Глава тридцать вторая. Прекрасная мелодия уродливых клавиш.

Расследование убийства первокурсника грозилось растянуться на целый месяц. Но вот – школа застала зимнюю пору, а обитатели Хогвартса все еще находились в неведенье о подробностях смерти Колина Криви. Кроме того, отныне представители Министерства Магии стали завсегдатаями посетителями скромных стен учебного заведения, изо дня в день обещая пересмотреть компетентность нынешнего руководства сего места и пустить в дело свое влияние. Мистер Снейп терзался в догадках, но, как ни странно, в меньшей степени его мысли касались произошедшего несчастья. Более его интересовали предположения о силе желания директора оставаться на борту и контролировать его матросов – представляющих собой педагогический состав и ранее упомянутое министерство. Еще любопытнее – на что старик готов пойти, ради сохранения привычного положения? Не в следствии ли какого-нибудь тайного заклинания директору удается при таких скверных обстоятельствах – порочащих его имя, затмевающих свершённые благодеяния – оставаться на плаву, даже не заикаясь о собственной отставке? Дамблдор изворотлив – Северус знал об этой черте характера старика не понаслышке, но даже такому хитрецу однажды придется принять поражение. Например, сейчас, когда от имени школы тот отправился в немагическую Британию, чтобы еще раз обговорить с несчастными родителями погибшего мальчика. Возвращение директора представлялось Северусу полным дрянных вестей, но на деле – Дамблдор оказался поездкой удовлетворен. По какой-то причине мистер и миссис Криви отказались от любого вмешательства в жизнь школы. Предположительно из-за их невеликой просвещенности в волшебных делах, поскольку являлись представителями магловского общества. Корнелиус Фадж – тридцать второй министр магии Великобритании ввиду собственной слабохарактерности не мог ни защитить Хогвартс, ни призвать остальную знать затворить его двери. Поэтому, когда министр узнал, что семья мальчика не имеет претензий к заведению и высшему волшебному сообществу – известил о своем намерение предоставить директору время до конца учебного года для того, чтобы разобраться в сложившейся неприятной ситуации и искоренить образовавшуюся в стенах замка опасность. Дамблдор смотрел на предоставленный шанс с оптимизмом, даже не предполагая дурной исход дела. Когда же сомнения высказывали остальные преподаватели – директор в твердой манере приказывал оставить эти мысли и вернуться к вопросу наблюдения за детьми. Так были организованы дежурства для преподавателей школы в пределах её коридоров, проводимые в вечерний и ночной период. Минерва МакГонагалл, редко позволяющая себе идти вразрез с мнением директора, предположила вариант отсылки учеников на ранние рождественские каникулы, дабы не искушать убийцу на повторный инцидент. - Об этом не может идти речи, - возразил Дамблдор, - Дети останутся в школе. Подобные внеурочные часы, проводимые затем, чтобы представить видимость решительных действий руководства школы, оставляли отпечаток на основных обязанностях мистера Снейпа, и тому вновь приходилось засиживаться за работой допоздна. В руках мужчины покоилась стопка пергаментов с неоцененными работами второго курса – когда он взглянул на время, отложил дела и направился к дверям кабинета, навострив свой слух. В тот же момент через тонкую щелку приоткрытой дверцы полилось невесомое пение чувствительных клавиш фортепиано. «Можно сверять часы…» - с иронией подметил мужчина, и музыка повела его по коридору, очаровав своей непоколебимой гармонией и умиротворением. За роялем на сцене – столь же старым и изношенным, как и заброшенный подвал, в котором проживал свой век, – восседала мисс Роуз. Мелодия, созданная девушкой в эту минуту, казалась мистеру Снейпу первым днем весны – пасмурной, но таила в себе надежду на скорое солнце. Её мелодия задевала незримое и напоминала о давно забытом. Потому-то