, - ответил Гарри. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? – Вновь задал вопрос Ужас подземелий, не обращая внимания на девочку, которая с трудом сдерживала себя от того, чтобы не вскочить на парту, дабы тянуть руку еще выше. — Я не знаю, сэр, - признался первокурсник. — Очевидно, известность ударила вам в голову, и вы даже не удосужились прочитать учебники прежде, чем приходить на урок. – Заметил Снейп, — Попробуем еще раз. В чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Гермиона в конец потеряв терпение, встала с места, вытягивая руку к потолку. — Я не знаю, - тихо произнес Поттер, — Но мне кажется, что Гермиона точно знает, почему бы вам не спросить её, сэр? С последних парт послышался смех. Его источником стали трое мальчиков. Тот, что сидел в середине – бледнолицый, с волосами цветом еще белее и чересчур высокомерным выражением лица; А его бока подпирали два приятеля – щекастые и нескладные. Они напомнили Гвендолин Траляля и Труляля. Девушка вслух усмехнулась этой мысли, совсем позабыв, где находится. — Сядьте! – Рявкнул Снейп, на мгновение повернувшись к Гермионе, а затем резко обернулся, уколов взглядом свою подопечную, будто пронзив копьем. — Мисс Роуз ответит на мои вопросы, раз уж ей не пристало стоять в стороне и мудро помалкивать. — Меня рассмешила вовсе не ирония мистера Поттера, профессор, - сделав шаг вперед с улыбкой проговорила девушка. — Отвечайте! – Приказал тот. — Что ж… - выдохнула шармбатонка и оказавшись около парты незнайки первокурсника начала объяснение, — Из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, мистер Поттер, ещё это зелье принято называть Напитком живой смерти; Безоар – это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха – это одно и то же растение, также известное как аконит. Девушка вновь посмотрела на профессора, тот не проронил ни единой эмоции. — Записывайте то, что сказала мисс Роуз, - скомандовал он, оглядев весь класс и вновь остановив взор на Гарри, — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора. Вторая часть занятия оказалась практическая. Профессор приказал Гвендолин раздать всем котлы и ингредиенты, а сам принялся записывать на доске последовательность приготовления зелья. Всего за один урок со Снейпом Гриффиндор умудрились лишиться порядка двадцати очков, а ведь год только начался, и они до сих пор еще не успели заработать ни одного, потому начали уходить в минус, из-за чего то и дело причитала та самая девочка с каштановой копной на голове, по имени Гермиона Грэйнджер. Зато Слизерину только и делали, что прилетали дополнительные очки, хотя надо отдать должное, довольно заслуженно. Может Снейп и был к ним снисходительнее, потому что являлся деканом этого факультета, но и своих не переставал критиковать. Белобрысый мальчишка, имя которого Драко Малфой – единственный из класса, кроме разве что Гермионы, которому удалось сварить почти что идеальное зелье. И пускай Снейп скрепя сердцем в конце урока все же отдал пять очков за зелье Грейнжер, Малфою он подарил все семь. Пока Снейп вернулся к своему столу, чтобы ознакомиться с школьными списками, Гвендолин расхаживала между партами, наблюдая, как ребята взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступнях змеиные зубы. Чаще всего девушка подходила к Невиллу Долгопупсу – мальчику, жабу которого она встретила вчера после ужина. Про себя Гвендолин обзавелась для него прозвищем: «Человек – катастрофа». Парнишка умудрился всего за один урок сломать пару перьев, разбить склянку, которая была заколдована на неразбивание, а ещё он успел пару раз напутать с ингредиентами, отчего ему пришлось начинать зелье заново уже в третий раз. Но сейчас Гвендолин с облегчением заметила, что отвар почти готов и сейчас непутевый гриффиндорец ничего не напутал. Осталось лишь добавить последнюю составляющую и зелье… Тут Гвендолин заметила, как мальчик поднимает миниатюрную миску с серебристыми острыми иглами и без обиняков высыпает все содержимое в кипящий котел. — НЕВИЛЛ! НЕТ! – С ужасом вскрикнула девушка, но зелье уже вспыхнуло зеленым дымом и взорвавшись, будто жерло вулкана, полилось за края, разъедая котел изнутри и превращая его в бесформенную кляксу. Стекая на каменный пол, зелье прожигало дырки в ботинках учеников, которые не успели убежать. Остальные ребята забрались на столы парт с ногами, а Невилл, которого с ног до головы окатила едкая зеленая жижа, взвыл от боли. — Идиот! – прорычал Снейп, в два шага оказавшись возле парнишки и одним движением руки сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа заревел пуще прежнего, а на его лице и на открытых участках кожи начали проявляться красные волдыри. — Отведите его в больничное крыло, - распорядился профессор, обращаясь к другу Невилла, которого мальчик звал Симусом. — А вы все можете быть свободны, - сообщил мужчина остальному классу, — Урок окончен. Кабинет стремительно