Часть 1. Дела сердечные

      Глянцевый блеск на карминно-красной поверхности так и манил впиться зубами, как в сочную вишню, чтобы брызнул кровавый сок. Кира чуть прикусила нижнюю губу, и на кончиках зубов остался красный отпечаток помады. Цвет был потрясающий, хорошая покупка. Багровые губы изогнулись в улыбке, которая в следующую секунду сменилась гримасой, как от зубной боли. Телефон на столе настойчиво вибрировал, и Кира уже знала, не глядя, кто это. Звонок длился и длился, явно не собираясь прерываться, и, посмотрев на светящийся экран с полминуты, она со вздохом нажала зелёную кнопку.       — Кирюш, — раздалось в динамике, и Кира сжала зубы. Она ненавидела эту форму своего имени, но сестра упорно продолжала так её называть.        — Да, Олень ка? — отозвалась она, но собеседница не уловила сарказма в её голосе.       — Как у тебя дела? — грустно спросила она.       — Хорошо, как раз обед заканчивается, поэтому давай… — начала Кира, но Ольга не дала ей договорить. Видно было, что спросила только чтобы начать разговор.       — А у меня не очень, —  пожаловалась она и всхлипнула. И, не дожидаясь расспросов, принялась рассказывать сама. — Представляешь, он меня бросил! Он! Меня! После всего, что я для него сделала!       — Серьёзно? После того, как ты взяла для него кредит на машину?       — Да! Он сегодня сложил в неё свои шмотки и уехал, а мне выплачивать ещё много месяцев!       — Так, может, не стоило саму машину оформлять на него? — нейтральным тоном поинтересовалась Кира, на что получила яростное:       — Я же его любила! — Оля, казалось, уже плакала. Голос её дрожал, не то от злости, не то от обиды. — Думала, что у нас всё серьёзно. Типа, ну как можно не доверять любимому человеку?!        — Это понятно, но зачем кредит?       — Да ты достала с этим кредитом! Ну не давали ему, пришлось мне на себя брать, а платить всё равно обещал он со своей зарплаты, потому и оформили машину на него. Мы так-то пожениться планировали, я думала, будем вместе на этой машине ездить, и детей потом в садик и на секции возить на чём-то надо будет…         Кира мысленно прикинула — Оля и её парень встречались без малого два месяца. Но констатировать этот факт вслух она не стала. Смысла нет, ведь сестра в очередной раз звонила не просить совета, а пожаловаться на жизнь. Кира бросила взгляд на часы, висевшие над дверью кабинета — обеденный перерыв заканчивался через три минуты. А речь Оли заканчиваться, судя по всему, не собиралась.       — Ну вот откуда мне было знать, что он окажется таким? Он же поначалу был вообще идеальным: и комплименты говорил, и в кафе водил, и такси мне оплачивал, чтобы я по холоду на автобусах не каталась! Ну да, не каждый день, конечно, ну, если честно, два раза только такое было. Но это всё равно о чём-то, да говорило — как минимум, что ему не плевать на меня. И в кафе иногда платили пополам… Один раз я заплатила за него, ему тогда зарплату задержали… Но не вижу в этом ничего плохого, когда партнёры помогают друг другу. Типа там денег подкидывать друг другу, если у кого-то временные трудности. Как бы я всегда думала, что как ты относишься к человеку — так и он к  тебе, и вообще, над отношениями надо работать. А он…        Оля на миг замолчала, будто до неё только что дошла жестокая, но простая истина. Кира уже собиралась воспользоваться паузой и попросить Олю поговорить вечером после работы, как та наконец нашла нужные слова и выкрикнула в трубку, да так, что у Киры заболела голова:       — Воспользовался мной и тупо свалил! Мразь!       — Сочувствую, Оль, но…       — Почему я вообще подумала, что он идеальный! Нифига он не был идеальным! Идеальным был Олег, а этот так, подобие мужчины…       Кира поморщилась — сестричка оседлала любимого конька. С Олегом она встречалась довольно долго по её меркам, полтора года. Перебивающийся временными заработками, вечно “ищущий себя”, он жил с Олей в её квартире и откровенно катался на её шее, но она с удивительной слепотой не желала этого признавать. Возможно, потому что в любви больше доверялась собственным ушам, по которым Олег умел ездить мастерски. Кира иной раз ловила себя на том, что и сама невольно проникается к этому человеку, настолько у него были добрые глаза, искренняя, чуть виноватая улыбка и ласковый голос. Так и хотелось поверить, что этому парню с золотым сердцем просто не везло в жизни, но он очень старается сам  выкарабкиваться из проблем, никому не жалуясь. И  она гадала, врождённое ли это обаяние или он научился искусству очковтирательства в тюрьме, где отсидел несколько лет за сбыт наркотиков. Благодаря своим талантам он и в самом  деле мог добиться многого, как минимум, в материальном плане, но жизнь распорядилась иначе, и последние полгода их с Олей отношений Олег провёл в больницах, борясь с последствиями запущенного ВИЧ. Там он и умер с рыдающей на его груди Олей, что и возвело его в ранг святых.       — …Никогда меня так не понимал, как Олег, ну никакой чуткости и внимания к моим проблемам — только, блин, заговорю о наших отношениях, он глаза закатит и уткнётся в телефон, ролики свои долбаные смотреть. Общения почти не было в последнее время. Наверное, все мужики такие, лишь бы потрахаться да пузо набить.       — Или тебе такие попадаются, — неосторожно заикнулась Кира, и раздражённая Оля моментально обиженно вскинулась.       — А что, я виновата, что всех нормальных разобрали? Не всем так везёт, как тебе, это вообще не правило, а ошибка выжившего! Блин… Прости, Кирюш, просто мне обидно. Смотрю на других и завидую, ну чем они лучше меня? Я так стараюсь, слежу за собой, работаю, покупаю курсы по саморазвитию, хожу на тренинги, хожу в зал, ну неужели я не заслуживаю любви? Вот скажи, что мне сделать, что у меня были отношения, как у тебя с Кириллом, чтобы меня любили так же? Как найти такого же замечательного парня, который будет хотеть не просто развлечься, а захочет провести со мной жизнь?       — Оль, не знаю… Познакомься с кем-нибудь на своих тренингах.       — Да там одни женщины, — Оля досадливо вздохнула. — А мужчины если и есть, то все какие-то… Не знаю, ну вот по виду даже неудачники. И непривлекательные. И на работе тоже, там ещё хуже. Одни эти айтишники, которые лысеть начали после двадцати, только в компы свои таращатся, все неухоженные, бр-р-р. То ли дело у тебя на работе — вот это, я понимаю, мужчины!        — Зеки, что ли?       — Почему зеки? Я про ментов. И подкачанные, и волевые, решительные. Вот ты со своим-то на работе, кстати, познакомилась. Слушай, а у вас вакансий нет?...       — Не на работе, а по работе, — поправила Кира. — Он просто свидетелем проходил. Считай, случайно.       — Да всё равно, — отмахнулась Оля. — Не просто на улице же. Кир, а правда…. возьми меня как-нибудь с собой? Может, я тоже с кем-нибудь познакомлюсь?       Кира только глаза закатила.       — Ты там познакомишься с каким-нибудь маргиналом, в лучшем случае с трупом. Лучше дальше смотри сериалы про ментов, честное слово. Там-то не показывают, как следак большую часть рабочего времени сидит, закопавшись в бумажки, и изучает материалы.       — Ну и ладно, зарегюсь тогда на сайте знакомств. Кстати, не рассказывала тебе про подружку, которая там сидит? Она недавно рассказывала, как к ней один придурок подкатил, я чуть со смеху не сдохла. Короче…       И явно повеселевшая Оля пустилась в подробный рассказ про какого-то извращенца. Кира отложила телефон, устало провела рукой по волосам, забранным в конский хвост. Сегодня не было срочных дел, и она закончит пораньше. Придёт домой, по дороге купит картошки и полуфабрикатные куриные котлеты, чтобы всё это пожарить. А дома её встретит её замечательный парень. Который будет лежать на диване