он не стал отмалчиваться в дверях и точно против собственной воли прошел внутрь помещения, провожая взглядом тонкие пальцы, с нежностью касающиеся уродливых пожелтевших клавиш, и своей юностью подчеркивающие древность музыкального инструмента. Если девушка не могла увидеть мистера Снейпа – по причине того, что сидела к зрительному залу спиной – то в её чувствительности сомневаться не приходилось. Мистер Снейп услышал, как дрогнула её рука, когда он опустился в кресло последнего ряда. Мужчина даже успел подумать о том, что мисс Роуз не захочет продолжать свою игру, заручившись нежеланными зрителями. Но спустя секунду тишины, она вновь коснулась рояля, и музыка вновь бальзамом легла на очерствевшее сердце зельевара. Вскоре мелодия подошла к своему завершению. Настала обременяющая тишина, но ноты все еще звоном парили в воздухе. Мисс Роуз не имела намерения оборачиваться, а мистер Снейп не имел желания настаивать, поэтому решился убраться прежде, чем девушка решит заговорить. Будучи уже около выхода, он замер, расслышав, как волшебница спустилась со сцены, а когда вздумал убедиться в своем предположении – застал на себе её взгляд. - Как вам нравятся эти кресла? – спросила она, с трепетом смахнув невидимую пыль с бархатной спинки одного из них. Подвал и впрямь преобразился с тех пор, как с визитами сюда зачастила шармбатонка. Стены стали свежее, занавес поалел, помимо того, теперь здесь не было грязи, а кроме затхлости мистер Снейп распознал цветочный аромат. Ряды вновь возымели свои посадочные места и были готовы принимать гостей. Музыкальные инструменты на сцене были аккуратно расставлены и наверняка настроены для внезапного желания посетителей создать ансамбль. - Вы славно потрудились, - ответил мужчина и своим заключением вызвал на лице девушки улыбку. – Здесь букету удобнее, чем в кабинете ЗОТИ? – поинтересовался профессор, указав на вазу с цветами, оставленную на рояле. - Здесь ему рады, - загадочно отозвалась девушка, а когда оказалась около последнего зрительского ряда предложила мужчине присесть вместе. – Мистер Локонс не захотел мириться с моей привычкой выходить из леса с новеньким букетом. Он предупредил меня о своей серьёзнейшей аллергии, которая не переносит никакое растение, существующее в мире. Думаете, такое возможно? Я же предполагаю, что дело в том разе, когда я собрала композицию, среди которой попался лопух, а мистер Локонс вообразил, что букет – знак моего внимания, и поспешил горячо его принять, чтобы удостовериться в приятном аромате. Право, я считала, что все знают – отходящий лопух достаточно колюч. Цветок впился в нос мистера Локонса, и тот еще долго причитал, что на великолепие его лица произошло покушение, и ему теперь не скоро предстоит избавиться от ощущения колючек на коже. Стоит отметить, что, если бы я действительно захотела обрадовать мистера Локонса букетом – отдала бы предпочтение коломбине* и нарциссу**. Как по мне, эти цветы отлично описывают личность нашего преподавателя ЗОТИ. Мистер Снейп глухо засмеялся и устало потер лицо. Он добавил, что даже выполни волшебница свою угрозу – Локонсу все равно невдомек, какое значение даже у обыкновенной ромашки. - При поступлении в Шармбатон вас определили на факультет Этонсель, если я не ошибаюсь, - констатировал факт профессор, - Там вы научились игре на фортепиано? Девушка не смогла сдержать изумления. Заметив это, мужчина оправдал свое любопытство поиском доказательств приписанной девушке личности. На самом же деле расследование проводилось ради выяснения подробностей жизни, сложившейся после того, как мистер Снейп передал маленькую Бродевик в руки Дамблдора, - но такое оправдание показалось мистеру Снейпу проявлением сантиментов, потому в этой части он не признался. - В моей школе распределение происходит посредством медальона, меняющего цвет соответствующего факультета. Я попала в дом Étincelle***, но в свои