начал пустеть. И когда внутри помещения не осталось никого, кроме Гвендолин и самого профессора, тот обернулся к помощнице и сверкнул своими глазами, точно молниями. — А вы, позвольте узнать, куда смотрели? – Сквозь зубы прошипел тот. — Обвиняете в случившемся меня? – Вскинув в недоумении брови, вопросила Гвендолин. — Я оставил вас с учениками как раз для того, чтобы не допустить подобного. Но вы даже это задание умудрились провалить. — Дамблдор обещал мне практику в приготовлении зелий, а не подработку нянькой, - справедливо заметила девушка. — Пока что я убедился лишь в том, что вы владеете программой первого курса, но этого мало, чтобы позволить вам коснуться даже бумаги с рецептами. — Что же вам мешает проверить меня в прочих знаниях, мистер Снейп? – с холодным спокойствием и приторно учтивой улыбкой поинтересовалась Гвендолин. — Кто учил вас в Шармбатоне, мисс Роуз? – Вместо ответа вопросил профессор. — Ларуш, - пренебрежительно усмехнулась девушка, — Тристан Ларуш. — Могу поспорить, изучали Расширенный курс Бораго? – Больше утверждая, чем спрашивая, произнес он. — Разумеется, - улыбнулась девушка, - Посредственный преподаватель мог предложить только посредственное пособие. На неожиданный выпад помощницы, профессор заинтересованно выгнул бровь. — Я знавал Ларуша, - начал тот, —Единожды мы встретились на конференции зельеваров, но этого хватило, чтобы впредь я не посещал подобные мероприятия. Мне лишь интересно, как вы сумели не поладить со стариканом, который падок на женские прелести. Девушка не удержалась и скривила лицо, припомнив, как противный Ларуш любил злоупотреблять своим положением и частенько Гвендолин приходилось ловить его скукоженные морщинистые руки в неположенных областях на своем теле. А стоило ей вспомнить его жадный похотливый взгляд, которым он одаривал каждую барышню, посещающую урок зельеварения – девушка и вовсе вздрогнула. Справедливости ради стоит отметить, что подобное внимание смущало всего пару учениц, а остальные принимали нездоровый интерес профессора за комплимент и в ответ любили заигрывающе похлопать ресничками, не забыв про обаятельную улыбку. —  Потому что ему не нравилась позиция в отношении его предмета, которой я следовала с самого первого курса, - наконец ответила она. — Неужели, - усмехнулся зельевар, снова изогнув бровь. Этот жест профессора показался Гвендолин прямо-таки забавным. — Поделитесь. — Я всегда считала, что успеха в зельеварении можно достичь только методом проб и ошибок. А слепое доверие учебникам только губит потенциал. Потому после пары раз, когда тексты оказывались недейственными и не раскрывали все возможности снадобий, я перестала действовать строго по инструкции, подбирая для себя более удобные и эффективные способы приготовления. — И в какие рецепты вы вносили изменения? – Самодовольно вопросил Снейп. — Почти в каждое из учебника, в той или иной степени. — Бодроперцовое проходят на пятом курсе, что насчет него? — Я посчитала, что пять капель саламандровой крови не хватает… — Рискованно… - перебил Снейп помощницу. — …но если добавить шесть – возросла бы вероятность подорвать всю школу. И хотя уроки Ларуша мне никогда не приходились по душе, так рисковать я не имела возможности, – не обращая внимание на пререкание продолжила девушка. — Повторюсь, что на мой взгляд пять капель мало. Тогда я долго размышляла, чем можно разбавить злополучную шестую каплю, дабы поубавить концентрацию. — Интересно, так и к какому выводу вы пришли? — Медовая вода, - ответила шармбатонка. — Не зря её используют для приготовления противоядий, верно? Этот компонент имеет свойство впитывать излишки ядовитых веществ. Если смешать последнюю каплю один к одному, то составы поглотят друг друга, оставив ту необходимую составляющую, которой не хватает. — Это интересное предположение, - нахмурился профессор, — Но чересчур неоправданный риск. Тем более, что эффективность данного метода недоказуема. — Еще как доказуема, - возразила девушка, — я проводила сравнительные исследования. И выявила, что если Бодроперцовое по старому рецепту помогает лишь в случае простуды, то усовершенствованное борется даже с сильным гриппом.  — Что вы сделаете с Дремоносным бобом для изготовления Напитка живой смерти? — Снова задал вопрос профессор, едва Гвендолин удалось договорить. — Чтобы сок шел лучше, боб необходимо размять, - не задумываясь ответила девушка, — Можно просто лезвием ножа или… — Сколько бобов вы используете? – Вновь прервал объяснение своей помощницы мужчина. — Я использую девятнадцать бобов, но лишь потому, что до сих пор не нашла верное количество, - невесело проговорила Гвендолин, чувствуя, что самоуправный экзамен профессора провален. — Попробуйте тринадцать, - сухо проговорил Снейп и на этом закончил с опросом. Он развернулся на пятах башмаков и вернулся к своему столу, продолжая просматривать списки учеников. — И что в итоге? – прервала тишину шармбатонка. — Я имею в виду, что с моей практикой? — Не знаю, что вам обещал Дамблдор, но мне, как сам директор выразился, предоставил пару лишних рук. И потому только я волен находить им применение – сегодня ваши руки нужны для отмывания до блеска всех используемых на прошедшем занятии котлов. – ответил мужчина, не поднимая глаз. — Приступайте. — Полагаю, сделать это необходимо без применения магии? – С улыбкой уточнила Гвендолин. — Разумеется.  