Глава двадцать седьмая. Тайная комната.

По возвращению в кабинет ЗОТИ Гвендолин встретилась с заносчивостью своего нового руководителя. Мистер Локонс акцентировал внимание на серьезном опоздании девушки и строго рекомендовал не увиливать от назначенных ей обязанностей. Гвендолин опровергая обвинения, попыталась объяснить, что пришла многим раньше самого профессора и потратила много времени на поимку несносной Пикси, после которой пришлось спускаться в лазарет, а затем еще избавляться от порванной одежды. Но мистер Локонс не позволял вставить ни слова, перескочив на рассказ о прошедшем вчера уроке с гриффиндорцами и слизеринцами. Он покичился, какой блестящий метод обучения использует: внедрение молодого поколения в реальную жизненную обстановку для практики использования заклинаний. «Разве не нужно было сначала продемонстрировать детям полагающиеся заклинания?» - спросила Гвендолин. Но и этот вопрос мистер Локонс проигнорировал, напомнив девушке, что ей стоит скорее здесь прибраться, так как скоро начнется лекция с Пуффендуем. «Да и все знают мои учебники наизусть, ведь так? – улыбнувшись своему отражению в витрине книжного стеллажа, ответил Локонс, - Там прописаны все заклинания. Пикси ерунда в сравнении с Йоркширскими йети, которым я противостоял однажды. Помните?». Преподаватель достал из-под стола клетку с дюжиной разъяренных феечек и издевательски стукнул пальцем по прутьям. Но когда одна из Пикси попыталась укусить его, в испуге отдернул руку и накрыл клетку старым полотном. Тем временем Гвендолин еще раз напомнила, что никогда не читала книг профессора, так как училась во Франции, а там имя мистера Локонса совсем не на слуху. Такое высказывание сильно огорчило мужчину, уголки его губ нервно дрогнули перед тем, как растянуться в отрепетированную улыбку, а лоб зашелся морщинами, которые он стремительно разгладил руками, подбежав к первому же зеркалу. «Что ж, если вы и дальше хотите работать с самим Златопустом Локонсом, то вы просто обязаны прочесть всю литературу моего авторства, представленную в местной библиотеке». Гвендолин не хотела расстраивать профессора новостью, что она с самого начала не горела желанием работать с ним, а тем более становиться его личной девочкой на побегушках, поэтому на сей раз удержалась от комментариев. Но душу все же отвела, смолчав и тогда, когда мистер Локонс потянул за ручку двери подсобного помещения, ожидая увидеть чрезмерно веселую картину, когда пойманная ею пикси выскочит прямиком на своего освободителя. И это представление нисколько её не разочаровало. Пикси, как и предполагалось, выскочила быстрее, чем профессор успел завизжать. Он принялся отбиваться от неё руками и полами своей мантии даже не пытаясь применить магию волшебной палочки. А когда фея вырвала клок его золотых волос, профессор вскрикнул и выскочил за двери кабинета. Теперь Пикси не могла застать Гвендолин врасплох, и та быстро заперла её в клетке с её сородичами. А когда с помощью волшебства привела кабинет в должный вид, распахнула окно и обратилась к ближайшему дереву: —Мой друг, я обрекла тебя на осознанную жизнь и теперь мой долг скрашивать твои будни. Черствые ветви ожили и потянулись к девушке объяв её вытянутую руку. — Подарок ли это, или проклятие, но я не сумею исправить то, что сделала. Потому нам придется хранить это в секрете. Дверь кабинета отворилась, и в помещение вбежали ребята в форме с желтым гербом Пуффендуя. Ветка дерева вернулась восвояси и застыла. Гвендолин улыбнулась и успела прошептать «спасибо» прежде, чем закрыла окно.

