Глава тридцать четвертая. Серый дом.

При передвижении по каминной сети Гвендолин всегда жмурилась. Эта привычка осталась у неё с детства, ведь порох часто колол роговицы, и после перелета еще долго оставалось ощущение мусора в глазах. Веки девушки осветило зеленое пламя, и она, почувствовав твердость под ногами, приоткрыла сначала один глаз. — С добрым утром, – язвительно проговорил профессор Снейп, сложив руки на груди. Вокруг Гвендолин увидела всю ту же картину: громадный камин, большой зал с колоннами у стен. И мистера Снейпа с мистером Малфоем. Один смотрел на Гвендолин с деланной холодностью, другой не скрывал забавы. — В чем дело? – Возмутилась девушка, — Почему я все ещё здесь? — Смею предположить, что Дамблдор закрыл каминную сеть, - раздраженно сообщил профессор, — Что весьма нелюбезно с его стороны, ведь я предупреждал его о своем позднем возвращении. — С чего бы ему закрывать каминную сеть во всем замке? – Опешила волшебница. — Дамблдор проделывает это на все праздники, чтобы избежать незваных гостей и чтобы ученики, которые остались в замке на каникулы, не подумали сбежать без уведомления преподавателей. — И что нам теперь делать? — Воспользуемся трансгрессией, - ответил Северус и уже направился к выходу. — Ну как же, Северус, - развел руками мистер Малфой, — Посмотри на это хрупкое создание. Неужели ты хочешь заставить девушку пройти несколько миль в этом наряде. Ты ведь не забыл про противотрансгрессионный барьер у замка, не так ли? — Несколько миль… - с сожалением вспомнила волшебница. — Не в этих туфлях, - добавила она и переступила с ноги на ногу, убеждаясь в их абсолютном неудобстве. К тому же на улице ужасный мороз, а на территории Хогвартса снега по колено. — Я найду Дастина и вернусь с ним в Дижон, - решила она. — Если вы о мистере Галлахере, то он и министр покинули мой дом тридцатью минутами ранее, - с удовольствием отметил Малфой, — Мисс Роуз, я и моя супруга будем рады проявить гостеприимство и предложить вам одну из наших гостевых спален. — Она здесь не останется, - неожиданно заявил мистер Снейп. — С чего вдруг вы решаете за меня, профессор? – Возмутилась девушка. — Я несу за вас ответственность. — Нет, - мотнула головой Гендолин, — Это не так. Вы уволили меня, я больше не подчиняюсь вам. — Хотите остаться? – Вопросил Северус, приподняв бровь. Гвендолин замялась. Хочет ли она? Разумеется, нет. Она решила, что даже видеть миссис Малфой еще раз сродни прыжку вглубь океана без акваланга. Ей опротивела эта женщина – за гордыню, не позволившую ей сохранить добрые отношения с матерью Гвендолин; её трусость, из-за которой та оставила свою подругу, когда та нуждалась в ней; и за её высказывания об отце Гвендолин, о котором эта женщина не знала ничего, но посмела судить. — А у вас есть другие предложения? – Спросила девушка и поджала губы. Мистер Снейп взял порох и встал в очаг камина рядом с мисс Роуз. — Северус, - остановил его мистер Малфой, - могу я задать вопрос? Мистер Снейп замер, ожидая, пока Малфой соберется с мыслями, но тот поманил его рукой с ехидным выражением лица. А когда мистер Снейп подошел достаточно близко, рассыпая по полу дорожку летучего пороха, сыплющегося сквозь его сжатые пальцы, – сказал что-то на ухо. Что-то, что Гвендолин услышать не довелось, но что очень возмутило профессора. Тот молча вернулся к камину, свободной рукой схватил девушку за запястье и сквозь зубы прошипел два слова, которые Гвендолин поняла как: «Паучий Тупик».