Сопротивления и пререкания бесполезны – решила Гвендолин – ведь только наведут больше гнева на сердитого профессора. Потому девушка молча взялась за работу. Отставив котлы в одно место, шармбатонка только на пятом умудрилась бросить взгляд на внешнюю сторону своей ладони, заметив, что та пребывает в густой крови. А в центре кровавого переполоха красуется лопнувший волдырь. Должно быть пару капель испорченного зелья Невилла отскочили на руку девушки, когда она прикрывала лицо от взрыва. — Профессор, я могу…? - начала та, но преподаватель в очередной раз прервал её. —  Третья полка слева, - коротко бросил мужчина. Когда Гендолин наведалась к третьей полке слева – обнаружила там необходимый ей экстракт Бадьяна. Откупорив крышку, шармбатонка вдохнула резкий пряный аромат зелья. Привычка проверять зелья по запаху ни раз спасала девушку от непредвиденных просчетов. Она твердила себе, что никогда не стоит доверять картинкам, а тем более этикеткам на флаконе. Ведь свой естественный вид зелье меняет только при значительном вмешательстве, зато аромат приобретает новые оттенки, стоит добавить в элексир всего каплю чужеродного продукта. Впрочем, этим экстрактом Гвендолин оказалась вполне довольна. — Стоит сначала обезболить, - проговорил профессор, наблюдавший за девушкой с самого начала. Но он опоздал со своим замечанием, ведь шармбатонка уже выливала желтоватую жидкость на свою рану. На удивление профессора, который знал про нестерпимый болезненный эффект, сопровождающий лечение, девушка продолжала оставаться абсолютно спокойной, и даже не дрогнула в лице. — Мне не больно, мистер Снейп, - заявила она, возвращая склянку на свое место. Еще в течении получаса Гвендолин справлялась со своей работой, заключавшейся в отмывании использованных котлов. При этом она чувствовала затылком острый взгляд профессора, точно лезвие ножа, приставленное к лопаткам. На тридцать первой минуте её терпение лопнуло, и она оборвала гнетущую тишину. — Выходит, вы были знакомы с родителями Гарри Поттера? – Спросила шармбатонка, обернувшись, и в этот же миг встретилась с полными подозрения глазами. — С чего вдруг такая уверенность? – Вопросил он в ответ, в призрении сузив веки. — В ином случае, зачем высказывать сожаление о тех, с кем никогда не был знаком… - пожала плечами девушка, возвращаясь к своей работе. — Если вас, мисс Роуз, терзают навязчивые идеи, вам прямая дорога в Мунго – отделение психотерапии, но никак не в Хогвартс. — Я о вашем первом вопросе, адресованном мистеру Поттеру, - не обращая внимания на грубость мужчины, продолжила Гвендолин. — Я с давних пор увлекаюсь травологией, в том числе флориографией. Цветы умеют говорить, и их язык способен сказать о многом. Даже больше, чем простые слова. По образовавшейся тяжелой тишине Гвендолин поняла, что попала не в бровь, а в глаз. И успела самодовольно усмехнуться прежде, чем снова заговорила. — Полынь испокон веков символизировала горькое сожаление. А цветок асфоделя – это одна из разновидностей обыкновенных лилий, означающих с викторианской эпохи – утрату и разлуку. Любой другой, возможно, не обратил бы на такое совпадение внимание. Честно признаюсь, я тоже не придала бы этому значения, если бы не знала, что мать мистера Поттера носила при жизни имя Лили. Таким образом, я сделала вывод, что ваш вопрос был не случайным и нес в себе скрытое послание, в котором вы, профессор, сказали мальчику, что горько сожалеете о смерти его матери. Вы сожалеете о смерти Лили. Гвендолин услышала звук ломающегося пера и поспешно обернулась. Профессор сидел, направив взор на пергамент под носом, а его рука сжимала остаток изувеченного пера с такой силой, что белели даже костяшки его пальцев. Когда через мгновение тишины тот все же поднял глаза на свою подопечную, у девушки перехватило дыхание и мороз прошелся по коже. Никогда еще за время знакомства с мужчиной, ей не приходилось различать столько эмоций, но вовсе не на каменном как прежде лице, а в его черных пронзительных глазах. Они говорили так много…настолько много, что Гвендолин не удалось распознать ничего конкретного. — Убирайтесь. – Прошипел Снейп. — Мне так жаль… - быстро зароптала девушка. — Мне не нужна ваша безмозглая жалось, - стиснув челюсть ответил профессор, — Вон! Гвендолин понадобилась всего секунда, чтобы вновь взять себя в руки. — Я закончила с котлами, - смиренно предупредила она прежде, чем покинула кабинет зельеварения.