с телефоном, игнорируя гору немытой посуды в раковине, и едва взглянет на неё, когда она переступит порог. Они поужинают молча, по отдельности, он вернётся на диван к просмотру ютуба, она встанет к мойке и примется за домашнюю работу. А на выходные он уйдёт пить пиво в бар с друзьями, а она останется дома одна с сериалом. В баре он спустит кучу денег, но она ничего на это не скажет, ведь у них нет общего бюджета: он тратит свои деньги на свои развлечения, она тратит свою зарплату на общие бытовые нужды и то, что остаётся, на себя. Отношения у них действительно прекрасные, почти как и считает Оля. Только прекрасные, как у соседей.       Кира повернулась на месте и наткнулась взглядом на зеркало, висевшее на стене. Яркие губы на бледном лице так и бросались в глаза, и она подумала, что на работе такой макияж, пожалуй, не совсем уместен. А где ещё его носить? “Ты чего так накрасилась? — прозвучал у неё в голове недовольный голос Кирилла. — Как будто на свидание с кем-то собралась. Я тебя уже не устраиваю?”.       — Кир, Кир, алло? Ты меня слышишь?       Забытая ею Оля в телефонной трубке закончила рассказывать истории и забеспокоилась. Кира вновь приложила телефон к уху.       — Да, я тут, отвлеклась. Оль, мне надо работать. Давай на выходные встретимся у мамы?        — Ну давай, — легко согласилась Оля. — Я ей сама позвоню тогда. Ну всё, пока.       — Пока.       Кира нажала красную кнопку и убрала телефон подальше, вместо этого тронув компьютерную мышь. На секунду перед тем, как монитор засветился, выйдя из спящего режима, она вновь увидела себя в тёмном отражении, и теперь помада на губах показалась чёрной и выглядела совсем уж вызывающе. Кира покопалась в сумке и нашла там пачку влажных салфеток. Достав одну, подошла к зеркалу и тщательно вытерла губы, но они всё равно остались довольно яркими от прилившей к ним крови из-за оттирания. Но теперь хоть выглядели естественно. Она вернулась за стол и открыла на компьютере документ, который печатала перед тем, как уйти на обед.       Дверь бесцеремонно, без стука распахнули, и кто-то ввалился в кабинет. Кира посмотрела поверх монитора — это оказался Берсенев, в группе которого она работала по нескольким делам, в том числе по текущему, отчёт по которому она как раз сейчас собиралась писать. Выглядел старший следователь каким-то расслабленным, на круглом лице светилась благодушная улыбка. Он присел на свободный стул у края стола и развалился там как-то не по-рабочему.        — Привет, работаешь? — лениво поинтересовался он у Киры.       Кира кивнула.       — Сегодня закончу отчёт.       — Ой, обманываешь, — Берсенев маслено подмигнул Кире. — А чё губы такие красные? Целовалась, наверно, с кем-то вместо работы? А?       — С вами, Алексей Борисович, с кем же ещё? — не теряя спокойного выражения лица, отозвалась Кира.        — Это правильно, — одобрил Берсенев. — Начальство нужно любить. И не отказывать в просьбах.        — Каких, например?       — А вот, — Берсенев с видом фокусника выудил из подмышки картонную папку и бахнул её на стол. Лицо его наконец приняло более сосредоточенное выражение, и Кира сразу почуяла подвох. — Тебе. Изучай.       — Это что?       — Что-что… Работа, Кира Андреевна, работа.       Номер регистрационного дела был ей незнаком, значит, Берсенев работал над ним сам. И теперь, по всей видимости, он решил подключить её. Кира недовольно нахмурилась — как будто ей было мало тех дел, которыми она занималась в данный момент. Но, как и было сказано, начальству не откажешь, когда оно просит поработать.        — Убийство, подозреваемый в СИЗО. Казалось бы, дело за малым, но вот проблема — пока он там сидел, произошло ещё одно, — веско сказал Берсенев, подталкивая папку ближе к Кире. — Почерк тот же. А это у нас что? А это у нас серия.       Он поднялся, прихлопнув ладонью по столу.       — Так что работайте, Кира Андреевна, работайте. Целиком и полностью полагаюсь на вас.       И пошёл в сторону выхода. Кира ошарашенно уставилась ему в спину.       — То есть я должна буду работать над ним одна? Но ведь я не старший следователь.       — А старший следователь уходит в отпуск, — Берсенев на секунду полуобернулся к ней, и губы его растянулись в мечтательной улыбке. — Уже взял билеты в Турцию. Дайвингом займусь, давно мечтал. Кстати, под водой телефоны не работают. Так что справитесь без меня, вам как раз пора на повышение. Возьмите в помощь Поляну, Ломова, ну что я вас учить буду? В общем, желаю удачи.       На последних словах дверь за ним закрылась, и Кира с делом остались наедине. Интуиция не подвела: пахло оно скверно. Хотя бы потому, что главный подозреваемый, скорее всего, непричастен, и нужно будет опрашивать всех заново. Забыв про отчёт, она открыла общую папку и принялась читать первое дело.        Из рапорта об обнаружении признаков преступления выяснилось, что убитой была молодая женщина. Личность установлена, ею оказалась Карасюк Ю.М., двадцати пяти лет, работавшая продавцом в строительном магазине. Тело нашла соседка по комнате в коммунальной квартире. Из её показаний следовало, что в ночь убийства посторонних в квартире не было, следов взлома и проникновения в жилище найдено не было. Соседка (Веденеева А.Г.) не слышала ночью никаких звуков из комнаты потерпевшей, но уточнила, что всю ночь просидела в наушниках и слушала музыку, объясняя это тем, что ей так легче работать (занимается фрилансом). В соседних комнатах, впрочем, тоже ничего не слышали. По предварительному заключению врачей бригады скорой, вызванной соседкой на место происшествия, это была смерть от сердечного приступа. По заключению судебно-медицинской экспертизы жертва умерла вследствие удаления сердца из грудной клетки.       Кира недоуменно приподняла брови и вчиталась в протокол экспертизы. Сердце было удалено без повреждения грудной клетки и внутренних тканей органов дыхания. Аорта и сосуды были аккуратно отсечены, будто отрезаны чем-то очень острым. На теле также не было обнаружено следов насильственных действий, ни единой гематомы, ссадины или царапины, что говорило о том, что жертва не сопротивлялась. Следов наркотических веществ и алкоголя в организме тоже не оказалось. По протоколу осмотра места преступления само сердце обнаружено не было, видимо, преступник унёс его с собой. Впрочем, и никаких следов его самого найти также не удалось, ни отпечатков пальцев, ни запахового следа.       Были опрошены родственники и знакомые потерпевшей. Та же Веденеева сообщила, что за три дня до смерти Карасюк виделась с бывшим мужем. Допрос мужа, Карасюка С.Р., содержал его показания о том, что они действительно встречались и он вернул бывшей жене её личные вещи, забытые ею в его квартире. По его словам, развелись они без скандала, но по его инициативе. Юлия Карасюк развода не хотела и регулярно звонила и писала ему с просьбами передумать, чем сильно раздражала его, но примерно за неделю до смерти перестала это делать. Только один раз попросила его вернуть утюг, и он сам принёс его в комнату в общежитии, которую она сняла после их расставания. Экспертиза подтвердила наличие следов его пребывания в квартире и присутствие отпечатков его пальцев на утюге. Соседка сказала, что неоднократно слышала, как Карасюк Ю.М. ругается по телефону с бывшим мужем, что и сделало его главным подозреваемым в убийстве бывшей жены. Мерой пресечения было избрано заключение под стражу. Своей вины подозреваемый не признавал, утверждая, что с потерпевшей они были в хороших отношениях, несмотря на развод.       Кира закончила изучение первого дела и взялась за второе. Датой судебно-медицинского заключения значилось вчерашнее число, и данные в нём были идентичны предыдущему — способ убийства был тот же: извлечение из груди сердца непонятным образом. Жертвой на сей раз оказалась девочка-подросток — Талицкая М.