тринадцать, будучи несогласной с приписаной мне судьбой, изменила решению медальона и поступила в Vérité****. Факультет этот являлся полной противоположностью мне рекомендованного, но я жаждала заниматься зельями, и ничего не пугало меня. - Вы могли добиться высот в искусстве вместо того, чтобы прожигать здесь свои годы на побегушках у не самых приятных профессоров. - Я слишком сильно люблю музыку, поэтому не готова делить с ней свою жизнь. - Разве не должно быть наоборот? Я предполагал, что людям свойственно отдавать жизнь любимому делу. - Нельзя делать смыслом жизни то, что доставляет удовольствие подобно единственной отраде. Иначе, рано или поздно, наше отношение к этому изменится – тогда мы останемся одиноки и ничто больше не сможет вдохновить нас. Например, вы, профессор. Я наслышана о вашем таланте в зельях в годы вашей юности. Готова поспорить, в конце концов ваш интерес стал спасением от дурных мыслей и своего рода ширмой, скрывающей от ненастных дней. Давно ли вы признались себе, что с тех пор многое изменилось в ваших взглядах, и теперь готовка зелий превратилась в нескончаемую рутину, от которой требуется отдых? Вспомните, что в былые времена именно зельеварение и было вашим отдыхом. Зельевар высказал свое несогласие, пускай и не настойчивое, ведь в тайне он вполне мог найти замечание мисс Роуз убедительным. Девушка не стала спорить с ним – за что мужчина был благодарен – и каждый остался при своем мнении. Мистер Снейп не любил неловкое молчание, возникающее при разговоре, заходящем в тупик, поэтому, подметив предпосылки такого обстоятельства, принял мудрое – на свой взгляд – решение – оставить девушку. Он даже подумал, что, наверняка, она хотела избавиться от него с самого его появления в подвале, а вытянутый диалог стал проявлением хороших манер, которым шармбатонок учат с детства. Но, вопреки его мыслям, как только мисс Роуз убедилась в побуждении мистера Снейпа уйти – поспешно нашла новую тему беседы, которая, отнюдь профессора не порадовала. Девушка упомянула Тайную комнату и спросила, верит ли мистер Снейп в её существование. - Директор высказал своё убеждение, что мальчик погиб в следствии открытия Тайной комнаты, - ответил профессор, - Я же воочию никогда её не видел. - Комнату может открыть только наследник Слизерина, у вас есть подозрения в его личности? - Ни малейшего, - отрезал мужчина, - Но почему складывается впечатление, что у вас есть предположение, мисс Роуз? - Я так же как и вы, не питаю никаких подозрений, но у меня есть знакомые, которые убеждены, что сумели отыскать виновника. Наверное, все дело в повадках мальчика частенько кичится чистокровностью собственного рода и привычке поносить маглов. - Драко Малфой? – усмехнулся зельевар, - Знали бы вы его настолько хорошо, сколько я, вы бы нашли смешной мысль о его причастности. Этот оборванец трусливей овцы, загнанной на убой. - Я слышала, вы водите дружбу с его отцом, - заметила волшебница. – Мистер Малфой старший не производит впечатление хорошего человека. - Где это вам довелось познакомиться с Люциусом? – с неподдельным интересом вопросил мужчина. -  Я, кажется, упоминала, что перед началом учебного года заглянула в Косой переулок? Пришлось посетить Гринготтс, чтобы обменять валюту, ведь предполагала, что в этом году смогу сопровождать учеников при вылазке в Хогсмид. Затем я нашла этот шанс отличным для прогулки по книжным магазинам. Как раз в тот момент на пути попалась лавка «Флориш и Блоттс». Меня заинтересовала образовавшаяся толкучка, причину которой я узнала отстояв в очереди половину часа. Оказалось, что скопление людей собралось не ради достойной литературы, представленной в магазине, а ради автографа неизвестного мне (на тот момент) автора – Златопуста Локонса. Меня мало интересовала его личность, поэтому я вернулась к первоначальному плану – осмотрела стеллажи с предлагаемыми книгами. Не знаю, сколько времени мне