***

— Можете открыть глаза, - сообщил Северус, отпустил руку Гвендолин и шагнул во тьму. Гвендолин не решалась пошевелиться. Темнота дезориентировала и настораживала. Мистер Снейп провалился в её глубину, и только скрип половиц под его ногами сообщали о его местонахождение. Прозвучал щелчок, и в комнате загорелся свет. Комнатка оказалась совсем миниатюрной, но напоминала гостиную из-за камина (в котором и стояла Гвендолин), дивана напротив и журнального столика. На полу лежал старый выгоревший ковер с проплешинами. Две стены несли на себе арки, ведущие на кухню, в которой мистер Снейп так же успел зажечь лампу, и в коридор. Мужчина остался у выключателя и выжидающе глядел на гостью. — Что это? – Опешила она и не нашла вопроса лучше. — Мой дом, - коротко ответил мистер Снейп. — Но это магловский дом, - округлив глаза сообщила волшебница. — Мой отец был маглом. — А мать? — Чистокровная, - сухо бросил он, - Вы так и будете там стоять? Гвендолин прикрыла рот и наконец-то переступила основание камина. Сделала пару-тройку шагов и остановилась у дивана, оказавшись почти в центре гостиной. Она оглянулась, в любопытстве осматривая скромные убранства и с жадностью внимая все мелочи жизни профессора. На полках и мебели был большой слой пыли, что могло означать – профессор не частый гость в собственном доме. Несмотря на пыль, в остальном она застала полный порядок. Каждая книга на своем месте, каждая настенная картина симметрично отделена от другой, на столе два карандаша одинаково сточены, а рядом газета недельной давности. «Пусто, тоскливо и серо» - со скорбью подумала Гвендолин. — Спальня наверху, - подал голос профессор, вытерпев беспардонное изучение своей гостиной. — Я найду, во что можно переодеться. — О, не утруждайтесь, - зарделась девушка, вдруг осознав, что, должно быть, она одна из немногих, кому было позволено посетить обитель Ужаса подземелий. — Я спать не собираюсь. — Чем же вы планируете заниматься? – спросил Северус и потянулся к пуговицам своего кафтана. А когда сделал шал навстречу к Гвендолин – та не удержалась на ногах и упала на сидение дивана. Мистер Снейп снял верхнюю одежду и повесил на спинку. Засучив рукава сорочки, он отправился на кухню. — Вы голодны? – донесся его голос сквозь квадратную арку. — На приеме я не нашел ничего сносного, смею предположить, вы тоже. — Нет, то есть да, - наконец-то вымолвила она. Гвендолин оставила мантию рядом с верхней одеждой профессора и направилась на шум посуды. — Еда оказалась слишком изысканной и вычурной. Я скучаю по рождественской индейке. — Индейки здесь не найти, - заглянув в полупустой холодильник сообщил мистер Снейп, — Но есть яйца. Куриные, судя по размеру. — Сойдет, - пожала плечами девушка и уселась на стул. Кухня оказалась еще меньше гостиной. Здесь было несколько настенных шкафов из темного дерева, небольшая столешница, плита, холодильник и квадратный столик у стены с одним единственным стулом. В то время как мистер Снейп открывал шкафы в поисках приспособлений для готовки, Гвендолин успела убедиться, что и посуды едва наскребется на двоих человек. — У вас нечасто бывают гости, так ведь? Девушка поставила сундук матери на стол и устало подперла голову рукой. Она смотрела на спину мужчины, пока тот возился со сковородками и тарелками. — Вы наблюдательны, - ответил он, не оборачиваясь. Когда на плите запылал огонь – в комнатке заметно потеплело. — Я думала, что вы с мистером Малфоем друзья… — Теперь вы сомневаетесь? — Мне кажется, друзья по-другому ведут себя друг с другом. Вы были отстраненным, а он временами насмехался. — Наша дружба берет начало с неблагоприятного времени, - глухо проговорил мужчина, — К тому же, как и все в этом мире – она, чаще всего, фальшива. Масло на сковороде заскворчало, когда мужчина разбил пару яиц. Он накрыл сковороду крышкой и снова отворил дверцу холодильника. Теперь