***

Зоомагазин находился недалеко от их дома, на Кинг. Мира вышла на несколько остановок раньше. Едва она шагнула внутрь, ее тут же встретили запах собачьего корма и птичье чириканье откуда-то из глубин магазина, за полками пестрых мячиков, шлеек и намордников. — Привет! — крикнул продавец в форменной футболке из-за кассы. — Чем могу помочь?       Он был ничего. Невысокий, одного роста с Мирой. Выразительное лицо и цепляющий взгляд, но слишком отросшие волосы и хипстерская борода — как у голливудского актера, забросившего карьеру и проходящего нарко-реабилитацию в дорогой клинике. — Э-э… привет, — Мира снова почувствовала неловкость. — У вас есть, эм-м… мыши? — Живые или замороженные?       Это был неожиданный вопрос. — Живые конечно. — Идемте, я вам покажу.       Продавец вышел из-за кассы и направился в дебри, из которых доносилось чириканье. Мира засеменила следом.       Они миновали высокие промышленные стеллажи, набитые мешками сена и гранул для лотков, подушками с узорами из косточек и мячиков, опилок и сложными кошачьими конструкциями, напоминающими детские площадки, с царапательными столбиками и уютными домиками, обитыми бархатистой тканью. Чириканье приближалось. Вскоре Мира увидела, что вся дальняя стена магазина уставлена клетками, аквариумами и террариумами с животными. Волнистые попугаи, невротично прыгающие с одной перекладины на другую и галдящие так, что вблизи от этого уши закладывало (к поддону клетки приклеена бумажка“Не трогать»). Рыбки, похожие на разноцветные желейные конфеты. Террариумы, казавшиеся на первый взгляд пустыми — только слой песка на дне и домик в дальнем углу. Судя по названиям, наспех нанесенными черным маркером на стеклянные стенки, больше всего в магазине было земноводных и пресмыкающихся. Мира как будто на минутку перенеслась в павильон в зоопарке. Змеи такие, змеи сякие. Большие зеленые спирали змеиных тел, свернувшиеся под толстыми листьями тропических растений. Лягушки, прилипшие лапками и животами к стеклу, как присоски для ванной. Гекконы, неподвижно залегшие друг на друге. Ящерицы, щурящиеся под яркими лампами и сливающиеся с корягами так, что непонятно, где заканчивается коряга и начинается ящерица. И только в самом дальнем углу, когда все эти диковинные обитатели джунглей закончились, Мира увидела стеклянную стенку с надписью «Мыши. 20$». Это был самый скучный, самый примитивный террариум: песок на дне, наполовину закопанная в него кормушка, кажущаяся огромной для такой тесноты, и в углу — белый пушистый клубок, из которого наружу торчат только розовые ушки и хвостики. — Вот, — продавец остановился и вальяжно упер руки в боки. — Вам на корм или… — Нет, — очнулась Мира, — то есть, да, то есть, не важно. — Одну? — Ага. — Какого пола? — Не важно. — Вы взяли с собой какую-нибудь переноску, или там…       Мира помотала головой. Она почему-то даже не подумала, что может понадобиться переноска. — Ладно, схожу возьму вам что-нибудь, куда можно посадить, — беззаботно сообщил продавец и удалился.       Мира оглянулась. Теперь ее окружали только животные и стеллажи, до потолка забитые пустыми клетками всех возможных размеров — от «чуть больше кредитки» до «поместится комнатный пони». Мыши спали, смешавшись в единый комок. В зоопарке Мира видела множество самых разных грызунов, в том числе и тех, которых выращивали на корм хищникам. Но именно здесь они как будто застали ее врасплох. Именно здесь эта кучка маленьких пушистых тел обнажила ее кровавую задумку, настолько чуждую мягкому Мириному характеру, что она сама еще пару дней назад посчитала бы ее дикой, а того, кто собирается совершить подобное — садистом. Да и вообще, привыкнув нянчиться после работы с пандами, коалами и прочими миролюбивыми существами в зоопарке, Мира считала себя пацифисткой. Ее бросало в дрожь всякий раз, когда она видела, как коллега-филиппинка кормит змей живыми грызунами, которые еще сучат лапками и отчаянно вращают хвостами, хотя их передняя половина уже скрылась в змеиной глотке. «Зачем это нужно? — В ужасе спрашивала Мира. — Разве они не могут сначала, ну… как-нибудь усыпить мышь, а уж потом…» — Но коллега-филиппинка только качала головой: «Не-а. Не с этими ребятами. Они привыкли, что еда должна двигаться. Если им просто бросить мертвую мышь, они не поймут, что ее надо есть».       