потребовалось на обход первого этажа, но, когда я оказалась на втором, очередь рассосалась достаточно, чтобы можно было различить в толпе знакомые лица. Тогда-то с балкончика я приметила знакомую рыжую макушку Рональда Уизли, а следом мой взгляд отыскал и его друзей. За ребятами присматривали взрослые мужчина и женщина, я предположила, что это родители Рона, и мои догадки подтвердились, когда к компании подошли Драко с отцом – старший Малфой окликнул мистера Уизли и начал всячески ему досаждать. Удивительно, что такой статный господин, с прекрасными манерами и шикарными платиновыми волосами мог опуститься до уровня детского сада и задирать неугодного ему человека. Но что еще забавнее – между ними началась настоящая потасовка. Несмотря на то, что конфликт затеял отец Драко – выгнали из магазина только мистера Уизли. Я осталась огорчена своим посещением злосчастной лавки. Еще больше меня раздосадовало происходящие, когда магазин почти опустел. По-видимому, Драко чем-то расстроил своего отца, потому как тот обращался с ним совсем грубо. Мог ли характер мальчика сложиться из-за нападок мистера Малфоя старшего? Вполне вероятно. Но это еще не конец моего сомнительного приключения. Впрочем, следующую часть я ещё никому не рассказывала, но может у вас найдётся ответ… Я уже собралась уходить (так ничего и не купив) – на моем пути возникла женщина. Её кожа была совсем белая, но, когда она увидела меня, мне показалось, что она побледнела ещё сильнее. Книги, которые она приметила для себя, выпали из её рук. Женщина, не отрывая от меня испуганных глаз, прошептала: «Катрина». Так звучало полное имя моей матери. Могла ли она спутать меня с ней? Я не успела ничего спросить, потому как к незнакомке подошли Малфои. После того как Драко весьма любезно заявил, что не собирается общаться ни с кем из шестерок учителей, при этом смерив меня высокомерным взглядом, обратился к моей незнакомке с требованием вернуться домой. Так я почти познакомилась с миссис Малфой. Скажите же, профессор, думаете, миссис Малфой могла знать мою мать? Мистер Снейп терпеливо выслушал историю девушки до конца. Наверное, все дело в привычке мисс Роуз забавно жестикулировать при повествовании, что не могло не очаровывать даже самых жестокосердных собеседников. Губы Гвендолин не шевелились уже четверть минуты, а мистер Снейп все ещё слышал её голос, так глубоко он засел в сознании зельевара. Гвендолин смутилась от долгого взгляда мужчины и принялась разглядывать высокий занавес, подвязанный золотым жгутом. - Мы с Люциусом завели общение еще в школе, но его будущую супругу в то время я близко не знал, поэтому ничего не могу сказать на этот счет, - объяснил профессор. - Ладно, - выдохнула девушка и откинулась на спинку кресла. Она больше не старалась занять гостя своей обители разговором, ведь сама погрязла в думах, рисующих взволнованное выражение на миловидном лице. Тишина теперь не тревожила мистера Снейпа, и задумавшись об этом позже – он наверняка удивится. Гвендолин казалась ему далекой, хотя он чувствовал, что легко может коснуться её предплечья, которое покоилось рядом с его. Она казалась ненастоящей, поэтому он бы точно не стал касаться её, чтобы она вдруг не исчезла как наваждение. И чтобы не задеть руки девушки наверняка – отстранился, образовывая между ними расстояние, обозначающее для него пропасть. - Почему вы здесь? – Спросил он наконец. – Разве вы не должны быть на вечернем дежурстве в коридорах? - Ах, да, - скривилась волшебница, - Должна. Но я попросила профессора МакГонагалл подменить меня, потому что сегодня компанию мне составляет мистер Локонс, а мне и без того приходится созерцать его физиономию целыми днями. Вечер – уже слишком. Мистер Снейп улыбнулся, но сделал все возможное, чтобы мисс Роуз этого не заметила. Объявив, что его ждет много работы, он пожелал девушке доброй ночи, как делал в прошлом году, когда они работали вместе.