Гвендолин не могла его видеть, только слышала, как тот шелестит пакетами. Внимание девушки оказалось приковано к сундучку. Узоры, вырезанные на деревянной крышке теперь – при достойном освещении – напомнили ей маленьких дракончиков, а на местах глаз у них поблескивали изумрудные камушки. — Могу я воспользоваться уборной? – спросила Гвендолин. — Второй этаж, первая дверь слева, - сообщил профессор. Гвендолин заперлась в ванной комнате. Уселась на пол между стеной и раковиной, поставила сундук на свои колени и принялась внимательно оглядывать содержимое. Внутри она не нашла ничего, что могло бы её удивить или обосновать слова её матери: «здесь то, что позволит спасти себя». Как в спасении себя могут помочь десятки маленьких фотографий и записная книжка в кожаном переплете? Гвендолин пролистала тетрадь, но та оказалась наполовину пустой. Иногда, перелистывая странички, можно было наткнуться на редкие рисунки или бессмысленные фразы. Чаще всего отсыревшие страницы таили в себе наброски расчудесных часиков. Являлись они в виде карандашных серых линий и сверху и спереди, и сбоку. Такие часы было принято называть карманными, потому как когда-то давно их носили джентльмены, прикрепляя к одежде с помощью шатлена*. Но конкретно эти часы Гвендолин назвала странными, ведь вместо обыкновенного циферблата – где полагалось изображать панель со шкалой – обозначались созвездия, и на каждом мамином наброске Гвендолин находила расположения звезд отличные от предыдущих. И ничем они не были похожи на те созвездия, которые принято знать в нынешнем мире. Но когда часики скрывала крышка – их невозможно отличить от самых обыкновенных. Фотографии, найденные в сундучке – черно-белые и совсем не волшебные, а свое начало они брали чуть ли не с эпохи Просвещения. Изображения несли на себе портреты двух людей – мужчины и женщины. Удивительно, что запечатленные дамы имели некие внешние сходства: светлые волосы, выразительные глаза, одинаковый овал лица… а как же похожи их улыбки… А вот с мужчинами дела обстояли совершенно иначе – нельзя было найти ни единого намека на общее обличие: разнился цвет волос, и даже рост, и комплекции встречались разномастные; Разве что забавным показалась их манера позировать в кадре – единственная похожесть. Джентльмены презабавно держали руку за спиной, точно что-то скрывали от фотографа. — Что ты хотела этим сказать? – прошептала волшебница и спрятала находки обратно в сундук. Гвендолин уперлась руками о раковину и взглянула на себя в зеркало. Прическа совсем растрепалась, а шпильки – те, которые остались на голове, а не растерялись где-то в зале поместья семьи Малфой – больно впивались в кожу и тянули волоски. Девушка вынула последнюю заколку и растормошила волосы, ощущая себя, точно калека, ступивший наземь своими затекшими конечностями. Волшебница сняла дамские перчатки, вымыла руки и спустилась на первый этаж как раз к тому времени, как мистер Снейп накрывал на стол в гостиной. — Стул всего один, - объяснил он, — Лучше расположиться здесь. Они сели на диван вместе, точно как в Большом зале Хогвартса. Друг от друга их отделял только сундук, который Гвендолин не решалась выпускать из поля своего зрения и оставила рядом. — Ваша рука выглядит скверно, - заметил профессор, когда Гвендолин потянулась за вилкой. В следующий раз Гвендолин прервала молчание, когда попробовала содержимое тарелки. Она и не думала, что обыкновенные жареные яйца могут быть настолько долгожданными. — Вы ведь так и не спросили меня о том, где я достала артефакт, - с улыбкой объявила она, — Вам не любопытно? Или вы знаете наверняка? — Не знаю, - смиренно сказал мистер Снейп, будто тот факт, что профессор мог чего-то не знать не граничит с фантастикой. — С любопытством я давно привык бороться, если ответы затрагивают границы другого человека. — Я же не могу похвалиться подобной