***

Гвендолин находила метод преподавания профессора отвратительным, безграмотным и раздражающим. Учебная неделя продолжалась для девушки целую вечность, потому что она просто не могла смириться с мыслью, что этот чудак, которого отчего-то принято называть «профессором», вместо обучения детей такой важной дисциплине, как Защита от темных искусств, всего-навсего забивает юные головы бесконечной ерундой, которая никогда в жизни им не пригодится. Например, когда на кого-то из учеников вдруг нападет вампир, первое, что он вспомнит из пройденного курса Локонса, что Златопуст ценит хорошую выпивку, а точнее огненный виски Огдена. А что взять с проверочных работ, если вопросы, составленные Локонсом никак не касаются учебы, а отражают лишь факты его жизни: какой у него любимый цвет, когда его день рождения и все в этом духе. Что еще невыносимей – он требует этих знаний и от своей помощницы. Как Гвендолин повезло, что в её окружении есть Гермиона Грейнджер, которая знает эти факты наизусть и готова поделиться ими со своей подругой. Впрочем, мисс Роуз не удержалась от попытки вразумить девочку и пресечь её слепое увлечение знаменитым писателем. Но Гермиона наотрез отказалась слушать доводы рассудка, поэтому Гвендолин оставила попытки, надеясь, что гриффиндорка однажды сама узрит истинную личину этого шарлатана. Наконец наступили выходные. Дни, когда Гвендолин могла отдохнуть от наиглупейших поручений и заняться чем-то действительно полезным. Так девушка думала до того момента, как получила письмо от мистера Локонса с наставлением как можно скорее посетить хижину лесничего. «Неужели Локонс добрался и до Хагрида» - подумала Гвендолин и измученно вздохнула. Погода располагала к прогулке, поэтому мысль, что перед тем, как настроение мисс Роуз совсем испортится, она может насладиться утренней прохладой и прекрасным восходом солнца, окрасившим небо в пурпурно-персиковые оттенки, - даже обрадовала. Шармбатонка проходила мимо поля для Квиддича, где во всю тренировалась команда Слизерина, хотя она была уверена, что тренироваться должны гриффиндорцы, по крайней мере, так ей сказала Минерева МакГонагал. Не забыла проведать Гремучую Иву, чтобы убедиться в её здравии, - Гвендолин опечалила мысль, что Ива никогда не сможет познакомиться с тем дубом около кабинета ЗОТИ. Они могли бы подружиться. И в конце концов добралась до хижины Хагрида. Лесничий встретил гостью совсем не дружелюбно – с очевидной неприязнью. Но затем он объяснил, что остерегался возвращения Златопуста Локонса, который очень приставуч. — Значит, мы с мистером Локонсом разминулись… - обрадовалась девушка. — Ушел четверть часа назад, - ответил Хагрид, - Ты проходи, у меня сегодня целая компания собралась. Как приятно…ээ… что не забываете своего друга. Как приятно! В хижине Хагрида, которая состояла из одной единственной комнаты, Гвендолин застала Гермиону и Гарри, пьющих чай из кружек, которые детям приходилось держать двумя руками из-за их полувеликанского размера, и Рона, который сидел на кровати лесничего с железным тазом в руках. Не успела Гвендолин поинтересоваться, зачем мальчику понадобился этот таз, как его вывернуло в него десятками скользких слизней. — Мистер Уизли! – Воскликнула девушка и немедленно оказалась около больного гриффиндорца, — Что стряслось? Кто заколдовал вас? — Я… - попытался ответить мальчик, но его вновь стошнило. Парочка слизняков размером с ладонь девушки глухим стуком упали на дно таза. — Он сам это сделал, - заявила Гермиона, — пытался защитить мою честь. — Вы колдовали своей палочкой, мистер? – негодующе вопросила Гвендолин и недовольно поджала губы, прямо как любит делать её тетушка, когда чем-то недовольна. — Я же… - вновь прохрипел Рон, но закончить предложение снова не смог. — Я не рискнула расколдовывать его, - вставила мисс Грэйнджер, — Заклинание и без того сильное, а он еще и сломанную палочку использовал. — Ты поступила разумно, - согласилась мисс Роуз. Осмотрела лицо, шею и руки мальчика, затем обратилась к хозяину хижины: — Хагрид, я могу воспользоваться твоим садом? Хагрид любезно позволил Гвендолин распоряжаться всем, что самолично вырастил на заднем дворике. Гермиона предложила свою помощь и вместе с Гвендолин отправилась за хижину. Выбор в растениях оказался не хуже, чем в теплицах Хогвартса, учитывая, что сезон цветения многих полезных трав подходил к концу. — Какие большие тыквы, - удивилась Гвендолин, добывая два пятилистника