С., шестнадцатилетняя ученица гимназии. Была обнаружена матерью в своей постели, как и предыдущая жертва, и, как и в том случае, не было найдено следов проникновения в квартиру посторонних и причинения насилия в отношении пострадавшей. Мать, которая находилась в квартире в момент совершения преступления, также ничего не слышала, заявив, что крепко спала всю ночь после работы. Единственным отличием от прошлого случая было то, что при осмотре трупа при нём было обнаружено маленькое, размером с ноготь, сердечко из гематита, приклеенное скотчем к запястью.       Больше никаких материалов по этому делу не было, и вести всю работу по опросу свидетелей, соседей, родных, друзей и всех возможных причастных к преступлению предстояло Кире.       Она досадливо захлопнула папку. Дело не просто пахло скверно, оно выглядело как глухарь. Никаких следов преступника, нет видимых мотивов. Очевидно, что этого Карасюка просто взяли как единственного худо-бедно причастного из-за его скандалов с бывшей женой, и никто не поверил в то, что за неделю до смерти они помирились. Да ещё непонятный способ убийства. Из протокола допроса Карасюка следовало, что работал он поваром-кондитером и образование имел соответствующее, среднее специальное. Как бы он смог столь ювелирно извлечь сердце, не обладая навыками хирурга или хотя бы мясника? Не говоря уж о том, что это никак не тянет на убийство в состоянии аффекта, даже если бы ему удалось незаметно пробраться в комнату потерпевшей. Мать убитой девочки-подростка работала в бухгалтерии и вряд ли хирургия являлась её хобби, хотя проверить это, конечно, следовало. Но Кира сильно сомневалась, что той под силу такое провернуть. Опять-таки не говоря о мотиве.       Хитрый Берсенев, почуяв этот душок висяка, сработал оперативно, смотав удочки и перекинув дело на младшую сотрудницу, которая никогда ещё не вела дел в одиночку, тем более серийных. А тут явно действовал маньяк, причём хитрый, осторожный и с уникальными навыками. По мере прочтения материалов дела для Киры ничего не прояснилось, наоборот, только прибавилось вопросов, и не сложилось пока никакой версии, даже фантастической. Но весь спрос будет с неё и все шишки полетят на её голову. А Берсенев будет нежиться на пляже с аккуратно законченными и переданными  в суд делами по обычным бытовухам.       Стараясь успокоиться, она вернулась к брошенному отчёту, и к его окончанию почти вернула себе душевное равновесие. По крайней мере, дело обещало быть интересным. А если удастся его раскрыть и обезвредить маньяка, это даст мощный толчок её продвижению по карьерной лестнице. Кира выключила компьютер и взяла сумку из офисного шкафа. Всё это подождёт до завтра, сейчас она пойдёт домой.       Кира вышла на улицу из здания Следкома, и ласковый май принял её в свои тёплые объятия. На ресницы опустилась солнечная пыль мягкого вечера, ноздри  защекотал запах цветущих яблонь, сирени и свежей зелени. И сразу все проблемы показались незначительными.       Она неторопливо шла к дому, используя это время как прогулку — никуда не торопясь, просто наслаждаясь хорошей погодой, весной и мгновениями отдыха. Вспоминала сегодняшний разговор с сестрой. Нелепо, что она всегда считала Ольгу наивной дурочкой, вечно влипающей в ущербные отношения, а сегодня внезапно осознала, что она, Кира, едва ли лучше неё. Было ли ей самой чем гордиться? Возможно, со стороны её отношения с Кириллом выглядели как прочные и перспективные, но по факту выходило, что они друг другу, в общем-то, не нужны.       