сдержанностью, поэтому рискну вас расспросить о сущности предложения мистера Малфоя, о котором он заикнулся во время нашего отбытия из поместья. — С чего вы решили, что я стану отвечать? — С того, что за вами должок, - глумливо оповестила профессора девушка и в то же мгновение встретилась с его вопросительным взглядом. — Неужели вы запамятовали о моей победе в дуэли? — Не припоминаю пункта, в котором бы упоминалось о долге проигравшего. — А у вас есть бумажный экземпляр правил нашей дуэли? — В следующий раз напомните мне взять с вас расписку. — Ни за что, иначе как я смогу вас переиграть, - засмеялась девушка, — Так вы расскажете? Профессор отставил пустую тарелку и откинулся на спинку дивана. Вряд ли он взвешивал все «за» и «против», скорее он уже давно принял свое решение, а томил спутницу молчанием только в следствие собственного озорства и гордыни. Гвендолин скинула туфли и залезла на сидение с ногами. Развернувшись к профессору, она своим видом показала, что готова внимать его объяснения, а для пущей убедительности даже подперла рукой подбородок. Мистер Снейп не обращал на девушку никакого внимания и смотрел перед собой. Его лицо спряталось за струящимися черными волосами, как за ширмой. Но даже это не помогло укрыться от пристального взгляда волшебницы. И когда мужчина все-таки повернулся к Гвендолин, она поздравила себя с победой. — Люциус считает, что нынешнее руководство Хогвартса не справляется с обязанностями, - преспокойно сообщил мужчина, так, точно объявлял меню на завтрак, — Он просил помочь, когда мне представится такая возможность. — Дайте угадаю, он сам метит на место директора, не так ли? – спросила Гвендолин не дрогнув в голосе. Профессор кивнул. – Но вы отказали в помощи? — Вы сами слышали. — Почему он просил об этом вас? – нахмурилась девушка, — То есть, не странно ли, что он просил вас о сговоре в смещении довольно значимого для Министерства волшебника? С чего он взял, что вы… - Гвендолин запнулась, настырная мысль посетила её голову, и теперь она не могла от неё отделаться. Мистер Снейп заметил замешательство девушки, и точно предвидя её следующий вопрос, встал с дивана, собрал пустые тарелки и отнёс на кухню. Гвендолин хватило четверть минуты, чтобы убедиться в своём подозрении, и она посеменила за профессором. Тот магией очистил тарелки, а когда обернулся, Гвендолин уже стояла позади и заговорчески глядела на него. Он шагнул в сторону, но она повторила его действие и снова перегородила путь. Она, наконец, спросила. Гвендолин предположила, что то неблагоприятное время, когда продолжалась дружба Северуса и его белоголового знакомого, – о котором упомянул сам мужчина – приходилось на годы его службы магу, чье имя называть не принято. Гвендолин задала вопрос, постановка которого не предполагала ответ, ведь тон, которым было проговорено высказывание несло в себе некую уверенность. В вопросе этом отражалась прямая связь мистера Малфоя и группы опасных людей под покровительством тёмного Лорда, несшее название «Пожиратели Смерти». Мистер Снейп в своей любимой манере для ответа решил пустить в ход не слова, но действия. Он опять схватил мисс Роуз за запястье, вновь притянул к себе. Его глаза прожигали её насквозь. Мисс Роуз находила их ледяными, страшными и беспощадными. Он смотрел на неё так, словно ему ничего не стоит здесь и сейчас размазать её по стенке, чтобы никто и не вспомнил о существовании девчонки с фамилией Бродевик. Таков был его ответ, и теперь она знала точно, что со своим вопросом попала в самое яблочко, так что другой ей и не требовался. Она улыбнулась. — Ещё немного, и я могу подумать, что нравлюсь вам, мистер Северус Снейп, - сказала она, наклонив голову к плечу. Он отпустил её, но теперь в его движениях не было черствости. Мужчина ослабил хватку, его рука легко соскользнула вниз, едва касаясь нежной ладони своими грубыми шершавыми