Глава двадцать восьмая. Эмрис.

Гвендолин взяла за привычку коротать вечера в найденном театре. Пускай, чтобы пройти к этой комнате, ей приходилось испытывать все оттенки тревоги, остерегаясь наткнуться на Ужаса подземелий, по сей день ей прекрасно удавалось избежать встречи со своими потаёнными страхами. Волшебница отложила пергаменты с пометками, которые сделала в библиотеке и подарила свое внимание портрету старика, скрывающему изумрудный зал. Гвендолин коснулась руками рамы картины, а затем даже попыталась толкнуть, но пройти сквозь полотно не удалось. Она взглянула на свои ладони. Множество линий, характеризующие её историю, нещадно перечеркнуты мелкими зажившими ссадинами. Недолго думая, шармбатонка распорола кожу острым концом своей палочки и прислонила ладонь к руке волшебника, тянувшейся навстречу. Кровь взялась пеной и исчезла меж нитей полотна. Гвендолин сделала шаг, оказываясь по ту сторону портрета. Не об этой тайной комнате говорил Салазар Слизерин, – решила Гвендолин, оглядываясь среди изумрудных стен. – Гербы основателей: лев, змея, орел и барсук… откуда здесь дракон? – спросила она себя, поднимая канделябр. – И чудищ нет… или же… - девушка взглянула на зеркало и решила, что прежде, чем взглянуть в отражение, она должна выяснить все о волшебных зеркалах, а чтобы не было соблазна – завесила его изумрудным гобеленом. Гвендолин захотела записать свою мысль и позже подняться в библиотеку, но вспомнила, что оставила записи в театре, потому поспешила вернуться за ними. За пределами изумрудной комнаты слуху открылись мужские голоса. Такая неожиданность отозвалась легкой дурнотой, поскольку первым делом девушка предположила, что посетителем мог быть мистер Снейп. Она заглянула в щелку меж портьерами и увидела сцену театра, погрузившуюся в полупрозрачную дымку. Гвендолин махом распахнула шторы, в тот же момент по залу прошелся чей-то испуганный визг. — Сэр де Мимси, что вы тут делаете? – Воскликнула Гвендолин, когда приведение отлетело прочь, хватаясь за сердце. Теперь никакого тумана не было, девушка догадалась, что смотрела в щель сквозь тело приведения. — Что это? – Она обратила внимание на падающие с потолка листы пергамента. Поймав один из них, волшебница убедилась, что это те самые записи, за которыми она вернулась. Но свое возмущение высказать не успела, потому что в тот же момент лист выхватили из её рук. В похитителе она разглядела размытые очертания желтого колпака и противных красных штанов. — Пивз! – Воскликнула Гвендолин и топнула ногой. – Немедленно отдай мои записи! Взбалмошный обитатель Хогвартса – всеми ненавистный полтергейст Пивз то и дело пытается кому-то насолить и устроить неприятность даже без особой надобности. Один из главных врагов мистера Снейпа. Ученики часто подговаривают Пивза устроить ему западню. Однажды, когда мисс Роуз еще помогала профессору, полтергейст переставил в его кабинете всю мебель, а когда они вошли, запер их снаружи и потушил все свечи. Но это оказалось лишь детской забавой, в сравнении с рассказами учеников. — Мисс Роуз, я и не думал, что кто-то спускается в этот подвал! – С ноткой разочарования проговорил Безголовый Ник. Но Гвендолин не слушала приведение, она была занята своими записями, которые падали на её голову, как хлопья снега. — Что ж, Пивз, теперь я могу признаться, что я и мадам МакГонагалл соединены почти родственными связями, – подпрыгивая за пергаментами добавила шармбатонка, - Не боишься, что я случайно проболтаюсь о том, как ты доводил меня прошлый год и продолжаешь сегодня? — Никто мне не указ! – Заявил Пивз и сделал сальто над макушкой девушки. За мисс Роуз вступился даже сэр де Мимси, а когда затея не увенчалась успехом обманом заставил полтергейста поверить, что неподалеку слышал Кровавого Барона – единственного существа замка, которого боится этот проказник. Пивз испуганно вытаращился по сторонам и исчез. Гвендолин вздохнула с облегчением, поднимая с пола последний лист, упавший к ногам Безголового Ника. — Эмрис? – прочитало приведение, — Одаренный малый. — Вы его знаете, сэр де Мимси? – Удивилась девушка. — Разумеется нет, он учился здесь еще до моего рождения. Но в зале кубков я видел бесконечное число наград, которые он заработал для своего факультета. И, если тебе интересно, ты можешь спросить у Серой Дамы, она знавала его лично. — Это прекрасная новость! – Радостно возгласила шармбатонка, — Я бы не прочь обнять вас за вашу своевременную помощь, если бы могла, конечно! Призрака польстила такая реакция Гвендолин, и, если бы ему позволила его натура, наверняка бы даже залился румянцем. Затем его лицо сделалось взволнованным, и он не удержался от вопроса, не Пивз ли поранил ладонь девушки? Мисс Роуз хоть и недолюбливала надоедливого полтергейста, но в очередной раз порочить его имя не стала, тому и своих заслуг хватает, поэтому призналась, что сделала это сама, но в подробности не вдавалась. — Так что же привело вас в этот театр, сэр де Мимси? Призрак усмехнулся манере Гвендолин называть такое сокрушенное место театром, ведь сам он привык употреблять слово подвал. Впрочем, затем он признался, что приметил его для празднования пятисотлетия со дня своей смерти. Здесь его гости никому не помешают, только придется навести небольшой марафет. — Я как раз думала вернуть эти кресла на их места, - поддалась азарту шармбатонка, — И не прочь поучаствовать в наведении красоты, тем более что теперь я часто спускаюсь сюда, чтобы спрятаться от нашего любимого мистера Локонса, - прошипела она заговорческим тоном. Сэр де Мимси с энтузиазмом поддержал эту мысль, а после не забыл пригласить на празднество и саму Гвендолин. Мисс Роуз согласилась с большим удовольствием, когда узнала, что призрачный раут выпадает на Хэллоуин, который не особенно ей нравится.

