4 Часть: путь крови

Перепуганный Семён задёргался, пытаясь освободиться, но верёвки на руках и ногах не позволяли этого сделать. Подросток уставился на незнакомца, который с величайшим интересом наблюдал за его бесполезными попытками освободиться. В какой-то момент Антон встал со стула и подошёл к своему пленнику, но лишь для того, что бы снять скотч с его рта. Как только Кузнецов понял, что может говорить, он снова бешено задёргался и начал орать, пытаясь как-то привлечь внимание других людей. -КТО ТЫ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ? ПУСТИ МЕНЯ, МУДИЛА! «Зайчик» лишь хмыкнул сквозь маску, которая успешно скрыло гаденькую ухмылку на лице Антона. Он отошёл к столу и начал рыться в инструментах, время от времени оборачиваясь к привязанному парню. Сквозь прорези маски блестели линзы очков и сверкали яркие зелёные глаза. Блондин продолжал искать что-то в инструментах, попутно общаясь со своей жертвой. -Зря ты меня не послушал, Сёма. И зря ты трогал мою сестру. Очень зря. Ты даже не представляешь, какие у меня теперь планы на тебя. Рассказать? Юноша обернулся к Семёну, который от испуга замер на месте и не мог ничего сказать. Петров широко ухмыльнулся под маской. -Молчание – знак согласия. Тогда слушай. Антон подошёл к похожему на гота парнишке и наклонился к нему, глядя ему в глаза холодным и жестоким взглядом. -Значит так. Для начала я вырву тебе все зубы, а потом засыплю это всё солью, ну либо спиртом к чертям собачьим залью. Так же не помешало бы тебе руки укоротить, что бы неповадно было трогать кого-то без его позволения. Ах да. Самое главное… Палач в маске схватил Семёна за подбородок, заставляя того смотреть ему в глаза. Страх в глазах пленника только радовал Антона. Он понизил голос и зловещим шёпотом закончил оглашение своего плана. -Я вырву тебе глаза, положу их в баночку и залью формалином, а потом отправлю твоим родителям. Хотя…лучше у себя оставлю, трофей будет. Антон грубо отпустил Семёна и вернулся к ящику с инструментами. Последнего охватила паника, он снова задёргался -Ты… ТЫ ЧЁРТОВ ПСИХ! ПУСТИ МЕНЯ, СЕЙЧАС ЖЕ! Мучитель спокойно обернулся к нему, а потом начал приближаться, держа в руках регулируемые плоскогубцы. В его глазах на секунду мелькнул красный огонёк. Он подошёл к дёргающемуся и орущему Семёну. -Даже если и так, то что? И вообще, перестань вертеться, тебе же хуже будет Антон силой опустил челюсть своего врага, заставляя его держать рот открытым. Не обращая внимания на все попытки жертвы сопротивляться ему, он зацепил плоскогубцы на одном из нижних резцов. Длинные тонкие пальцы сжали ручки инструмента. Одно короткое и очень резкое движение руки, крик боли и вот уже жертва лишена одного зуба. На месте вырванного зуба из десны потекла кровь. Семён дёрнул головой, но так как Антон всё ещё держал его, челюсть жертвы хрустнула. О, неужели кто-то вывихнул себе челюсть? Ну что ж, по крайней мере, укусить он теперь точно не сможет. Ещё несколько зубов покинули десну Семёна. Кровь постепенно заполняла его ротовую полость. Это продолжалось до тех пор, пока он наконец не качнулся и не блеванул прямо на свои джинсы и футболку. Антон будто не заметил этого. Он взял флакон с этиловым спиртом и открыл его. Запах спирта в сочетании с ароматом содержимого желудка создавали далеко не самое приятное сочетание. Уверенным движение Антон залил почти половину спирта из флакона в рот мученика. Тому стало хуже, но кровотечение ослабло. Острый запах спирта наполнил носоглотку пленного. Он ещё немного покачался, прежде чем выплюнул спирт. «Зайчик» усмехнулся и снова протянул плоскогубцы к зубам Кузнецова. Зубы продолжали исчезать из полости рта, нередко с кусочками десны на них. Антон равнодушно наблюдал за каждым болезненным вздрагиванием и криком боли. Вскоре дёсны связанного оказались пустыми, как у новорождённого ребёнка. Петров взял вырванные зубы и сложил их в банку, что бы потом придумать, куда их деть, а потом вернулся к ослабшему Семёну. Антон задумчиво приложил пальцы к своему подбородку. -Что бы теперь с тобой сделать? А знаешь, у меня появилась идея… Юноша взял новый кусок скотча и заклеил им рот обречённого на мучения Семёна. Сам Антон быстро поднялся на кухню. На столе стояла баночка с горчицей. Парень взял её, попутно ухватив из ящика столовую ложку и спустился обратно в погреб, не забыв закрыть люк. Петров вернулся к поникшему Семёну, внимательно осмотрел его и пощупал хрящ носа. Блондин негромко засмеялся. Он поднёс табуретку поближе и поставил на неё банку с горчицей и отошёл к столу, от него он вернулся уже с остро заточенным кухонным ножом. Семён, заметив в руках своего мучителя нож, поднял голову и умоляюще