***

Мира поднялась по пожарной лестнице. Нужная дверь находилась на верхней площадке, за широкой деревянной террасой. Не смотря на соседство стройки и современного бизнес-центра, задний двор особняка выглядел островком упадочности — со всех сторон жались друг к дружке задворки других домов из мрачного бурого кирпича, навевающего ассоциации не то с притонами, не то с концлагерями — грязь и копоть, валяющийся везде мусор, корзины для кондиционеров и граффити на стенах.       Быстро постучав, Мира зашла внутрь.       В лофте было темно. Жалюзи из тростника с кое-где переломленными планками опущены. Помещение напоминало сцену независимого театра, и клиент, по задумке, должен был подниматься туда, как смущенный зритель из зала: повсюду декорации, призванные что-нибудь символизировать, красиво драпированные ткани, книги, по полу расставлены зажженные свечи, по кирпичным стенам развешаны гирлянды, в углу — оставшиеся с хэллоуина тыквы и чучело песца. Посередине — стол.       За столом сидела рыжеволосая девушка. — Вы записывались ко мне? — Да, я… — Мира замешкалась на пороге. — Я писала вам в инстаграме. — Погодите минутку. — Девушка достала из сумки телефон и быстро что-то проверила. — Так, ага… Вы платите наличными? — Да, да. — Мира энергично закивала. — Вижу. Вы Мира Синн? — Да, да. Все правильно. Мира Синн. Это я.       Обворожительная улыбка. — А я Вивиан. Как вы узнали обо мне? — Видела ваше интервью… — Отлично. Подходите, присаживайтесь.       Мира изнемогала от неловкости, но тем не менее подошла и села на предложенный стул, бросив сумку на колени. — Я работаю по предоплате. — Да, конечно, — Мира тут же засуетилась, вытащила из сумки конверт и протянула Вивиан — та быстро заглянула внутрь, пересчитала купюры и бросила в верхний ящик стола. — Давайте посмотрим, с чем вы пришли, — проворковала она.       Мира прикусила губу. — Я… В общем… — Она поняла, что не сможет произнести это в слух. — Я вам там написала… — Минутку. — Вивиан снова полезла в телефон, пару раз что-то потыкала и полистала. — Вижу-вижу. Вы хотите вернуть парня, правильно?       Мира почувствовала, что краснеет, и потупилась. — Угу. — Расскажите подробнее, что у вас не сложилось. Я сделаю вам расклад, и мы посмотрим, что можно сделать.       Мира нервно крутила замок сумки. Она еще никогда ни с кем не делилась этой историей, хотя и много раз продумывала, как будет ее рассказывать. Подыскивала нужные фразы, интонацию, где нужно сделать акцент, а что можно опустить. В конце концов она так привыкла к этому мысленному повествованию, что оно стало казаться ей скучным и избитым, но теперь, когда пришло время выложить собравшиеся в голове слова, Мира почувствовала, что звучать они будут жалко и нелепо. — Ну-у, в общем… Мы познакомились два года назад. Он был новеньким в школе. — Как зовут? — Тут же спросила Вивиан. «Как внимательный молодой врач», подумала Мира. — Хейден. Хейден Харпер.       Вивиан тем временем вытащила из-под стола маленький вышитый мешочек, развязала тесьму и запустила в него руку — из мешочка раздался тихий цок-цок. — В общем, мне тогда было семнадцать, — начала Мира. — Хейден пришел в нашу школу. И сразу было видно, что он… не такой как все, ну, не такой, как другие парни. У него была байкерская кожаная куртка, узкие джинсы, грубые горные ботинки. А еще он писал песни и на гитаре играл, очень красиво… И у него был очень строгий отец. Он пил, и… часто избивал Хейдена. Короче, он мне сразу очень понравился. Я много раз видела его в парке на лавочке, одного, он сидел и тихонько что-то брынчал на гитаре… — Мира покосилась на подрагивающий огонек свечи, стоявшей на полу в паре шагов от нее. — Я, конечно, решила не торопить его — ну, я не знала, нравлюсь ли ему, он был очень замкнутый, понимаете, таким людям нелегко открываться. Он сначала на меня так поглядывал, списывал