Лопчатки. — Герми, около тебя золотые цветы, срежь три головки. — Колендула? – распереживалась гриффиндорка, — Но уже сентябрь, она почти отцвела. Гвендолин ответила, что один месяц в этом случае не имеет большого значения и поторопила девочку. А сама принялась обходить тыквы величиной с две головы самого Хагрида, чтобы выкопать корень буравчика. — Хагрид растит тыквы для будущего Хеллоуина, - пояснила Гермиона, управившись с заданием, — Кажется, он применил к ним заклинание раздувания. По пути в хижину лесничего мисс Грэйнджер в очередной раз вернулась к теме будущих украшений замка на праздник осени, и поинтересовалась у своей наставницы, знала ли она, что Хагрид учился в Хогвартсе, пока его не исключили на третьем курсе? — Несмотря на то, что мистер Снейп пугает вас исключением из школы каждый понедельник, должна признаться, такую угрозу не так просто претворить в жизнь. Учеником должен быть совершен действительно злосчастный поступок. — Хагрид проговорился о своем исключении Гарри, но больше ничего не сказал. Это вроде бы большая тайна. Но он не мог совершить ничего дурного! – Твердо заявила девочка. — Думаешь, стоит посмотреть в старых газетах? — Думаю, что нет смысла ворошить прошлое, - предупредила мисс Роуз, после чего задумалась и мгновенно замерла на месте, — Если Хагрида исключили, как же он колдует? Его волшебную палочку должны были уничтожить! Гермиона широко распахнула глаза и что-то бессвязно пролепетала в попытке перевести тему, а когда задуманное не увенчалось успехом, и Гвендолин не спешила оставлять интересующий её вопрос, девочка вовсе замолчала и поспешила войти в хижину к остальным. Рон извергал из себя слизней все то время, пока мисс Роуз готовила для него спасительное зелье. А на готовку потребовалось больше часа. Лицо мальчика серостью уступало только стенам подземелий школы. На его щеках и лбу выступали капельки холодного пота, а тело поддалось сильнейшему ознобу. Мистеру Уизли потребовалось приложить немалое усилие, чтобы влить в себя полстакана снадобья, ведь слизни не переставали лезть наружу, но, когда все-таки удалось выполнить указание Гвендолин, ему заметно полегчало. Гриффиндорец, наконец-то, отставил таз в сторону и прилег на постель лесничего. — Так что же произошло? – поинтересовалась мисс Роуз. Второкурсники принялись одновременно галдеть о несчастном случае на поле для Квиддича, поправляя и дополняя друг друга. Даже Хагрид умудрялся иной раз бросать слово, хотя, как поняла шармбатонка, его даже поблизости не было. — …и когда я сказала, что в отличие от него никто не покупал место в команде… - продолжала Гермиона. — Это ты правильно сказала, Герми, - вставил Рон, - всем известно, что если бы не новые метла, которые его папочка купил для всей команды, его бы и не взяли никогда, потому что у него и таланта никакого и вообще он… — Тогда Малфой назвал Гермиону грязнокровкой, - докончил мысль однокурсницы Гарри. — Этому мальчишке давно пора промыть рот с мылом! – побагровел от гнева лесничий. Мисс Роуз поддержала негодование Хагрида и припомнила тот случай у озера, когда мистер Малфой не побрезговал броситься подобным оскорблением даже в присутствие самой Гвендолин. Вопреки тому, что Гвендолин всеми силами пыталась избегать внимания мистера Снейпа, – что, честно сказать, удавалось девушке прекрасно, ведь даже на посещение Большого зала она подбирала время, когда профессор заканчивал трапезу, – волшебница обещала ребятам поговорить с деканом Слизерина и открыть глаза на скверное поведение учеников его факультета. — Снейп никогда и слово Малфою не скажет, - прыснул Рон, — Они ведь с его отцом лучшие друзья! В таком случае Гвендолин предложила поговорить с мадам МакГонагалл, которая не поскупится сделать оборванцу хороший выговор. В этот раз воспротивилась сама Гермиона, напомнив, что Малфою нет дела до упреков преподавателей. Ему вообще нет дела ни до кого, кроме себя самого. Поэтому лучше оставить все как есть, а однажды она лично отдаст ему по заслугам. Мистер Уизли напомнил подруге, что слово, которым обозвал её белобрысый слизеринец является ужаснейшим оскорблением для маглорожденных, которым пользовался разве что сам Тот-кого-нельзя-называть. Но девочка стояла на своем, и вскоре разговор коснулся иной темы. Если быть точнее, Гвендолин вновь заинтересовалась вопросом о необычайного размера тыквах на заднем дворике хижины Хагрида. Тогда все присутствующие разом повеселели. Все, кроме Хагрида. 