***

В кабинете, в котором ученики Хогвартса изучали трансфигурацию пребывала непринужденная тишина. Где-то за кулисами все же прорывался треск пламени в настенных канделябрах, гул беготни ребят за затворенными дверьми комнаты и тихий шелест пара, струившийся из носика фарфорового чайничка. За парой высоких окон с гранитной огранкой доживало свой час усталое солнце, отбрасывая порозовевшие лучи на холмы и расположенный на них замок, раскрашивая краской серые стены и полы кабинета. Декор помещения был выполнен строго и со вкусом, подстать своей хозяйке, которая гостеприимно разливала чай в две маленькие фарфоровые чашечки. Кроме чайного сервиза на преподавательском столе красовалась хрустальная ваза со свежей композицией из распустившихся цветов мяты* и васильков, которые Гвендолин успела собрать для тетушки, когда прогуливалась в Запретном лесу, проветриваясь после разговора с невежей зельеваром. — Значит, он заставил тебя отмывать котлы… - едва сдерживая улыбку проговорила профессор МакГонагалл и следом отставила чайничек в сторону. — Представьте себе, тетушка, - возмутилась Гвендолин, едва касаясь губами чашки с горячей жидкостью, — Я прошла через семь курсов в Шармбатоне, чтобы два года отмывать котлы, вместо действительно стоящей практики. — У профессора Снейпа скверный характер, но поверь, он способен многому тебя научить. — Вы знаете, почему Дамблдор поспособствовал моему возвращению? – осторожно поинтересовалась девушка, — Что-то мне подсказывает, что я здесь вовсе не ради того, чтобы подтянуть навык в приготовлении зелий. Это как-то связано с тем, что Гарри Поттер поступил на первый курс? — Я последний человек, с которым ты можешь обсудить это, дорогая, - выдохнула женщина и недовольно поджала губы, - Директор давно вычеркнул меня из круга доверенных лиц. С того момента, как война закончилась, он и мистер Снейп часто шушукаются по углам, а меня никогда не посвящают в суть своих заговоров. Впрочем, я все ещё заместитель директора, а значит имею какое-никакое место в этом учебном заведении. — Вы ошибаетесь, тетушка, - снисходительно улыбнулась Гвендолин, — Директор не обременяет вас своими заботами вовсе не потому, что не доверяет. Он всего-то не хочет ввязывать вас в опасные игры. — Как ты можешь быть так уверена, ведь сама говорила, что твой дар иссяк, - недоверчиво хмыкнула женщина. Вместе с тем достав волшебную палочку, профессор принялась наколдовывать на ученических столах книги и атрибуты для занятия, которое должно начаться по окончанию перерыва. — Не обязательно быть провидицей, чтобы разбираться в людских чувствах, - парировала девушка и последним глотком опустошила чашку с уже порядком остывшим чаем. — Я пробыла в Хогвартсе достаточно, чтобы уловить суть ваших отношений – вы, тетушка, для директора словно младшая сестра, разве вы не наблюдали? Профессор МакГонагалл ответить не успела, потому как в кабинет ворвался мальчишка, судя по возрасту – первокурсник. И преодолев помещение наполовину – стремительно остановился, испугавшись требовательного взгляда женщины. — Немедленно выйдите из класса! - строго произнесла профессор, натянувшись, точно струна. Гвендолин не успела моргнуть, как пятки мальчишки сверкнули, и тот вновь оказался за дверью. Девушка усмехнулась тому, как из добродушной тетушки Минерва МакГонагалл могла всего за мгновение стать властным преподавателем. Профессор МакГонагалл действительно вселяла ужас, почти как Северус Снейп, но если последний брал страхом, то Минерва – уважением. Женщина отличалась всегда идеально ровной осанкой, важно вздернутым подбородком и неизменно безупречным внешним видом. Охапка отдающих серебром волос регулярно оказывалась собрана в высокую прическу, скрытую широкобортной остроконечной шляпкой. Изумрудные одежды женщины послушно спадали вниз на каменный пол, непрестанно следуя за торопливым шагом каблучков своей хозяйки. МакГонагалл обладала чрезмерно требовательным нравом ко всем ученикам без исключения, а еще строже она вела себя по отношению к тем, кто был ей небезразличен. Потому отношения Гвендолин и Минервы далеко не сразу достигли уровня, когда им обеим перехотелось насылать друг на друга стаю Мантикор. Женщина была скупа на похвалу и выражение собственных чувств, будто обыкновенная улыбка могла уничтожить отточенный годами образ. А когда Гвендолин еще могла читать людей с помощью дара, она постоянно ощущала исходящую от тетушки печаль и тоску, ошибочно предполагая, что именно она служила причиной такого расположения духа профессора. Прошло много лет прежде, чем девочке удалось прознать истинный фактор её