***

Начало декабря для мистера Снейпа приняло не самый приятный оборот. Тому способствовали бестолковые дежурства по школе, от которых проку – как от Долгопупса на уроках. К слову, об уроках, недавно на занятиях Гриффиндора и Слизерина кто-то из учеников устроил вакханалию, подбросив в котел мистера Гойла хлопушку. Впоследствии зелье залило четверть класса и окропило лицо мистера Малфоя, вызвав на коже надувшиеся волдыри, отчего у профессора возникла куча бумажной работы, заключавшейся в написании объяснительных для директора и отца мальчика. Впрочем, мистер Снейп был уверен, что ни первому, ни второму эти бумажки совершенно не сдались, но чертовы правила требуют подробного отчета. В довершение всего случившегося – словно доказывая истину изречения, гласившего: «Беда не приходит одна» – на мистера Снейпа свалилось следующее затруднение. Это затруднение настигло профессора в коридоре, когда тот собирался в спокойствии пообедать, направляясь в Большой зал – теперь профессор переживал, как бы у него после будущей беседы не пропал аппетит. Нельзя сказать, что мистер Снейп старался избежать неминуемого слишком оживленно, но не упустил возможности оторваться от преследователя на близлежащих поворотах – такой маневр мог ввести в затруднение любого, только не мистера Локонса. Тот, несмотря на очевидное нежелание зельевара заводить разговор, сделал все возможное, чтобы навязать свое общество. - Профессор Снейп! - Жадно глотая воздух, воззвал мистер Локонс, - Вы, должно быть, погрязли в думах, разве не слышали, как я всю дорогу обращался к вам? - Я слышал, - отрезал профессор, - Чем обязан? - Знаете ли, в школе последние месяцы так неспокойно из-за всех этих нападений. Я не мог не предложить директору свою помощь, - он замялся, чтобы хорошенько отдышаться. Мистер Снейп воспользовался паузой и продолжил путь. - На ум мне пришла отличная идея, как подготовить учеников к непредвиденным обстоятельствам, - продолжил Златопуст, ровняясь шагом с зельеваром. - Дуэльный клуб? – сморщился Снейп, прочитав объявление на двери Большого зала. Мужчина сорвал пергамент и рассмотрел ближе, а как только убедился, что зрение его не подвело, небрежно вручил лист в руки своего коллеги. - Именно об этом я и хотел рассказать вам, профессор, - поспешно сообщил мистер Локонс, возвращая слегка примятое объявление на видное место у входа в трапезный зал. – Я собираюсь поделиться своим большим опытом с молодым поколением, и директор горячо поддержал мою задумку, правда, настоял на том, чтобы вы так же участвовали в ведении тренировок. Но, не переживайте, вашего времени много не потребуется, вы только будете ассистировать мне на первых порах, затем я возьму занятия в свои руки. - Полагаю, директор не примет отказа, - только и всего ответил зельевар и поторопился занять свое место за обеденным столом. Ученики с задором приняли новость о тренировках в дуэльном клубе, поэтому к его началу в Большой зал прибыла добрая часть Хогвартса. К тому времени организатор сей авантюры побеспокоился о том, чтобы освободить помещение от обеденных столов и воздвигнуть в центре подмосток, на который со вступительной речью и вышел Локонс в своей режущей глаз лиловой мантии. Пустоголового профессора приняли овациями, преимущественно исходящими от женской части обучающихся – это не могло не вызвать у мистера Снейпа омерзение, впрочем, он никогда не сомневался в глупости нынешних молодых девиц. Справедливости ради, стоит отметить, что одну барышню происходящее не радовало. Мисс Роуз крайне сомнительно отнеслась к речам своего руководителя и в одно мгновение даже не успела скрыть призрение.  