***

Мистер Локонс оповестил Гвендолин, что на сегодняшний вечер помощница ему не нужна, ведь к нему пожалует сам Гарри Поттер на отработку наказания. Еще на протяжении всего ужина до Гвендолин доносились благоговейные лепеты её руководителя с другого конца стола, где он во всех красках описывал план сегодняшних занятий с его новым помощником. Кажется, профессор собирается с помощью мальчика ответить на тысячи писем поклонников. Разумеется, он не мог не похвалиться таким событием. Заполучив свободные часы, Гвендолин решила посвятить их поискам информации в библиотеке. Хранилище книг в Хогвартсе оправданно являлось одним из самых больших в истории Магического мира, больше только в самом Министерстве. Гвендолин самолично ощутила его величину, когда при приближении полуночи смогла обойти только одну секцию из существующих тринадцати. К тому моменту посетители библиотеки разошлись по своим гостиным, и читательный зал совсем опустел. Когда из гостей Гвендолин осталась одна, она все чаще начала ощущать на себе пронзительный взгляд библиотекаря. Мадам Пинс представляла собой высокую худощавую женщину в платье, сковывающем движения настолько, что ноги приходилось передвигать мелкими быстрыми шажками, отчего острые шпильки туфель женщины издавали принеприятнейший скрип, сравнимый со скрежетом вилки по фарфоровому блюдцу. От каждого такого скрипа Гвендолин вздрагивала и жмурилась, а когда её терпение догорало, прямо как свеча, с которой она пожаловала в зал, девушка, наконец-то, решилась обратиться к назойливому надзирателю: — Знаете, мадам Пинс, Вы весьма кстати решили проверить мое присутствие, ведь я как раз собралась задаться вопросом, может я ошиблась с местом поиска ответа на взволновавшие меня обстоятельства. Библиотекарь не была обрадована своим разоблачением, а особенно ей не понравилось, что девушка позволила себе говорить громче шепота. Но все-таки откликнулась на зов посетительницы и неодобрительно нахмурив брови просеменила к её столу. Гвендолин успела убедиться, что слово «Эмрис» - это вовсе не заклинание и даже не его часть. Она также откинула предположение о название растения или гриба, потому как была уверена, что достаточно осведомлена в такого рода литературе. И остановилась на догадке, позволившей надеяться, что Эмрис – это имя. А судя по тому, каким необычным образом это имя было выгравировано на раме зеркала – можно догадаться, что пришло оно из довольно древнего времени. — Наверное вы заметили, что я провожу за книгами битый час, - вновь заговорила Гвендолин, а когда мадам Пинс указала ей на полноту голоса, продолжила шепотом (хотя едва ли волшебница могла кому-то помешать в пустой библиотеке), — Понимаете ли, я неожиданно для себя заинтересовалась историей. Но в которой книге подряд мне не удается найти ничего раньше магической войны. Где мне найти информацию о начале существования Хогвартса? Мадам Пинс рукой указала на коридор между книжными стеллажами, ведущей к ограждению с величавыми воротами. Гвендолин поблагодарила библиотекаря и отправилась по её наказу, но не смогла отворить ворота из-за увесистого замка, объявшего запыленные прутья. — Могу я попросить ключ? – сердито поинтересовалась мисс Роуз по возвращению к женщине. — Это Особая секция, - ответила библиотекарь. — Что значит «Особая»? – устало выдохнула волшебница. — Это значит, что она запретная. Необходимо разрешение от преподавателей на посещение тринадцатой секции. — Но я не ученица, в разрешении нет необходимости, уверяю. — Вы преподаватель школы? – с раздражающим спокойствием спросила мадам Пинс. — Нет, но я… — Необходимо разрешение. — Я не собираюсь изучать темные фолианты, меня интересует лишь история магии. — Необходимо разрешение. — Да что вы заладили с этим разрешением?! – в полный голос воскликнула шармбатонка, а мадам Пинс вздрогнула