домашку, а потом… В общем… мы стали встречаться. Все было хорошо, — тут же заверила она, как будто предвосхищая возражения, — мы были вместе пять недель, он даже песню мне посвятил. — (Прокашлявшись, она неровно запела): — «Мира-а, девушка, спящая в сердце мира-а…» — (Тут же осознав, что петь не стоило, Мира виновато улыбнулась. Когда пел Хейден, получалось очень здорово, зато в Мирином исполнении этот хит превращался в какую-то слезливую попсу, из того, что обычно мурлычут себе под нос в душевой женского общежития). — Короче, все было просто замечательно. Но… потом к нам на лето приехала Джейд. То есть, Марта Сноу, — отдернула себя Мира. — По-настоящему ее зовут Марта Сноу, она раньше училась с Хейденом в одной школе, и к нам она перевелась, чтобы тоже быть с ним… А Джейд — это как бы кличка, так звали одну из кукол «Братц»… это моя сестра придумала ее так называть. — (По правде говоря, Мире и самой нравилось это прозвище. Хотя о том, что Астрид и для Хейдена придумала прозвище — «Слюнявчик-раздолбай» — Мира решила не упоминать).       Вивиан понимающе кивнула. — Ну и вот, она была очень, ну… Волосы красила в малиновый, вот здесь прядь и здесь, — Мира показала на себе. — Ботинки носила высокие, на шнуровке, колготки в сеточку, короткие кожаные юбки и черные блузки, как, знаете, у графинь. — (Перед мысленным взором Миры снова возник этот образ, на грани между роковой красавицей и порноактрисой). — Они с Хейденом все время грызлись. Я видела, как они ругались на переменах, как она пролила на него пепси в столовой, с таким, знаете, злобным видом… Я не понимала — за что она его так ненавидит, он же никому ничего плохого… Когда мы гуляли, Хейден жаловался на нее, называл стервой, говорил, что ей на всех плевать и она такая вся токсичная… — На мгновение Мира замолчала. — А потом… в общем… потом они начали встречаться.       Ведьма удивленно подняла брови. — Вот так сразу? — Я видела их в мужской раздевалке. Они обжимались. Не просто обнимались, как, знаете, популярные девчонки с капитанами хоккейных команд в коридоре, когда они по-дурацки шепчутся, там, хихикают и называют друг друга как-нибудь, вроде «зай», или «киса»… — (Вивиан собиралась что-то сказать, но Мира заговорила быстрее): — Нет, они с Джейд… то есть, с Мартой, в смысле… у них было все по-другому. Они так целовались — очень страстно, очень… как будто съесть друг друга хотели. Хейден меня так никогда не целовал… — Мира снова замолчала, вспомнив его вялые, почти ленивые поцелуи и чмоки в щечку. — А еще они так шумно дышали… И она закинула ногу ему на бедро, в этих сетчатых колготках… — Воспоминание уже полностью расцвело в ее памяти: Хейден вжимает Марту Сноу в кафель, Марта обхватывает его ногой, целуется с ним, залазит к нему в рот языком, а потом на секунду отвлекается, как будто специально для того, чтобы томно посмотреть на Миру, прямо ей в глаза, как будто специально, чтобы… — И что вы сделали? — Ничего, — Мира пожала плечами. — Притворилась, будто ничего не произошло. — Ваши отношения на этом закончились?       Мира почувствовала, что сильно краснеет. — Не совсем.       Хейден бросил ее только спустя неделю-две после того, как она застукала их с Мартой. Но Мира до последнего надеялась, что этого не произойдет — еще бы, ведь он такой милый, романтичный парень не от мира сего, с гитарой и ковбойским прищуром, от которого таяли все девчонки в классе. Естественно, в нем чувствовалась глубокая душевная боль: матери нет, отец — тиран. Мира вознамерилась спасти его травмированную душу, объять лаской и заботой. Но как понравиться Хейдену, выгодно выделиться на фоне густо накрашенных одноклассниц, сбивающихся в стайки и вечно хихикающих, рассматривая что-то в телефоне, она не знала. В Мире, казалось, не было ничего такого. Она стеснялась своих застиранных джинсов, акриловых свитеров с катышками, своих