посмотрел на него. Антон молча посмотрел на него, а затем завязал ему глаза. Острое и холодное лезвие ножа коснулось кожи на носу, там, где кость переходила в хрящ. Давление стали на плоть стало сильнее, проступили первые капельки крови. Несколько пилящих движений и кончик носа уже в руке маньяка в маске, которому было глубоко фиолетово на крики жертвы, заглушённые скотчем. Антон повертел в руках кровавый хрящик носа, а потом мазнул горчицей по кровоточащему обрубку на лице Семёна, а потом обратно приложил туда хрящ, как бы приклеивая его. Крики боли усилились. Антон ненадолго отошёл, что бы полюбоваться этой картиной. Но это длилось недолго, так как надо было продолжать. Ложка оказалась в руках Антона, но он помедлил. Этот беззубый придурок дёргаться будет, так что аккуратно извлечь глаза будет сложно… Немного подумав, блондин ухватил увесистый гаечный ключ и ударил им Семёна по затылку. Тот мнгновенно обмяк на стуле. Антон подошёл к нему с ложкой в руке. Он осторожно раздвинул веки на одном глазу и так же осторожно просунул ложку под нижнее веко. Осторожными и медленными движениями, стараясь не нанести ущерб глазному яблоку, «Зайчик» двигал ложкой в глазнице, пытаясь аккуратно вынуть зрительный орган. Спустя какой-то период времени один глаз покинул глазницу и повис на зрительном нерве. Та же самая процедура была проведена и с вторым глазом. Антон потянулся за ножницами, что бы отделить глазные яблоки от зрительных нервов. Он немного поддержал в руках упругие сферы в ладони. Тёмные, почти чёрные радужки обрамляли зрачки, в белках проступило больше сосудов, чем обычно. Петров нашёл полулитровую банку, налил в неё формалин и бросил в него оба глаза, а потом закрыл крышкой. К тому времени Семён понемногу начал приходить в себя. Антон улыбнулся и подошёл к нему. В его руках снова оказалась банка с горчицей. Беззубый и теперь ослеплённый парнишка завертелся, пытаясь понять, что вообще происходит вокруг него, но кто-то уже намазал внутрь глазниц горчицу. Ужасное жжение заставило пленного задёргаться и заорать, даже начать плакать. Антона это только больше раззадорило. Он взял из угла недавно заточенный топор. Лезвием он коснулся сначала кисти, потом предплечья, а затем плеча. -Хм, насколько укорачивать будем? Ответной реакции он дожидаться не стал. Вместо этого он зашёл Семёну за спину, отвязал одну его руку от стула и вытянул её в сторону. Как следует замахнувшись рукой с топором, Антон резко и быстро обрушил орудие на руку Кузнецова. Послышались хруст ломаемой кости, звук разрываемой плоти и приглушённый крик, но рука ещё была на месте. Ещё один удар. Отсечённая рука Семёна оказалась в руке у Антона. Из отрубленной конечности рекой потекла кровь. Семён сначала кричал, а потом захныкал. Блондин ухмыльнулся и повторил то же самое с второй рукой. Кровь текла рекой и собиралась в лужу на полу под стулом. Кровотечение Антон останавливать не собирался. Пусть уже этот подонок умрёт от кровопотери, поэтому Петров просто начал ждать, когда кровь вместе с жизнью покинет тело Семёна Кузнецова. Антон даже задремал где-то на час, а когда проснулся то увидел, что тело Семёна повисло в верёвках. Антон подошёл к нему и нащупал вену на шее. Пульса нет. Он облегчённо вздохнул и поднял маску на лоб. С паразитом, посмевшим прикоснуться к его сестре он разобрался, осталось понять, что делать с трупом. Неожиданно Антон вспомнил кое-что. Собаки. Почему собаки? Ночами на улице бегало немало бродячих собак, которые иногда и на людей нападали. Так почему бы не накормить голодных животных свежим мясом? Недолго думая, Антон снова запихнул тело Семёна вместе с его руками в всё те же мешки от картошки, надел маску обратно и потащил свою ношу на улицу, в сторону мусорки, где обычно и собирались эти собаки. Парень старался идти по темноте и по кустам, что бы его было как можно меньше заметно. Вскоре он добрался до места собачьего банкета. Штук пятнадцать собак смотрели на него своими голодными глазами. Юноша вытряхнул содержимое мешка на землю и посвистел, приглашая собак попробовать угощение. Животные осторожно приблизились к безжизненному, ещё пока тёплому телу и обнюхали его. Голод постепенно взял своё. Острые зубы начали рвать человеческую плоть. Антон несколько секунд смотрел на то, как собаки поглощают тело его мёртвого пленника, а потом пошёл домой. Вернувшись к себе, он спрятал маску в погребе, постирал свою одежду, заляпанную кровью, запер погреб и лёг спать. Он наконец-то почувствовал спокойствие и умиротворение. Теперь Оля в безопасности. По крайней мере пока. Если кто-то ещё посмеет повести себя с ней неподобающим образом, то он так же будет подвергнут ужасной судьбе.