Глава четырнадцатая. Поручение мадам Помфри.

После завтрака, когда Гвендолин направлялась в свои комнаты, чтобы прихватить сумку и мантию, заручившись которыми могла спуститься в подземелья с готовностью начать очередной рабочий день, её остановила школьная медсестра, чем заставила девушку сильно поволноваться. Гвендолин за долю секунды выдумала в голове десятки сценариев, которыми могла объяснить свою отключку в Запретном лесу; выдумала причину своей внезапной болезни и даже решила не упоминать о неожиданном исцелении, готовясь принять всю заботу этой женщины, лишь бы она не выпытывала у неё что-то, что нельзя было объяснить, не касаясь настоящего происхождения девушки. Но ни одна из придуманных историй волшебнице не пригодилась, потому как мадам Помфри наведалась к ней по собственному делу. - О наша дорогая мисс Роуз, - сказала эта женщина, чем уже вызвала растерянность у той, к кому было адресовано такое обращение. Ведь Гвендолин часто приходилось иметь дело с целителем Хогвартса, исполняя поручения мистера Снейпа; изготавливая зелья для больничного крыла и даже пару раз ей доводилось помогать мадам Помфри с больными во время недолгой эпидемии гриппа, когда той не хватало рук. С первых дней Гвендолин находила характер Поппи Помфри сильно схожий с деканом Гриффиндора – Минервой МакГонагалл: та же прямолинейность взглядов и высказываний, тот же высокий профессионализм, та же преданность своему делу; в чем-то они схожи даже внешне (Гвендолин вполне могла найти их далекими кузинами). А потому она не ожидала услышать несвойственную её командному гонору мягкость в совокупности с добросердечной улыбкой. - Да, мадам? – пытаясь не подавать виду ответила Гвендолин. - Нет, нет, - вдруг сошлась дамским смешком медсестра, - Не волнуйся, ничего плохого не случилось. Я всего-то хотела просить тебя об одолжении… Северус совсем набрался наглости! Мало того, что позволил задержать снабжение снадобьями больничного крыла, так ко всему прочему избегал меня весь вчерашний вечер. Даже сегодня утром вылетел из Большого зала как будто дементора увидел, а не старую медсестру, которая латала ему коленки, когда тот только поступил на первый курс. Да-да, милочка, не удивляйся так, он не всегда был таким самодостаточным господином с извечно хмурыми бровями, когда-то ему нужна была помощь старой мадам Помфри! Ну ничего, однажды женская рука сотрет выражение вечного презрения с его лица! Правда, милочка? - Мне кажется, он слишком упрям, чтобы поддаться женским ухищрениям… - с улыбкой ответила Гвендолин, отбросив прочь все свое волнение, преследовавшее её с тех пор, как она завидела медсестру рядом со своей комнатой. – О каком одолжении идет речь, мадам Помфри? - Дело в мистере Квиррелле, вы должны быть знакомы, правда же? Конечно должны, он преподает ЗОТИ. Так вот, милочка, так как вы вместе со своим профессором в извечно черных одеждах подвели несчастную мадам Помфри, не пополнив запасы таких необходимых целительных эликсиров, я должна вам сообщить, что бедный мистер Квиррелл, так нуждающийся в своем снадобье, получил вчера шиш вместо должной помощи. Потому я настаиваю, чтобы вы немедленно доставили необходимое бедному профессору. Все, что он просил я взяла под запись! – Медсестра протянула девушке небольшой клок пергамента, сложенный в две части. - Что произошло? – взволнованно вопросила Гвендолин, принимая рецепт, - Он болен? - Не знаю, милочка, он такой скрытный! Из него и слова не вытянуть… впрочем, мне давно показалось, что вид у него болезненный, но я бы посоветовала ему совсем другие зелья, а не те, за которыми он пришел ко мне. Раз уж он не пожелал доверить свое здоровье мадам Помфри, то и я не собираюсь давать слабину, проявляя невежественное любопытство. И без того дел не оберешься. - Разумеется, я сделаю все, как вы сказали, мадам. - Не сомневаюсь, мадемуазель, не сомневаюсь. После того как разберетесь с просьбой мистера Квиррелла, я жду остальные снадобья по нашей обыкновенной договоренности! Безобразие! Оставить школу без зелий! И все же я доберусь до этого недотепы! Скажи ему, что я очень жду встречи! И пусть он сам зайдет ко мне в лазарет! Но все мы знаем…знаем… все равно тебя пошлет, моя дорогая. Напоследок она нетерпеливо махнула рукой, мол, все с вами ясно, и торопливым шагом скрылась за первым поворотом. Гвендолин едва сдерживала смех от того нелепого обращения, которым мадам Помфри назвала мистера Снейпа. Еще долго она вспоминала этот разговор в течение дня, подмечая для себя выброшенные на эмоциях фразы медсестры, например ту, где она упоминала о мистере Снейпе – как о мальчике с разбитыми коленками. Может сейчас практически невозможно было представить Ужаса подземелий, сидящего в лазарете с бинтами на ногах и кучей пергаментов с уроками, но ведь это не значит, что он никогда не был тем маленьким мальчиком. И Гвендолин