Альбиносная служба поддержки

Крики Дии будят лучше чем что либо другое, только вот ничего хорошего в себе не предвещают. Она быстро залетает в хижину и зовёт за собой Эву пытаясь отдышаться. Подруги бегут в сторону Нила, а в это время остальные жители поселения тоже не в восторге от такого пробуждения. Зеваки постепенно подтягиваются из своих домов, а девушки в это время пробираются сквозь небольшую толпу людей к розливу. Нил приобретает красный цвет в определённый период времени, и именно тогда на берегу начинает расти целебная лунная куркума, за которой вчера ходили Ливий и Исман. Дия остаётся в сторонке, захлебываясь в истерике, а Эвтида смотрит в воду, напоминавшую кровь. На её поверхность всплыл её брат. Весь в водорослях, иле и тине. Бледный труп с закрытыми глазами слегка покачивался из стороны в сторону из-за течения. Сзади слышались тяжёлые шаги охотников, но у Эвы в ушах был только звук её сердцебиения и зловещий звон. Девушка сначала совершенно опешила, а дальше подлетела к воде, по колени обмачивая полы своего платья. Зрачки совсем сузились, а руки поднимают мокрую голову брата. Тина вперемешку с водой стекает на руки, остальное его тело погружено в кровавый Нил. Эпистат сзади подхватывает её за талию, на сильно оттаскивая от мертвеца. Труп тяжёлым грузом падает обратно, а брызги бьют по бронзовой коже Эвтиды. -Бедная девочка… Вокруг слышаться слова сочуствия, поддержки, хотя, как минимум половине людей всегда было всё равно на неё и её брата. Пальцы схватывают корни волос, стремительно стараясь их вырвать. Чужие сильные руки берут девушку за запястья, а она тем временем растерянно захлёбывается в слезах, рядом бьётся в истерике Дия. И стоит ей только посмотреть на воду, так сразу она видит труп брата. Хоть его уже и достали из Нила, эта навязчивая картинка отпечатывается заново каждый раз в её памяти. Эвтида плачет с каждым разом всё сильнее, осознание постепенно течёт к ней, отдавая невыносимой болью в сердце. В голове крутится лишь одна фраза «За что? «, а потом назойливое " Почему? «. Эпистат вносит ту в хижину, укладывая девушку на кровать как тряпичную куклу. Ей хочется прогнать его, но сил вымолвить хоть что то ей совсем не хватает. Лежит в той позе, в которой её и положили, продолжая плакать своими пустыми глазами. Всему телу холодно, мурашки бегут с каждым разом быстрей и быстрей. Полежав так ещё минут десять она смотрит на себя и начинает судорожно расчёсывать себе руки, не щадя ногтей и кожи, физической болью заглушая моральную. Это больше напоминает нервный тик, но это всего лишь её защита. Что бы просто не сойти с ума. Но кто то останавливает Эву. Вернее не кто то, а судя по очертанию белых волос — верховный эпистат. Он же насильно укрывает её одеялом и уходит из хижины. Теперь без присутствия ещё кого то в комнате, Эвтида начинает и вправду захлёбываться в слезах, рвано вздыхая, трясясь от ужаса. Совсем скоро Амен снова приходит, уже с кувшином воды, спиртом и белой ветошью в руках. Тянется к предплечьям Эвтиды, а сам даже удержать их не может. Вот вот и земля у него под ногами начнёт дрожать вместе с Эвой. А она и сама не заметила как разодрала себе кожу до крови. Ещё этого не хватало. Амен накладывает эту тряпочку на глаза египтянке, а сам тихонько открывает сосуд со спиртом. Стоит ему пролить капельку на царапину, так девичья рука тут же дёргается в сторону. Приходиться мягко придерживать её и при этом ещё как-то обрабатывать раны. Эвтида шипит, но увидеть что происходит не может. А Амен в это время почти невесомо капает жидкость на руки девушки. Обычно его не заботит чужое моральное, физическое состояние. Ему в принципе почти всегда нет дела до других, но эта шатенка почему то запала ему в душу. Почему то жалко её, что даже самому на неё без боли не взглянешь. В своём дестве он тоже терял много близких, возможно именно это и сделала его тем самым жёстким, суровым верховным эпистатом. Именно это придало твёрдости характера, внутренний стержень, но и вся его уязвимость заключалась в этом же. Настоящее сочуствие он испытывал именно к Эвтиде. Что то в ней выбивает его из колеи, что то вызывает в принципе хоть какие то чувства. -Зачем ты это делаешь? Внезапно подаёт свой тихий и осипший голос Эва. -Жалко тебя. Альбинос сам аж вздрогнул от такого резкого вопроса, но вряд ли она хоть что то вспомнит на утро, после такого негатива с самого начала дня. А он уж точно проследит что бы она спать легла. Когда с руками было покончено, охотник глазами находит глиняные чашки, дабы хоть как-то напоить девушку. Воды он туда налил совсем немного. Обольется ещё… Сама она еле еле приподнялась с кровати, слыша шорох воды. Амен присел рядом, придерживая её за затылок. Эвтида вроде и не сопротивлялась, так что мужчина медленно приподнес чашу к её губам. Вода то не пролилась, только вот глотать её всё равно пришлось насильно слегка надавливая на глотку, как бы не хотелось этого делать. -Оставь меня уже в покое. Шатенка толкает его в грудь, на что тот лишь обнимает её. Тоже ведь не каменный, а поддержать хочется ещё и не только посредственно. -Не жалко себя и его? После суда, думаешь, не посмотрит что с тобой? Амен слегка поглаживает ту по плечу, а она лишь шмыгает носом. -У меня тоже чувства есть. Она клюёт носом вниз, обмякивая в его объятиях. -И у меня есть, но ведь если я скажу, что люблю тебя, ты ведь мне не поверишь? То же самое и с тобой, если ты продолжишь запускать себя дальше, то он не поверит что ты сможешь из этого выбраться. Ее голова невольно припала к нему на плечо, а взгляд наконец начал хотя бы блуждать по хижине. -Я верю. Эпистат слегка ухмыляется, тихо вздыхая. -Лучше не верь, так будет проще.