пальцами. Рука девушки лишилась поддержки и опустилась, утонув в складках платья. — Никогда не заикайтесь о Пожирателях. – Тихо сказал мистер Снейп, сопроводив слова все тем же не потеплевшим взглядом. — Здесь нас никто не услышит, - пожала плечами девушка. – Мне лишь интересно, почему Люциус до сих пор верит в вашу верность? На чьей вы стороне, профессор? — На чьей я стороне? – повторил за Гвендолин Северус и глухо засмеялся. Он заставил её посторониться и вернулся на диван. Девушка не отставала. Она встала напротив, глядя на мужчину сверху вниз, и сложила руки на груди. Профессор спрятал ухмылку, но усталость выдала его, и Гвендолин успела поймать её след. — Пойду ли я против Дамблдора? – Вскинув брови спросил он сам себя, - Сомневаюсь, у нас не сведены давние счеты, - тут же ответил зельевар. —Вернусь ли я к Темному Лорду, если он призовет? Полагаю, таков мой долг. – Мужчина развел в сторону руки и довел дело смешком. — Решайте сами. — Собираетесь вести двойную игру? – возмутилась девушка и приблизилась к профессору настолько, что юбка её платья касалась его колен. — Как же вам доверять? — На вашем месте я бы не доверял никому, Гвендолин. Ведь ещё ни разу не случалось так, чтобы нож в спину вонзил враг. — Мне жаль, если вы так думаете! – Твердо заявила девушка, едва сдерживая негодование.  Она и забыла, как легко они выводят друг друга из себя. — Если клеймить всех потенциальными предателями, так недолго умереть в одиночестве. — Не самый завидный конец для впечатлительных девиц, но вполне сносный для обладателя здравого рассудка. — Ну довольно, - резко сказала Гвендолин, дернула юбку, вытащив край, попавший под туфель профессора, и уселась на другой конец дивана. — Не будем ссориться, - добавила она, нырнула пальчиками в декольте, и вытащив свою волшебную палочку, одним её взмахом зажгла огонь в камине, вторым взмахом погасила остальные светильники в комнатке, надеясь, что полутьма спрячет её раздосадованный и задумчивый вид. Камин своим громоздким размером совсем не вязался со скромным домиком, сложенным серыми кирпичами. И Гвендолин предположила, что выстроен он был многим позже, чем построено жилище семьи Снейп. Наверняка Северус сделал это, чтобы быстрее перемещаться между замком школы и своим домом. Но что не предусмотрел – и о чем не подумала Гвендолин – этот очаг слишком велик для помещения, и уже через четверть часа обитатели гостиной почувствовали, как над верхней губой собирается испарина. Прошло еще несколько часов – как показалось мисс Роуз – на деле уместившиеся в пару десятков секунд, как девушка начала испытывать неудобство из-за настигшего тепла – она сравнила этот жар с августинским солнцем, прибывающем в зените, когда не найти ни единой тени, в которой можно было бы укрыться. Теней в комнате было предостаточно, но все они приобрели оранжевые оттенки, окрашенные пламенем, словно раскалены докрасна. Под бесконечными тяжелыми юбками платья Гвендолин таяла, как свечной воск, а плотный корсет, затрудняющий дыхание, подгонял наступление дурноты. Девушка взглянула на мистера Снейпа, надеясь, что тому столь же неудобно, как и ей, и что он вот-вот собирается погасить испытывающее пламя, но тот сидел совершенно безучастно. Его лицо нисколько не отражало тяготу, его поза говорила о скованности, но ничем не отличалась от обыкновенного настроения мужчины. Может, жара докучает ей одной? – подумалось Гвендолин. Но когда девушка взглянула на руку мистера Снейпа, ту – которая оказалась ближе к ней, она заметила, что на открытом предплечье мужчины, где нанесено побледневшее, но все еще пугающее изображение черепа и змеи – проступает влага, блестящая в свете мерцающего пламени. Что ж, если он не собирается усмирять огонь (наверняка из собственного злорадства), Гвендолин тоже не будет этого делать. — Такая татуировка у всех Пожирателей? – невинно спросила