негодующего душевного состояния. — Тетушка, вы ведь преподавали в Хогвартсе, когда учеником был мистер Снейп, верно? – Вопросила Гвендолин, когда профессор присела в свое кресло и наконец-то обратилась к чашке с чаем. — Так и есть, - ответила женщина, приподняла брови в ожидании последующего вопроса. — Он дружил с родителями Гарри Поттера? — Что ты… - нахмурилась профессор, — Совсем наоборот. Они совершенно не ладили, особенно с Джеймсом и его компанией. Помню, как разнимала их постоянные драки и магические дуэли – будто было вчера. — Хм… - недоумевала девушка, —Выходит, я ошиблась. Ведь я предполагала, что у мистера Снейпа были близкие отношения с мамой Гарри. — Чтож... – задумалась женщина, — Да, разве что с ней… Но это длилось не долго. Северус был замкнутым мальчиком, совсем нелюдимым. Первое время он дружил с Лили Эванс, но при зачислении в школу друзей распределили на разные факультеты. Мистер Снейп попал на Слизерин, а мисс Эванс примкнула к Гриффиндору (там она и познакомилась с Джеймсом Поттером – своим будущим возлюбленным). Короче говоря, дорогая, вражда факультетов и тут сыграла свою роль. Уже к концу первого курса их привязанность друг к другу переживала испытания, а в последующие годы Северус все чаще начал попадаться мне в окружении свиты Малфоя. Слышала о семействе Малфоев? — Они знамениты? — Древний чистокровный род, - пояснила МакГонагалл, — Те еще нарциссы. Кстати, в этом году в Хогварт поступило их чадо. Драко Малфой. — Блондин с не сходящим с лица высокомерием… – хохотнула Гвендолин. — Да-да, он, - подтвердила женщина и снова принялась взмахивать волшебной палочкой. Но на этот раз, чтобы убрать со стола использованную посуду. — Можно последний вопрос? – спросила Гвендолин, приметив, что стрелка на часах близится к началу занятия, и по-хорошему, стоило бы уже оставить профессора в кабинете одну. — Да, только поторапливайся, - ответила МакГонагалл, от внимания которой тоже не ушло поджимающее время. — Что имел в виду Дамблдор, когда говорил об опасности на запрещенном третьем этаже? Что за тайну он хранит? Гвендолин показалось, что лицо женщины чуть побледнело от такой бестактности, но девушка не думала отступать, потому продолжала вопросительно глядеть на тетушку. — Просто немыслимо задавать мне такие вопросы, Гвендолин! – Поучительным тоном проговорила профессор. Точно так же она любила говорить с провинившимися учениками. — Слово директора – закон. И не вздумай наведываться на третий этаж! — Значит, Дамблдор всё же посвятил вас в одну из своих тайн, не так ли? – Загадочно протянула шармбатонка. — Это не обсуждается. – Отрезала МакГонагалл, а её зрачки настороженно сузились, как у кошки. — Ладно, - широко улыбнулась девушка. — Как будет угодно. — Вот и хорошо, - хмыкнула МакГонагалл, отрадно дернув плечами, — А теперь ступай. Женщина принялась возиться со старым потертым фолиантом, будто не могла найти нужную страницу, на которой была бы отражена программа занятия с первым курсом, а сама искоса глядела на покидающую кабинет девушку. Как только шармбатонка прикрыла за собой двери, губы профессора сомкнулись в напряженную линию, и та неожиданно захлопнула пособие по Трансфигурации для начинающих. Профессор МакГонагалл вышла в центр помещения и вдруг воскликнула: — Сэр Николас! Спустя десять секунд сквозь стену кабинета проплыл полупрозрачный силуэт в воинском камзоле и остановился около воззвавшей к нему женщины. — Слушаю, мадам, - учтиво ответил призрак башни Гриффиндора. — Только вам я могу поручить это дело, сэр Николас, - понизив голос начала она. Призрак навострил уши пуще прежнего и даже чуть склонился вперед, дабы не упустить из внимания ни буковки. — Вы уже знакомы с нашей новой практиканткой? – продолжила профессор, — С той, что теперь помогает в делах мистеру Снейпу. — Лично познакомиться не довелось, мадам, но я весьма наслышан. Средь призраков ходят о ней молвы, слухи ли – кто знает… — Какие же разговоры ведутся о девочке? – Нахмурив брови поинтересовалась МакГонагалл, невольно отклонившись от темы. — Кто распускает сплетни? — Серая Дама, мадам, - важно выпятив грудь доложил сэр Николас, — Она едва завидев девушку заявила, что знавала её мать, будто бы та училась на факультете Когтевран. Так же леди Елена сообщила предполагаемое имя семейства девушки. – Призрак на секунду замялся, а затем откашлявшись шепотом произнес, — Бродевик, мадам. Профессор Макгонагалл вдруг хмыкнула, но до того визгливо, что звук больше походил на неожиданную икоту. — Да-да, знаю, мадам, - приняв жест женщины за возмущения принялся оправдываться призрак, — Я и сам