недалеких родителей и своего дома, который и не дом даже, а всего лишь трейлер на полянке неподалеку от трассы. Но именно судьба Хейдена, этого лунного принца подворотни, а не ее собственная, казалась Мире исполненной жизненного трагизма. Поэтому Мира была терпеливой. Она знала, что для таких травм нужно время. Много времени. И она ждала. Не давила на Хейдена. Ходила на цыпочках вокруг его израненного сердца, готовая, чуть что — обогреть и поддержать, надеясь, что рано или поздно до него дойдет, какая она любящая и хорошая, именно такая, какая ему и нужна, и тогда он спустится со своих небес на землю, сюда, к ней, простирающей к нему свои руки, словно к солнцу.       Узнав о Марте Сноу, Мира проглотила обиду и списала это на эмоциональную нестабильность Хейдена. Он несчастен, доброты в жизни не видал, вот его и заносит на поворотах. Но это ничего. На это можно закрыть глаза. Мира верила, что если попытаться забыть об инциденте и делать вид, что все в порядке, проблема решится сама собой. Хейден сбросит с себя чары злой колдуньи, поймет, что это была ошибка, и вернется к Мире. Но вышло наоборот. Эти неделю-две он «думал», то есть встречался с ними обеими. А потом, во время пятничной прогулки в сквере (Хейден был отстранен и задумчив), он вдруг сказал, избегая смотреть Мире в глаза: «Я все это время думал и, знаешь… наверное, мы друг другу не подходим». Мира кивнула — она как будто заранее знала, предчувствовала, что он скажет что-то подобное, поэтому была наполовину к этому готова. Но все равно земля под ней затряслась и ушла из-под ног, а голос нелепо задрожал — она спросила: «Почему?» Хейден поджал губы и посмотрел в облака: «Ты слишком… приземленная. Поверхностная, что ли. В человеке должна быть глубина.» — «Угу, ясно», — буркнула Мира, а про себя подумала: «Зато Марта Сноу глубока, как Марианская впадина».       Над их головами пронеслась стайка воробьев и скрылась в кустах. «Не обижайся, — продолжал Хейден. — Займись чем-нибудь. Запишись на танцы, сходи на массаж. Начни изучать психологию. Ты ведь тоже, если так подумать, хороша по-своему». — Эта фраза звучала, как оскорбление, при чем более серьезное, чем все школьные дразнилки из ее детства. Мира поняла, что вот-вот расплачется, пробормотала что-то и ушла, оставив Хейдена в мечтательном одиночестве. Наверняка он уже сегодня упадет в объятия Марты Сноу, у которой есть глубина и сетчатые колготки. «Она украла его у меня, — думала Мира, быстро шагая к тропинке вдоль трассы и растирая слезы тыльной стороной ладони. — Она украла его у меня, украла его у меня, украла его у меня. Шлюха». — Ясно, — сказала наконец Вивиан. Все это время она держала в руках мешочек и одной рукой шевелила его цокающее содержимое. Теперь наконец она извлекла из него маленький сиреневый камешек с начерченной на нем золотой руной, и принялась внимательно его разглядывать. — Значит, все-таки приворот… Эта девушка… — Голос Вивиан стал монотонным, почти сонным; она положила камешек на стол, вытащила другой, положила рядом, снова принялась искать новый, будто извлекала ответ из мешочка. — Девушка, о которой вы говорите… волне вероятно, прибегла к магии, чтобы привлечь парня на свою сторону. Его чувства к вам не остыли, это… это скорее как… болезнь. — На столе перед ней лежало уже пять камешков. Пристально изучив получившийся расклад, Вивиан вытащила последний камешек, положила рядом и, всматриваясь в руны, словно читая по шпаргалке, забубнила: — Да, это не его вина. Он действовал по наитию… Пропал эффект новизны. Воздействие извне. — (Она разглядывала, точно врач, расшифровывающий анализ крови). — Да, воздействие извне идет. Похоже на магию крови. Просто он… — Она взяла один камешек, поднесла к глазам, покрутила перед собой. — Отношения замерли на месте, и он… м-м… — Она задумалась, а потом внезапно сказала: — Вы можете снять с него этот приворот. Отворожить, как я это называю. — «Отворожить»? — Мира сразу засветилась. Все так просто. Вот, оказывается, в чем проблема. А она-то думала. — Судя по всему. — Вивиан посмотрела на руну в упор. — Эта руна говорит о магии крови, так что, скорее всего, вам придется использовать кровь, чтобы снять приворот.       