Кира невольно сбила шаг, засмотревшись на парочку подростков, милующихся на лавке под цветущей яблоней. Они сидели в обнимку, воркуя о чём-то бессмысленном, но несомненно очень важном для них, и были похожи на двух юных голубков. Девушка смешно сморщила носик в ответ на реплику парня, а потом рассмеялась, и смех звонкими колокольчиками рассыпался в напоённом цветочными ароматами воздухе. “А ведь когда-то и мы были такими”, — внезапно подумалось Кире. И прошло-то всего два года с момента их знакомства. Когда они успели превратиться из влюблённых голубков в уставших друг от друга обывателей? Им ведь всего по двадцать пять лет…       Ведь была же романтика, она это точно помнила. Помнила, как ёкнуло сердце при первой встрече с симпатичным парнем в косухе, когда он ей улыбнулся своей очаровательной улыбкой, будто данной ему природой специально, чтобы разбивать девичьи сердца. Кира помнила их первое свидание: как он приехал за ней на громком мотоцикле и протянул сверкающий красный шлем, напомнивший Кире воздушный шарик, подаренный ей мамой в тот день, когда они ходили в цирк. Помнила, как они неслись на том мотоцикле по вечерним улицам города, как встречный ветер трепал её одежду и волосы, а ночные огни сливались в яркие светящиеся полосы. Как они приехали в рок-кафе, где выступал приятель Кирилла со своей группой, и они играли известные рок-каверы. А Кира пила вишнёвое пиво, которое мягко и сладко обволакивало язык и дурманило голову. Помнила, как Кирилл впервые её поцеловал — осторожно, будто боялся получить оплеуху от неприступной на вид госпожи следователя. И как смотрел на неё — восхищённо и с тайной гордостью, что удалось завоевать такую девушку.       А теперь смотрел как на пустое место. Целовал дежурно и редко. Кира не помнила, когда они в последний раз куда-то вместе выбирались. Мотоцикл он продал, а косуху надевал только иногда, когда шёл с друзьями на какой-нибудь рок-концерт. И Кира поймала себя на мысли, что даже не обижается, что он не зовёт её с собой. И больше не называет “моя малышка”.       Разве это правильно? Она встряхнула головой и зашагала дальше, оставляя позади юную парочку. Да, отношения так и начинаются, но если к ним относиться пренебрежительно, они и вырождаются в соседско-пенсионерский брак по привычке. Работать над ними надо, как и над всем стоящим в жизни, вот что.       Кира решительно завернула в магазин, который почти миновала. Там она некоторое время постояла в алкогольном отделе, выбирая вино, и остановилась на красном полусладком. Потом выбрала к нему фрукты и прихватила упаковку воздушных пирожных, и направилась к кассе, где, само собой, как и полагалось в это время, собралась немаленькая очередь, несмотря на то, что работали ещё две кассы. Кира пристроилась в хвосте за усталого вида мужиком, державшим в кулаке пакет с батоном, и скуки ради всмотрелась в лицо кассирши. Тоже усталое, нет, скорее, по-настоящему измученное, с печатью житейского равнодушия, изуродованное годами и тяжёлым трудом. Глядя на неё, легко было поверить, что она только и мечтает, как бы поскорее вернуться домой и вытянуться на диване, поглаживая любимую кошку. По крайней мере, такой сценарий был приятнее, чем если бы она пришла домой с тяжёлыми сумками и встала к плите — готовить для развалившегося на диване мужа и кричащих детей. “А может, тебе самой завести кошку? — ехидно шепнул в голове Киры внутренний голос. — Зачем тебе мужчина? Чтобы он превратил тебя в такую же заморённую тётку?”. Этого не будет, упрямо подумала она. Она не позволит своей жизни сложиться так.       Кира настолько преисполнилась решимости и укрепилась в позитивных мыслях, что не расстроилась, когда никто не вышел её встречать на пороге квартиры. Она поставила пакет с покупками на пуфик, бросила рядом сумку и разулась. Проходя по маленькой прихожей мимо двери в ванную, услышала шум воды. Отлично, Кирилл был дома.       