***

Мира свернула с на Коуэн, и шум Кинг остался у нее за спиной. Дом Крис располагался в тихом квартале частной застройки, с похожими друг на друга домиками, крошечными садиками разной степени ухоженности и фасадами разной степени креативности. Почти все соседи украшали дома к хэллоуину, чаще всего дешевыми пластиковыми тыквами с подсветкой и скелетами, которые можно купить в Доллараме по скидке. Некоторые почитатели старинных традиций изощрялись в декорировании тыкв (нетронутыми тыквы лежали день-два, а потом то тут, то там появлялись царапины и соскобленные участки — следы подгрызания белками или енотами. А может, и крысами).       Улица была тихой и темной, в голых деревьях гудел ветер. Дом Крис и дом-близнец выглядели хуже всех (эти два особняка были построены по одному проекту, но было это давным-давно, и «близнец» сначала обзавелся сайдинговой обшивкой второго этажа, затем — пристройкой к крыше, а затем и вовсе остался без хозяев и захерел. Теперь там живут привидения). У всех соседей на тротуаре припаркованы машины. У всех соседей — хэллоуинские украшения и аккуратно собранные в мешки из крафтовой бумаги листья. Только дом-близнец оставался единственной щербиной в этом уютном царстве благополучия.       Мира подвернула ногу. Всего десяток-другой ярдов, и она была бы уже на крыльце, но тут каблук попал во что-то склизкое, нога скользнула в сторону, и лодыжку схватила мерзкая тупая боль. Мира потеряла равновесие и чуть не выронила коробку, но вовремя расправила руки и удержала равновесие. Сердце тут же забилось часто-часто. Мире стало не по себе. Ее предупреждали насчет плохих знаков. А ведь она еще не успела ничего сделать.       До крыльца Мира кое-как доковыляла, неуклюже размахивая руками (одной из них она по-прежнему держала коробку — мышонок тревожно шарудил внутри, метался из угла в угол). Все окна наглухо зашторены, стекла грязные. Их не мыли по меньшей мере лет сто. У самой двери Мира сообразила, что лучше не заходить в дом, а обойти его и сразу попасть на задний двор через узенькую ржавую калитку, сваренную как будто из всего пригодного для этого металлолома — кроватной рамы, проволоки и металлических профилей, которые было жалко выбрасывать. Калитка закрывалась на ржавую щеколду, как в школьном туалете. Щеколда заедала и чтобы открыть калитку, Мире всегда приходилось долго возиться.       Зажав коробку под мышкой, она прижала калитку к столбу и, повоевав немного со щеколдой, попала наконец на задний двор.       На кухне светились окна. На втором этаже — тоже. Обойдя на всякий случай прямоугольники падавшего из окон света, Мира прокралась на середину заднего двора. Хлам окружил ее со всех сторон, будто молчаливые черные свидетели. Как она собирается это сделать? Сможет ли она это сделать, не открывая коробку? Просто зажмуриться и обрушить на нее что-нибудь тяжелое, плашмя. А потом тихонько выкинуть в мусорный бак на улице. Или там дальше с этим несчастным животным нужно будет что-то еще проделывать? Она ведь не просто так покупала папоротник. Его нужно поджечь, и дымом… он не помнила, куда должен деваться дым. Что, кстати, ей вообще нужно будет сделать? Мира воровато осмотрелась и полезла в карман дубленки за телефоном. Она уже успела бегло просмотреть инструкции от Вивиан — та, как и обещала, прислала все в личные сообщения. Но деталей Мира не помнила. В какой момент нужно поджечь папоротник — до или после? И что именно надо говорить? Там было что-то вроде заклинания. Какая-то простая, интуитивно понятная мантра, которую любой может придумать, но Мира не хотела отклоняться от инструкции даже в мелочах — вдруг она ненароком все испортит и все станет только хуже.       В правом кармане телефона не оказалось. Там были монеты, проездная карточка, скомканная салфетка, бальзам для губ — простенький и пахнущий не слишком приятно, даже маленький брелок в виде миньона, который она подобрала на земле в зоопарке. Но телефона не было. Мира, все больше злясь от напряжения, положила коробку на землю и проверила левый. Она всегда хранила телефон в правом кармане, но, может, сегодня случайно положила в левый. Интересно, а это считается плохим знаком?       С севера подул сильный ветер, поднявший холод с голой окаменевшей земли и обдавший им Миру. Мира поежилась. В левом кармане телефона тоже не было.       Она бросилась проверять сумку. Мира никогда не клала телефон в сумку, но мало ли. Она перерыла все отделения, перебрала пачку влажных салфеток, расческу, худенькую заляпанную косметичку, кошелек, пачку сухих салфеток. Добралась до свернутых в рулетики использованных пластырей на дне (она собиралась их выкинуть сразу же, как сняла, но мусорки поблизости не оказалось, и Мира бросила их в сумку, а выбросить потом забыла). — Вот черт.       Телефона не было нигде.       Мира снова заозиралась по сторонам — теперь уже не на шутку испугавшись. Сердце билось в ней, и тревога росла. Это плохой знак. Вот это — точно плохой знак. Если у нее украли телефон — вытащили в трамвае, например, или в зоомагазине — вот это жирнющий плохой знак. Или не украли? Она вообще взяла его утром с собой? Мира не помнила, пользовалась ли им на работе сегодня. Может, забыла дома? И он лежит сейчас на зарядке, тихо-мирно, в их спальне на втором этаже. Только бы он нашелся. Надежда, конечно, была слабой, но Мира подобрала коробку и с нарастающим ужасом заспешила к задней двери, которая вела на кухню.