Как загипнотизированная, Мира продолжала глазеть на мышиный террариум, пока взгляд ее не расфокусировался, и все вокруг не расплылось в цветную бесформенную кашу. — Ба! Смотри! Попугаи!       В дальнем конце прохода раздался детский вопль и взрослое шикание. Мира вздрогнула и повернулась на звук. Маленький мальчик, привстав на цыпочки, тянулся к клетке с попугаями. — Смотри, смотри, какой синий! Давай его купим! — Золотце, но ведь у тебя уже есть домашнее животное… — Я хочу синего! — …тебя дома ждет кошка; если мы купим попугая, она его скушает. Кошки едят птичек… — Но я хочу… ой, ба, смотри, какая рыба!       Из подсобки вышел продавец, неся в руках маленькую коробочку, вроде тех, которые выдают в кафе, чтобы можно было забрать недоеденное с собой. Он снял крышку с мышиного террариума, запустил туда руку, выловил за хвост первую попавшуюся мышь — клубок разворошился, сонные мордочки моргали красными, как вишни в конфитюре, глазами, с опаской принюхиваясь — и ловко отправил брыкающуюся мышь в коробку. — Ну вот, — удовлетворенно сказал он. — Это мышонок. Подросток еще. Пойдемте на кассу?       Мира кивнула, и они двинулись обратно, мимо змей, ящериц и жаб, щурящихся гекконов и рыбок. На углу обошли бабушку с мальчиком — тот перебирал пальцами прутья клетки. — Осторожно, золотце, там дверца, видишь, — увещевала бабушка, — смотри, не открой ее случайно, а то птички вылетят, и будем мы с тобой их ловить по всему магазину… — И потом их сожрут змеи? — восхищенно спросил мальчик. — Нет, что ты, змеи не едят птичек… — Пальцами клетки трогать нельзя, — напомнил продавец, не останавливаясь, — попугаи кусаются.       На кассе Мира вспомнила, что ей нужен еще и папоротник. Заказывать его на Амазоне она не хотела — посылку мог случайно забрать кто-то другой, Крис или тетка Джуд, например, и тогда ей не избежать допроса. А если она сделает все сегодня же, как и задумала, на заднем дворе — там такая свалка, что никому и в голову не придет туда заглянуть, — глядишь, и оправдываться не придется. (Увы, захламленное крыльцо дома Крис было только прелюдией к заднему двору, по периметру которого было столько ржавых бочек, ломаной мебели и стройматериалов, а ближе к центру — столько более мелких, но таких же ненужных вещей, что складывалось впечатление, будто тетя Джуд намеренно копила это все годами, выстраивала крепость, готовясь к осаде — на случай приближения какого-нибудь любящего порядок чистюли). — Еще… еще мне нужен папоротник, — пролепетала Мира, потупившись. Она почти ждала, что сейчас продавец скрестит руки на груди, поцокает языком и скажет: «Папоротник, да? Ах ты ж маленькая засранка. Сначала мышь, а потом и папоротник? Думаешь, я не знаю, к чему тебе это все? Думаешь, я не знаю, что ты задумала убийство, только чтобы вернуть Хейдена Харпера?»       Но продавец только сказал: — Нет проблем. Сушеный подойдет? — Да, — рассеянно проговорила Мира. — Конечно. Сушеный.       Продавец улыбнулся — ну точно голливудский актер в завязке, — скрылся среди стеллажей, но уже через несколько секунд снова появился с плоским прозрачным пакетиком — темно-зеленые листья папоротника напоминали японские водоросли, продающиеся в супермаркете в отделе для суши.       Мира рассчиталась, вывалив на ладонь продавцу несколько смятых бумажек из кармана. Тот вручил ей папоротник и коробочку — легкую-легкую, почти как пустая; изнутри раздавалось встревоженное шуршание, мышь бегала внутри — Мира чувствовала этот маленький топот ладонью сквозь дно коробки.       Когда она была в шаге от выхода, позади раздался истошный детский крик, и сразу после — расстроенные причитания бабули.