Мира удивленно открыла рот, потом закрыла. — В смысле? — Вы должны принести жертву, — теперь Вивиан смотрела уже на Миру, — по типу… м-м… в этом должен быть символизм. Если это действительно магия крови, человека приворожили кровью, и чтобы снять этот приворот, нужно совершить обратный ритуал. — (Мира молча хлопала глазами). — Вы должны купить какое-нибудь мелкое животное, крысу там, или мышь, обычную, в зоомагазине, и возложить на алтарь. Я вам все распишу, что и как делать, и пришлю подробную инструкцию в личку. Еще вам нужна будет веточка папоротника — обыкновенного папоротника, его можно купить в… ну, или заказать на Амазоне, подойдет даже сушеный. После этого… — Погодите, — Мира затрясла головой, — мне что, нужно будет убить живую мышь? — Это должна быть символическая жертва, — кивнула ведьма. Она говорила таким будничным тоном, будто делилась рекомендацией салона красоты. — Ничего сверхсложного, я вам все распишу подробно, чтобы все было понятно, не запутаетесь. После этого вы должны выйти с этим человеком на связь. Позвоните ему, напишите, назначьте встречу. Инициатива должна исходить от вас. Если обряд был сделан правильно, это сработает. Вы поговорите, и все наладится. — Поговорим, и все наладится, — эхом повторила Мира, пытаясь собраться с мыслями. — А без жертвы никак нельзя?       Ведьма повернула камешек руной к Мире: — Эта руна означает кровь. Если на вашего парня был наложен приворот, то, скорее всего, была задействована магия крови. С магией крови мы работаем только при помощи магии крови, как в физике — сила действия равна силе противодействия. То есть, если был произведен ритуал, его нужно убрать такой же магией. Иначе произойдет столкновение сил, и вы скорее всего промахнетесь. Ну как, не со сто процентной вероятностью, но люди обычно когда так делают — всегда промахиваются. — Ясно… — растерянно проговорила Мира. Ужас прошел, и теперь ей даже полегчало. Конечно, все наладится, если для жизненно важной проблемы нашлось такое простое прикладное решение. Ради Хейдена она готова убить мышь. Раньше ей вообще казалось, что ради Хейдена она и человека может убить. Так что не такая уж и высокая это цена. К тому же, Мира наконец выговорилась. Если раньше свидетелями ее страданий были только дневник и сестры, то теперь ей внимали и мудрая девушка-ведьма, и все ее магические прибамбасы — череп, шар, пентаграмма, книга, золотая женщина-свеча… — И еще, что очень важно: следите за знаками. Они обычно подсказывают, правильно вы что-то делаете или нет. — Знаками? — Переспросила Мира. — Ну да. Это могут быть какие-то мелочи, которым вы бы и значения не придали, но они призваны вам подсказать… это должно быть что-то, чего обычно не случается. Например, вам дважды звонит один и тот же человек, а он ошибся номером. Или там, прохожий вам какую-то гадость сказал, ни с того ни с сего. Это знак. — И что мне делать? — Зависит от того, насколько все серьезно. Если что-то действительно плохое происходит — это значит, что вас, скорее всего, наказывают, вы что-то делаете не так. Если неграмотно подойти, можно очень сильно себе навредить.       Мира почувствовала, как ужас опять подкатывается к ней из-за спины, кладет ладонь ей на плечо. — А как же…       Вивиан вздохнула, послав Мире понимающую улыбку: — Не переживайте. Таких историй, как ваша, я слышала уже не один десяток. Если вы все сделаете правильно, проблем быть не должно. Просто строго следуйте инструкции, которую я вам пришлю, и обращайте внимания на знаки. Договорились?