посчитал такой исход дел – абсурдом. Довольно известный факт, что последняя из Бродевиков давно скончалась, не оставив своё продолжение, но… не сносить мне головы, мадам, стоило мне её воочию завидеть, как я тут же отдался слухам с головою – так юная леди походила на нашу прелестную Кэтрин. — Сэр Николас, прошу вас, вы должны унять эту ересь, - воскликнула женщина. — Последнее дело – ввязывать девочку в дела прошлого, у нас всех много забот в настоящем. — Вы как никогда правы, мадам, - важно заметил сэр Николас, шевельнув густыми усами, — Я лично займусь этим вопросом. Но до того я наберусь мужества поинтересоваться, что за дело вы, мадам, хотели мне поручить, когда вызывали? — Ох…ну конечно, - спохватилась профессор, — Моя просьба касается как раз нашей гостьи. Девушка весьма своенравна, боюсь, как бы она не совала нос, куда не следует. Потому прошу вас, сэр Николас, не покидать её слишком далеко и слишком надолго. Присматривайте одним глазком. Если вдруг она пускай даже невинно взглянет в сторону правых коридоров третьего этажа – докладывайте мне тотчас же. — Для меня честь быть полезным для вас, мадам, - с улыбкой протянул призрак и потянулся поцеловать любезно поданную руку дамы. Стоило устам призрака коснуться пергаментной кожи, как женщину окутал колющий колодок, хотя виду она не подала. — Благодарю, сэр Николас, - чуть улыбнулась профессор, но секундой спустя улыбка исчезла, разве что, осталась блуждать где-то в малахитовых глазах. Призрак, гордо проплывая над столами и стульями, очутился по другую сторону стены, оставив декана Гриффиндора в одиночестве. Право ненадолго, через время в кабинет пожаловали ученики, но в этот раз профессор не стала их вразумлять, а приняла в своей обитель, посоветовав поскорее расположиться на местах и достать учебники. Когда первокурсники выполнили наставления, профессор МакГонагалл окинула их внимательным, сосредоточенным взглядом, от которого каждому из учеников хотелось сжаться в клубок и провалиться сквозь землю, а затем принялась зачитывать и объяснять одну из сложнейших магических дисциплин, название которой «Трансфигурация».

***

Первая учебная неделя стремительно подходила к концу. Дни становились все короче, и вот Гвендолин не успела заметить, как утро пятницы превратилось в сонный ленивый вечер, а если быть точнее, в ночь. Уроки давным-давно закончились, но это не помешало Снейпу задержать свою подчиненную на рабочем месте еще на пару часов. Он частенько промышлял подобным, но Гвендолин ни разу не позволяла себе жаловаться, работы у профессора и вправду оказалось больше, чем возможно возложить на плечи одного человека, и девушка не переставала задаваться вопросом, как мужчине удавалось столько лет справляться со всем в одиночку. Тему отношений профессора с Поттером и его родителями, шармбатонка больше не поднимала, как и любую другую. Мистер Снейп и того старался совсем не разговаривать с девушкой, а та охотно поддерживала такую позицию, ограничиваясь только короткими фразами, связанными с уточнением поручений. Все её время от минуты до следующей занимали мысли и догадки о том, что же прячется за злосчастной дверью на третьем этаже, но та до сих пор поступала по совести и игнорировала нетерпимое желание нарушить громкое правило, впрочем, возможно дело оставалось за недостатком свободного времени. Но сегодня (то ли пятница так подействовала на девушку, то ли факт, что в этот вечер она задержалась как никогда допоздна и у неё есть весомая отговорка на случай, если её поймают) она решилась, наконец, удовлетворить свое любопытство. Чем выше Гвендолин поднималась по лестнице прочь от подземелий, тем отчетливее слышался гул нарастающей вокруг замка грозы. Пара окон в коридорах, которые успела пройти шармбатонка, оказались открыты, потому кроме громкого дребезжания бьющихся о скалы и озеро тяжелых капель, помещения объяли ароматы грозовой свежести, влажной земли и мокрой зелени. Первый осенний дождь всегда особенный, он затмевает собой запах солнца, который в летнюю пору ощутим даже при царствии луны. На развилке третьего этажа Гвендолин только и взглянула в сторону, где располагалась её спальня, предпочитая все же противоположную. Но не удалось девушке сделать и шага по направлению в правую часть третьего этажа, как перед ней возник серый полупрозрачный образ, в котором шармбатонка узнала знаменитого почти безголового призрака башни Гриффиндора. — Господин де Мимси-Дельфингтон, - учтиво вымолвила девушка, пряча за буквами свою растерянность и тревогу, — вы застали меня врасплох. Так неожиданно появились, что я даже слегка успела