Златопуст Локонс вещал о себе и давал наводку на учебники своего авторства, которые – по его убеждению – должны помочь детям разобраться в тонкой структуре нехитрого дела – сражения на волшебных палочках. Мистера Снейпа никаким образом не интересовали заявления преподавателя ЗОТИ, до тех пор, пока тот не бросил достаточно тщеславное обещание: «Я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности» - сказал он красноречиво, пользуясь всеобщим вниманием. Сам мистер Снейп неожиданно лишился намерения отпустить Локонса в целости. Взойдя на подмосток по приглашению организатора сборища, зельевар подарил ему взгляд, которого ранее удостаивал разве что Поттера. Дуэлянты продемонстрировали приветствие. Локонс сбросил с плеч свою мантию и легким движением руки отправил её в руки своей помощницы – смеху ради, та сделала вид, что не уловила побуждение преподавателя на такое действо, поэтому не приняла попыток поймать вещицу, угодившую прямо под её ноги. Бесхозной мантия не осталась, потому как в этот же момент её подобрали неисправимые поклонницы пустоголового профессора. Локонс белозубо улыбнулся, встал в позицию дуэлянта и велел произнести заклинание насчет «три». Так мистер Снейп и поступил, опередив своего противника на пару долгих секунд. Локонса отбросило к стене, он съехал по ней как лепёшка и распластался на подмостках. Поклонницы Златоголового профессора испуганно охнули, Слизеринцы зашлись беззвучным смехом, а кое-кто позволил себе усмехнуться вслух. - Неужели вы хотите повторить учесть своего наставника и испытать судьбу, мисс Роуз? – ответил на смех девушки зельевар, вложив в свои слова больше забавы, чем язвительности, как было задумано изначально. – Кажется, однажды вы порывались показать своё сомнительное оружие в действии. - Помнится, затем я сказала, что мне с вами не тягаться, мистер Снейп, - сдержав дальнейшую насмешку вымолвила волшебница, - Впрочем, я готова на дуэль с вами, профессор, если вы примите мои условия. - У дуэли одни условия, - непоколебимо заявил тот. - Это будут незначительные изменения, - заверила девушка, - Вы станете нападать, и, если я не смогу приблизиться к вам, профессор – вы одержали победу. Если же удача будет на моей стороне, и я буду так близка, что впору и рукой коснуться – выиграла я. Профессор Снейп маялся в сомнениях не слишком долго и уже приглашал волшебницу на подмосток. В то же время в себя пришел и Локонс, принимаясь благодарить мистера Снейпа за прекрасный прием разоружения. Златопуст заявил, что с самого начала просчитал тактику профессора и специально не стал применять контрзаклинание, чтобы ребята смогли воочию увидеть его действие. Когда Локонс понял, что ученики предпочли подарить свое внимание новым дуэлянтам – к тому же, сопроводив свое изумление приоткрытыми ртами – скоро предложил самолично помериться магией с мисс Роуз, подкрепив свое решение доводом о её должности помощницы. Мистер Снейп только зыркнул на пустоголового профессора – этого было достаточно, чтобы тот проявил снисхождение и позволил зельевару завладеть обществом его помощницы на недолгое время. Дуэль всегда начинается с приветствия. Мистер Снейп только кивнул, мисс Роуз сделала реверанс на французский манер – так порхают бабочки, приземляясь на долгожданный цветок, – затем достала палочку из своего кармашка в юбке платья и представила к готовности, как поступают со шпагой в фехтовании. Профессор Снейп следовал договоренности и применил заклинание первым. Мисс Роуз легко справилась с его отражением, что стало вызовом профессору выкинуть следующую порцию атак. Волшебница приближалась всё стремительнее, и Северус Снейп, завороженный лёгкостью её шага и милосердием взгляда, не успел заметить, как нежные пальцы коснулись его руки, сжимающей волшебную палочку – точно клавиш рояля на сцене старого театра – и опустили вниз. - Вы поддались мне, мистер Северус Снейп, - прошептала волшебница так, чтобы эти слова тронули только его слух. – Но это было вашим решением, и я намерена принять свою победу.