от такого неуважения. — Прошу прощения, - осеклась девушка, — Хорошо, я возьму разрешение. На утро мисс Роуз придумала, как достать разрешение на посещение запретной секции библиотеки, чтобы не вызывать лишних подозрений и вопросов. Ей пришлось сыграть на самовлюбленности мистера Локонса. Сначала Гвендолин пришло в голову сказать Локонсу, что пару его книг поместили в «Особую» секцию для лучшего контроля за их состоянием, но она остереглась, что тот может разболтать такую новость и вскоре узнать, что на самом деле его книгам нечего делать не только в специальных секциях, но и в библиотеке в целом. Поэтому поступила проще: в очередной раз, когда мистер Локонс принялся раздавать автографы в коридоре замка, мисс Роуз удачно всучила ему свой листок, где чуть позже дописала небольшой пунктик о своем годовом допуске в библиотеку, в связи с характером работы. — Этот профессор любит раздавать разрешения, - хмыкнула мадам Пинс, со всех сторон разглядывая подпись Локонса, — За неделю вы уже вторая, кому он позволил пройти за ограждение. — Что поделаешь, - усмехнулась волшебница, — в этой школе так много смышлёных ребят. Гвендолин, наконец, добралась до интересующих её текстов и начала с изучения личностей, основавших школу волшебства Хогвартс. Всего история знает четырех основателей: Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин. Припомнив, что ученики Хогвартса так яро отстаивают герб и цвет своего факультета, мисс Роуз отдала предпочтение последнему основателю, которому типичны зеленые оттенки, ведь как раз те преобладают в изумрудном зале. Позже Гвендолин убедилась в правильности своего выбора. Салазар Слизерин описывается как величайший колдун и темный маг, который славился созданием тайников в замке. Он придерживался идеи чистоты крови волшебников, которая до сих пор отражается в принятии новых учеников на образованный им факультет. «Не удивительно, почему слизеринцы так относятся к маглорожденным», - негодующе подумала Гвендолин. Остальные основатели не разделяли взглядов своего друга, допуская к обучению в Хогвартсе всех желающих волшебников, и в конечном счете разорвали добрые отношения. Слизерин, покидая свое детище, пообещал, что ни за что не оставит школу без защиты от «грязнокровок», поэтому создал под замком тайную комнату, в которой поселил монстра, обученного на избавление от носителей нечистой крови. Так находка насторожила волшебницу, что она решила вычислить, находил ли кто злосчастную комнату после ухода одного из основателей. К своему несчастью, ответ она нашла в одной из старых газет, её заголовок гласил: «Старая легенда оказалась правдой! Тайная комната Салазара Слизерина открыта!». В статье говорилось об убийстве девочки, чье имя не оглашалось. По магической Британии ползли слухи о существовании Тайной комнаты, но директор школы того времени не подтвердил разговоров, объявив, что девочка погибла в результате несчастного случая, виновником которого стал обыкновенный третьекурсник, который не соблюдал правила безопасности. Причастность мальчика к убийству подверглась сомнению одним из преподавателей Хогвартса. «Он не виновен, пока не доказано обратное! - Сказал свое последнее слово преподаватель трансфигурации». Оспорить вину не получилось, но слово преподавателя школы заложило сомнения в умы действующих того времени Министров Магии, которые не осмелились подвергнуть виновного суду и закончили разбирательство исключением третьекурсника из школы. Никаких имен в статье не называлось. Никаких доказательств не предоставлялось. Поиск других статей не увенчался успехом. Гвендолин подумала, что кто-то специально почистил библиотеку от подобных сплетен, чтобы никто из учеников не смог отыскать информацию о Тайной комнате. И все же вопрос оставался открытым: если не Тайная комната убила девочку, то кто?