она, пренебрегая просьбой профессора, не касаться этой темы. — У приближенных к Темному Лорду, - безучастно ответил он и перевел взгляд на девушку, чтобы успеть застать ужас на её лице. Но Гвендолин его ответ совсем не тронул, в этот момент её не волновало ничего, кроме пекла внутри стен гостиной. Она собрала волосы на макушке, открыв плечи и облегченно вздохнула. Северус проследил, как капля влаги медленно сошла вниз по девичей шее, преодолевая острые ключицы и остановилась у самого декольте. У мужчины сперло дыхание, и он поспешно отвернулся, возвратив свой взор на полыхающий камин. — Вас это не пугает? – спросил он и удобнее ухватился за подлокотник дивана. — Я с самого начала знала, кто вы. Разве не поэтому вы не стали скрывать свою метку? — Вы не были в восторге от семейства Малфой, - вместо ответа начал мужчина, — на прием вас привело какое-то дело. Чего вы добивались? Гвендолин подвинулась ближе к профессору, заставив того вновь посмотреть на неё. Из-за удушающего тепла кожа девушки сильнее источала аромат сирени, и теперь Северусу казалось, что позже он сможет распознать его и на собственной одежде. Волосы у лица волшебницы помокрели и обнимали щеки с ярким румянцем, от которого цвет её глаз становился еще насыщеннее. Гвендолин помаячила деревянным сундучком, больше похожим на шкатулку, и помедлив, позволила Северусу самостоятельно оглядеть содержимое, попутно сообщая о том, как и от кого получила его. — Вам доводилось встречать подобные часы? – Спросила она, когда Северус листал страницы записной книжки. — Доводилось, - ответил он, своими словами заставив девушку встрепенуться и в нетерпении расспрашивать об этих обстоятельствах. В ответ мистер Снейп вручил ей стопку фотографий, которые успел просмотреть до дневника. — Я уже изучила снимки, - заявила девушка. — Выходит, вы сделали это не слишком внимательно, - усмехнулся Северус и нашел около четырех фотографий, приглядевшись к которым, девушка, наконец-то, распознала часы из дневника матери. Они покоились в руках мужчин, или крепились на шатлен к жилету. — Разве не странно, что у них всех одни и те же часы? – нахмурилась Гвендолин. — Наверное моя матушка тоже удивилась, может поэтому сделала зарисовки… Северус предположил, что дело вовсе не в мужчинах, а в женщинах Бродевик, которые могли передавать часы супругам, но Гвендолин опровергла это предположение, заверив профессора в том, что её мать рассказала бы ей о такой традиции. Следом она засомневалась – теперь, когда узнала, что Кэтрин молчала о существовании своей подруги, не упоминала о сундуке с секретами, не рассказала о злом духе, которого боялась, - Гвендолин задумалась о том, что возможно никогда по-настоящему и не знала свою мать. — Вы очень на них похожи, - сообщил мистер Снейп, сравнивая женские портреты с застывшим в думах лицом Гвендолин, — Удивительно, такое сходство, спустя века. — Жаль, что здесь нет фотографии моей матери. Миссис Малфой назвала меня её именем, наверняка наше сходство столь же поразительно. – Жара давила, Гвендолин едва могла дышать, а скорбь по времени, которому не суждено сбыться, совсем изнуряла. У девушки не осталось ни сил, ни терпения и прошипев про себя «невыносимо», она метнулась к ближайшей стене и распахнула створку старого скрипучего окна, впустив в комнату свежесть. Перегнулась, наполовину очутившись на улице, и принялась глубоко вбирать в легкие морозный воздух. На мощеную серым кирпичом площадь повалил пар. Через улицу, напротив дома мистера Снейпа, стройным рядом дремали одинаковые домишки. Переулок такой узенький, что льющегося от камина света хватило, чтобы осветить добрую часть улицы. Свет разбудил старого плешивого пса, отдыхающего под полуразрушенной лавкой. Он стряхнул с шерсти снег и жалостливо завыл, точно по давно умершему хозяину. — Я совсем её не помню, - сказала Гвендолин, когда мистер Снейп