испугаться. — Прошу, зовите меня Николасом, мадмуазель, - почтительно склонил голову призрак, а Гвендолин подумала, какая бы была неловкость, если бы его голова все же неожиданно отстала от тела и повисла на той единственной связывающей её с шеей ниточке. Но ничего подобного не произошло, и господин де Мимси вновь стоял прямо с важной осанкой. — Кто-то просил вас следить за мной, сэр Николас? – с укором произнесла Гвендолин. На что призрак слепил на лице удивленную гримасу. — На протяжении всей недели вы, сэр Николас, буквально ходите за мной попятам. То и дело я замечаю Ваш кафтан, притаившийся в нишах между скульптурами, или часто вижу Вас поблизости беседующим с гриффиндорцами, и самое подозрительное – вы каждый вечер доводите меня до моей спальни, при этом скрываясь по углам коридоров. Кто надоумил вас, сэр? — Я всего-то пытаюсь уберечь вас от опасности, мадмуазель, - огорченно произнес призрак. — Минерва МакГонагалл вас просила, правда? – догадалась девушка. Господин де Мимси не ответил, но Гвендолин и так все поняла по поникшему выражению его лица. Он наверняка корил себя за то, что был так неосторожен и провалил задание декана факультета. — Вы должны прекратить, сэр! – Разочарованно воскликнула она. — Не выйдет, мадмуазель, я дал обещание, - строго произнес призрак, — Я все равно продолжу присматривать за вами. — Поверьте, в случае чего я способна сама… Договорить девушке не дал внезапный, прошедшийся эхом по всем этажам грохот. Будто кто-то выронил железное ведро, доверху наполненное серебряными столовыми приборами… или словно рыцарские доспехи, населявшие коридоры Хогвартса неожиданно бросились в свирепый бой друг с другом. — Вы слышали, сэр Николас? – нахмурившись поинтересовалась шармбатонка, впилась взглядом в темную глубь коридора, и не дожидаясь ответа зашагала вдоль помещений, расчерченных на квадраты полосками света, падающего из высоких окон. — Мисс Роуз, это запретное крыло, - взвизгнул призрак, — Вы не можете… Но Гвендолин его не слушала. Она продолжала идти, даже не оборачиваясь и оставалась уверена, что призрак предпочтет следовать за ней, продолжая прятаться за стенами и нишами, вместо сообщения профессору МакГонагалл о несанкционированном проникновении её подопечной на третий этаж. У той таинственной двери, возле которой неделю назад Гвендолин застала собрание преподавателей – в этот раз девушка встретила четырех онемевших от страха первокурсников, среди которых первым делом девушка обнаружила Гарри Поттера – со взъерошенными, растрепанными волосами и налившимся краской лицом. Стоило осмотреть остальных, как стало понятно, что они все выглядели, будто устроили погоню за парочкой пикси. — Вы что здесь забыли? – Строго воскликнула Гвендолин, выйдя из тени. И стремительно приблизилась к детям. Все четверо, как один, вздрогнули. Гермиона даже пискливо вскрикнула, хотя шармбатонка не до конца была уверена, что звук исходил не от Невилла, который приложив руку к груди все никак не мог отдышаться, то ли от недавнего бега, то ли от охватившего секундного ужаса. — Слава Мерлину, - выдохнул Рон Уизли, — Я уж подумал, что Филч решил вернуться. — Это вы подняли столько шума? – Щурив глаза поинтересовалась помощница зельевара. От такого стремительного взгляда девушки, багровые лица учеников в миг посерели и сделались бесцветными. А Невилл Долгопупс даже кротко попятился, будто собираясь бежать. — Я никому не расскажу, что вы шастали после отбоя, если пообещаете больше не попадаться мне на глаза, - успокоила детей девушка. — Спасибо! Спасибо! – Обрадовалась Гермиона Грэйнджер, — Мы сейчас же вернемся в свою спальню! — Есть еще кое-что, - с печальной улыбкой добавила шармбатонка и обернувшись обратилась в темноту, — Сэр Николас, я знаю, что вы наблюдаете, покажитесь же нам. Из каменной стены выплыл силуэт приведения башни Гриффиндора, а радостное выражение лица Гермионы тут же сошло на нет. — Я вас не сдам, а вот с господином де Мимси вам придется разбираться самим, - пожала плечами шармбатонка. – Сэр Николас, могу я вас попросить проводить ребят в их комнаты? – тут же обратилась она к приведению. — Как же я могу оставить вас здесь одну, мадмуазель? - хитро заметил призрак, — Возможно целесообразней будет направится в башню Гриффиндора нам всем вместе. — Едва ли портрет Полной дамы пропустит меня в гостиную, - заметила Гвендолин, — Так лучше я не буду терять времени и вернусь в свои покои, ведь они совершенно в противоположной стороне замка, а вы отправите детей по спальням и проследите, чтобы каждый добрался до свой кровати. Только на вас я могу положиться в этом, сэр