Не переодеваясь, Кира плюхнулась на диван в единственной комнате и почувствовала, как по телу растекается ленивая нега. Пришла запоздалая мысль, что стоило прихватить с собой телефон, чтобы скоротать время ожидания Кирилла из душа, но вставать не хотелось. Она закинула за спину диванную подушку и устроилась поудобнее. И тут заметила, что телефон Кирилла лежит совсем рядом. “Посмотрю что-нибудь на ютубе”, — подумала Кира и взяла телефон. Блокировка не стояла, и она уже собралась нажать на красную иконку со стрелочкой, как телефон в её руке коротко провибрировал. Автоматически, не успев подумать, что делает, она нажала на уведомление о поступившем сообщении, и на экране развернулось окно с текстом. “Заюш, давай в эту субботу просто побудем у меня? Я прикупила кайфовое бельишко)))”.       Кира тупо смотрела на экран смартфона. Реальность не торопилась укладываться в её сознании, грубыми углами медленно втискиваясь в мысли. Других сообщений не было, история была девственно чиста. Вернее, вычищена. Заюш всё-таки был чистоплотным во всех смыслах.       — А, ты уже пришла, — услышала Кира и подняла глаза от телефона.        Кирилл с повязанным на бёдрах полотенцем прошёл мимо неё к шкафу с одеждой, одарив мимолётным равнодушным взглядом. И вдруг замер на месте, будто напоролся на невидимую стену. Рывком обернулся и приблизился.       — Зачем ты взяла мой телефон? — неприятным голосом с какими-то высокими нотками, которые больно резанули ухо Киры, спросил он.       — Хотела что-нибудь посмотреть, — каменно ответила Кира. — Заюш.       Лицо Кирилла дёрнулось, как от судороги. Он шагнул ближе и потянулся, чтобы отнять телефон, но Кира просто кинула его в него. Кирилл нелепо взмахнул руками и сумел поймать свой смартфон. Заглянул в него, прочитал и хмыкнул.        Кира поднялась с дивана и посмотрела ему в глаза. Там не было раскаяния, вины, даже тени неловкости. Не говоря уж о любви. Только раздражение и мелькнувшее где-то в глубине облегчение от того, что не надо было больше врать и притворяться.       — Сама виновата, что полезла куда не просят, — бросил он и отвернулся.        Он подошёл к шкафу и нашёл футболку и домашние штаны. Неспешно принялся одеваться. Его спокойствие неожиданно взбесило Киру.       — А чего ты в домашнее вырядился? На улицу так пойдёшь? — сузив глаза, поинтересовалась она. — Хотя мне плевать, не замёрзнешь. Пакеты вон там лежат, собирайся.       Кирилл смерил её долгим злым взглядом, на скулах его заиграли желваки. Настроенный на уютный вечер на диване после сытного ужина, приготовленного заботливой, нетребовательной женщиной, он не был готов к тому, что в одно мгновение привычный уклад рухнет. Но Кира, не дрогнув, выдержала этот взгляд. Она сама уже не чувствовала ничего, кроме одного: чтобы этот человек убрался с её глаз и её жизни как можно скорее. И он побеждённо отвернулся.         Вещей у него оказалось немного, а может, он просто очень быстро собрал их под тяжёлым взглядом Киры, в гнетущем молчании. И только когда он зашнуровывал кроссовки в прихожей, Кира окликнула его с дивана безразличным голосом:       — А ты её как называл?       Он выпрямился, закончив со шнурками. Подхватил в одну руку пакеты с вещами, второй по привычке взял ключи и тут же бросил их обратно на тумбочку. Взялся за ручку двери и холодно, с безжалостной усмешкой взглянул на бывшую девушку.       — Малышкой.       Дверь с грохотом захлопнулась за ним, и Кира наконец осталась одна. Словно видя свою квартиру впервые, она медленно прошлась по ней, зашла на кухню. Взяла из мойки грязную тарелку, оставленную Кириллом ещё с завтрака. К ней присохли остатки яичницы. Потянулась второй рукой за губкой для мытья посуды, и вдруг остановилась. Внимательно посмотрела на тарелку, словно оценивая, а потом бросила в мусорное ведро.        Кира вернулась в прихожую и взяла сумку. Пошарила в её недрах и извлекла тюбик с купленной сегодня в обед помадой. Остановившись перед зеркалом, открыла тюбик, тщательно подвела губы. И улыбнулась своему отражению.