встал рядом, - Все говорят, что я похожа на неё, но сколько бы не смотрела в зеркало, я не могу увидеть в нём никого, кроме себя или человека совершенно мне незнакомого. По другую сторону отворилась узенькая форточка, которой хватило ровно для того, чтобы женщина просунула в неё свою голову. Она чертыхнулась и криком заставила бродячего пса замолчать. К животному поспешил мужчина, вышедший из тени. Выглядел он не лучше самого пса. Его дряхлая шубейка вся в заплатках, на голове шаль грязно-коричневого цвета, а подошва от ботинок отрывалась на половину стопы при каждом его шаге. Бездомный втолкнул голову женщины обратно в дом, не забыв назвать её нелюбезным словом, а затем потрепал пса за ухом и уселся на лавку рядом. Гвендолин поспешила закрыть окно. — Милый район, - установила она с иронией и зашлась смешком. — Вы провели здесь всё свое детство? — До тех пор, пока не поступил в Хогвартс, затем предпочитал оставаться в замке даже на каникулы. — Могу понять, - выдохнула волшебница и едва волоча ноги вернулась к дивану. Тепло и поздний час разморили её, она чувствовала, что едва хватает сил для разговора. Мистер Снейп уменьшил огонь в камине. Наблюдал, как девушка с трудом подбирает полы платья, чтобы присесть на сиденье; как устало её голова клонится к спинке; какой безмятежностью заполняется её лицо, когда та на считанные мгновения прикрывает глаза. — Вы уже узнали, кто крадет ингредиенты для зелий? – сквозь дремоту спросила Гвендолин. — Я все ещё виню вас, - ответил профессор с улыбкой, которую волшебница не могла увидеть, - Вас это злит? — Я злилась, - буднично призналась она, — Пару дней даже готова была наслать на вас проклятие. Но теперь всё прошло, ведь жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на обиды и гнев. Профессор присел рядом. Девушка все реже открывала глаза, чтобы взглянуть на него, он воспользовался этим, чтобы беспрепятственно изучать свою гостью с ног до головы, точно видел впервые. Её рука, объятая загадочным артефактом, выглядела неприятно. Северусу приходилось видеть вещи похуже, но отчего-то его страшно взволновал вид этой бархатной кожи – истерзанной, воспаленной и кровоточащей. Должно быть, эта девушка испытывает ноющую боль постоянно, даже сейчас, когда спит сном беззаботного младенца. Мистер Снейп по себе знал, что к боли очень легко привыкаешь – приспосабливаешься. Он поймал себя на мысли, что не хотел бы, чтобы к ней привыкала Гвендолин. И почему ему не все равно? Он вернулся к тому случаю, когда его приятель – Люциус – перед отбытием Северуса и Гвендолин, шепнул ему на ухо слова, которые ещё долго будут мучить думы зельевара. «Готов поспорить, Лорду несомненно понравится твоя знакомая, - сказал Малфой явно злорадствуя, - Стоит ли однажды поспособствовать их знакомству, или ты согласен ещё раз переосмыслить мою просьбу, Северус?». В свете мерцающего пламени золотой металл – обнимающий предплечье девушки – вбирал в себя красный оттенок. На зеркальной глади являлась гравировка с неизвестными символами, которые не поддавались пониманию Северуса, что очень его злило. — Что именно украли? – спросила Гвендолин, не открывая глаз, как раз в тот момент, когда Северус решился коснуться её руки. Он взволнованно отстранился и отсел в дальний угол дивана. — Рог двурога, - откашлявшись, сообщил мистер Снейп, — и… — И шкуру бумсланга? – Спросила Гвендолин, распахнув веки; теперь на её лице не было ни намека на сонливость. — Я не видела на приеме Драко Малфоя… - вспомнила девушка. — Когда Люциус закатывает пиршества – всегда оставляет Малфоя в школе на каникулы. Гвендолин глубоко вздохнула и закатила глаза, устремив взгляд на облупившийся потолок. — Нам стоит прямо сейчас написать письмо Дамблдору с просьбой открыть каминную сеть, чтобы вернуться в школу с первыми лучами восходящего солнца. Чувствую, кого-то из учеников ждут неприятности.