Николас. – Последнее предложение девушка проговорила с такой очаровательной улыбкой, что господин де Мимси просто не смог устоять и даже поднабрался гордости за такое признание со стороны юной мадмуазель. Потому призрак все же сдался и направился с первокурсниками в сторону их гостиной, попутно не переставая поторапливать учеников и ворчать, что от кого – от кого, но от них такого явственного нарушения правил он никак не ожидал. Но почему-то Гвендолин была абсолютно уверена, что ребятам удастся уговорить своего полупрозрачного друга, чтобы тот помалкивал об их приключениях. По крайней мере, в этот раз. Когда призрак и ученики удалились по смежному коридору, Гвендолин сделала вид, что поспешила в противоположную сторону, направляясь в свою комнату, но стоило ей понять, что компания нарушителей скрылась далеко за галереями, шармбатонка вернулась в запретный корпус школы и остановилась перед одностворчатой двери с полукруглой вершиной. Около двери не было табличек, говорящих, что за ней скрыто, каким положено пребывать рядом со входом в помещения во всем остальном замке. Прежде, чем повернуть ручку, Гвендолин побеспокоилась заранее достать свою волшебную палочку. Двери оказались не заперты, хотя девушка отчетливо помнила, как преподаватели говорили о том, что применили запирающее заклинание. Теперь шармбатонка не сомневалась, что эти четверо гриффиндорцев уже побывали по ту сторону стены и видели ту тайну, которую хранит Дамблдор. Но когда и Гвендолин оказалась внутри, ей не до конца удалось поверить своим глазам. — Ты совсем такой, как я себе представляла, - шепотом проговорила она, подпирая двери спиной. — Кто бы мог подумать, что в Хогвартсе я встречу Брандашмыга**… Посреди просторной продолговатой комнатки сидел не менее гигантский пес, заполняющий собой помещение от пола до потолка. Одна из трех его голов, что была в центре, медленно поднялась, и пара безумных глаз пронзительно сверкнула, устремившись на незваную гостью (очередную за эту ночь). Слюнявая пасть чудовища медленно раскрылась, оголяя свирепый оскал, в этот же момент две другие идентичные головы присоединились к первой, зачем последовал глубокий рёв, точно раскат грома. — Я не причиню тебе зла, - перекрикивая рычание пообещала девушка. Пёс поднялся на лапы, с потолка посыпался песок. Сложилось впечатление, что еще немного и тот своей спиной проломит новый проход между этажами. Шармбатонка взмахнула своей палочкой, не дожидаясь, пока существо ринется вперед и заглотит её целиком. Тогда же головы пса покачнулись, массивные лапы подогнулись, и Брандашмыг упал обратно на пол, мирно засопев. — Ну вот, - тяжело дыша проворчала Гвендолин, — А могли бы подружиться. Задняя лапа пса прикована крупной цепью к стене. Едва ли она его удержит, если этому Брандашмыгу приспичит прогуляться по Хогвартсу – подумалось Гвендолин. Под мощным громоздким телом девушка заметила что-то похожее на крышку люка в полу. — Что же ты охраняешь? – задумчиво проговорила шармбатонка и присела около спящего пса, почесав его за ухом размером с десяток девичьих ладоней. Пёс, похрюкивая, почти что замурлыкал во сне. — Профессор Снейп прав, и Дамблдор должен был предусмотреть защиту посильнее, если не хотел, чтобы дети не пробрались к тебе, песик, - нахмурив брови добавила Гвендолин. Как только девушка заметила, что Брандашмыг начинает отходить от заклятья, нервно ворочаясь и шмыгая большим мокрым носом, она оставила своего нового знакомого, предусмотрительно заперев двери магией (и хотя ей приходила мысль наложить заклинание посильнее, чтобы никто из детей больше не смог пробраться в запрещенное помещение, все же решила, что лучше не привлекать внимание преподавателей и оставить все так, как задумали они).

***

Когда сэр Николас вернулся, чтобы проверить закрытый этаж, девушки поблизости уже не было. И отчего-то у призрака даже мысли не возникло, что она могла нарушить свое обещание и вернуться к запертой двери. Может дело в ангельском личике и хваленой шармбатонской грации? Господин де Мимси так и не смог выяснить, почему на утро не стал рассказывать о похождениях мадмуазель декану Гриффиндора, впрочем, она больше и не спрашивала его. К тому же и о ночных прогулках первокурсников он умолчал. Этот опрометчивый поступок ещё пару недель сильно мучил его совесть. Но убедившись, что ни дети, ни юная мадмуазель не планирую больше нарушать правила, его нутро чуть успокоилось. Хотя наблюдать за девушкой он так и не перестал, просто теперь делал это совершенно открыто. И провожая мисс Роуз до её спальни они часто болтали ни о чем, а еще чаще о многом.