неожиданно стало очень интересно, как сильно однажды он поранил колени, что ему пришлось проснуться Черным рыцарем, с облаченными в доспехи руками и ногами? В этот день Гвендолин задавалась многими вопросами. Когда она, наконец, взялась за варку зелий для мистера Квиррелла, она спросила себя, неужели она забыла, что вчера именно ей была поручена готовка зелий для лазарета? В конце концов, она осталась уверенна, что мистер Снейп должен был сам взяться за эту работу – таково было распределение обязанностей тогда. Но в таком случае, что могло помешать ему, если с момента окончания игры, на которой ему «выпала честь» заменить судью и моментом, когда он нашел Гвендолин в лесу было достаточно времени, чтобы заняться поручением мадам Помфри? И даже на его таинственную встречу времени оставалось с лихвой. Профессора Квиррелла Гвендолин обнаружила в его кабинете уже после всех уроков. Он роптал над пергаментом, обложившись кучей учебников. Выглядел он и впрямь слишком болезненно: на лбу проступала лихорадочная испарина, глаза приобрели красный оттенок из-за полопавшихся капилляров, а его губы – шептавшие что-то себе под нос, словно поддавшиеся сумасшествию – были запекшиеся и бледные, как у мертвеца. На нем неизменно оставался его тюрбан, от которого несло неприятнейшим запахом, который мог ощутить каждый, кто подходил к профессору ближе, чем на полдюжины футов. Гвендолин вполне готова была согласиться с выводом мадам Помфри, этому человеку необходимы другие снадобья, вовсе не те, которые он просил принести. Как только мужчина заметил присутствие волшебницы, он взволнованно вскочил со стула, на долю секунды испуганно вытаращив глаза. - З-з-здравствуйте, м-м-мисс Роуз, - произнес он, взяв себя в руки, - Рад в-в-видеть. - Я принесла то, что вы просили у мадам Помфри, - после ответного приветствия сообщила девушка. - О, к-к-как это к-к-кстати, бла-а-годарю вас. Вопреки своей благодарности, подходить за снадобьями он не спешил – оставался на том же месте около своего стола и внимательно следил за действиями своей гостьи. Первой мыслью Гвендолин было оставить склянки на одной из парт и покинуть кабинет профессора, но его изнуренный вид вызвал некое беспокойство и настороженность, поэтому она решила передать снадобья лично в руки мужчины, чтобы рассмотреть его симптомы ближе. - Вы поранились? – спросила мисс Роуз, когда профессор дрожащими руками – какие бывают у дряблых стариков (хотя на вид ему было не больше тридцати) – забрал ношу девушки, спрятав склянки в первый ящик своего стола. – Я это к тому, что зелья, которые вы попросили, могут помочь при кровоточащих ранениях. Если хотите, я могу взглянуть на них, мадам Помфри хорошо меня обучила. Профессор Квиррелл отказался от добродушного предложения девушки и заверил её, что эти зелья нужны вовсе не ему, а его кошке, которую он привез с собой, когда заступал на свою должность, и которая совсем не дружелюбна с незнакомцами, поэтому он сам справится с её ранами. Разумеется, все свои слова он сопроводил непрекращающимся заиканием.  В какой-то момент Гвендолин даже была готова поверить в рассказ профессора, возможно, она так бы и вышла из его кабинета, не распознав лжи, если бы рукав его сюртука не потянулся, когда профессор присел за свой стол, если бы край его рубашки не показался наружу, и если бы в такой неподходящий момент рана – которая все таки чинила неприятности именно ему, а не его кошке – не просочилась сквозь повязку и не залила его манжет кровью. Должно было произойти много-много «если», чтобы правда показалась и нагнала мурашки на тело Гвендолин, сковало её дыхание железными прутьями. Профессор проследил за взглядом девушки и с неожиданной резвостью опустил рукав, закрывая запястье. - П-п-росто ца-а-рапина, - заявил тот. Гвендолин подняла взор, трепеща перед мыслью, что может застать перед собой пару алых глаз. Но на деле же, она смотрела все в те же карие глаза мистера Квиррелла. - Надеюсь, это не какое-то животное напало на вас, - произнесла Гвендолин, и сам Ужас подземелий позавидовал бы холоду в её голосе. – Если так, то вам следует сообщить об инциденте директору, чтобы больше подобное ни с кем не произошло. Не дожидаясь ответа, она покинула кабинет в спешке, хотя любому могло показаться, что шаг её уверенный и твердый. Может, это внутри неё все бежало и кричало, желая скорее очутиться где-нибудь подальше от этого места? Гвендолин все думала, может ли Квиррелл быть тем человеком в лесу, мог ли пёс Хагрида наброситься именно на него? Она была так поглощена собственными мыслями, что даже не заметила профессора зельеварения, медленно следовавшего за ней с того самого момента, как она распрощалась с профессором ЗОТИ. Мистеру Снейпу несомненно хотелось узнать, что связывает Гвендолин Роуз с человеком, который – как казалось самому зельевару – пытался убить Гарри Поттера.