***

Привидение башни Конгтевран завораживало. Стоило Серой Даме взглянуть на собеседника своим полным печали взглядом, как кровь стыла, пуская по венам крупицы инея. Складывалось впечатления, что на полуоткрытых веках женщины поселилось бремя тоски и горсть праха в память о сердце, которому не посчастливилось согреться. Гвендолин ни раз доводилось удостовериться в своеобразных сложениях характера духов, обитающих в замке школы. И прежде, чем обратиться со словом к приведению, волшебница несколько вечеров уделила наведению справок об истории призрака башни Когтевран. Как и все призраки, получившие свои имена в результате бурной детской фантазии и стремления указать на особенности внешнего облика того, кому довелось выделиться среди общего настроения, Серая дама не любила, когда, закрепившееся за ней прозвище, употребляли в её присутствии. Поэтому, обратившись к даме, Гвендолин использовала имя, данное ей при рождении, а именно: Елена Когтевран. Сэр де Мимси не зря сказал, что мисс Когтевран наверняка была знакома с объектом внимания Гвендолин, ведь будучи дочерью одной из основательниц Хогвартса застала торжественное открытие его дверей. Что чуть позднее подтвердила и сама Елена. — Эмрис был одним из первых учеников, выпустившихся из Хогвартса, - меланхолично протянула она и пустилась в променад, наворачивая круг по башне. — Он был невероятно сообразителен, водил дружбу с другом матери – Салазаром. Я предполагала это связано с тем, что он попал к нему на факультет… — Что еще их объединяло? – Полюбопытствовала Гвендолин, шествуя за вальяжно плывущим призраком. — Любовь к экспериментам в магии, - помедлив, ответила Серая дама. — У них возникла масса необычных проектов. Эмрис был послан самим Создателем – так повторял Салазар Слизерин. — Что с ним стало, когда он ушел из Хогвартса? — Он не уходил. Серая дама остановилась и прикрыла глаза. — Однажды он возник, точно зажжённый фитиль в полнейшем мраке. Он смотрел сквозь меня, а ведь я ещё была жива. Он никогда не видел. Только повторял имя. У него на уме было лишь имя. — Какое имя повторял Эмрис? – Измученная любопытством и нетерпением спросила волшебница. — Я хотела, чтобы он увидел меня. Хотела стать умнее. Еще умнее. Чтобы он увидел. Но моя мать не желала признавать его, ей больше нравилось отдавать предпочтение этому Барону. Гвендолин заметила, как грудь женщины стала нервно вздыматься, а ноздри расширяться. Когда Серая дама открыла глаза, её зрачки, заплывшие кровью, выглядели совсем черными. — Какое имя он назвал? – Повторила свой вопрос Гвендолин. — ГВЕНДОЛОЕНА! – Закричала дама, а голос её прогремел точно раскат грома. От испуга тело Гвендолин пронзило молнией. Она отскочила назад, а страшно изменившийся призрак последовал следом за ней. На лице Серой дамы больше не было меланхолии и тоски, оно выглядело истерзанным гневом и ненавистью. Гвендолин сбежала вниз по лестнице и ушла прочь от башни Когтеврана. Убедившись, что приведение остановило погоню, припала к первой же стене и жадно отдышалась. Несмотря на неприятное окончание беседы мисс Роуз счастливо улыбалась, ведь у неё была новая зацепка, а значит, она на шаг приблизилась к разгадке тайны вокруг изумрудного зала, который напрямую связан с именем: Эмрис. А то в свою очередь неразлучно с загадочной Гвендолоеной.