Часть 1, где вечер спасает кошка

День паршивый. Паршивый с самого утра, когда верещание будильника разрывало и раскалывало мозг изнутри. Паршивый ещё со вчерашнего вечера, когда серый, отвратительно серый облетевший осенний город пах пылью, бензином и сырым холодом. Паршивый с начала недели, когда время, промчась мимо выходных, рвануло с удвоенной яростью сквозь работу, тесты и контрольные в сторону ещё больших проблем, чтоб врезаться в них и разбиться на острые бесполезные куски. Паршивый с... Непонятно, когда этот день стал таким паршивым, но в нём собралось всё бесцветное, отвратительно равнодушное, всё издевательски недосягаемое и жестокое, что только было в жизни Луз. Она тяжело и озлобленно шла по тротуару домой. Ноги были свинцовыми, небо было таким ж, голова гудела и внутри не было ничего, что могло бы напомнить кому-то о той Луз, которую они знают. Там вообще ничего не было, ни крупицы радости, ни грамма жизнелюбия, грусти, да чего угодно. Её взгляд был пустым и суровым. - Ну что такое, - ворчит Луз, - вроде выходной, а так мерзко. - Да... Как всегда, - отвечает она себе же. * * * В тепло освещённом помещении пахнет едой. Внешний мир проникает сюда только немножко из-за штор, приятно-прохладно сочась из окна, которое всегда можно закрыть. Большая белая кошка с короткой блестящей шерстью лежит поближе к окошку - ей жарко на кухне, к тому же здесь лучше слышно, что происходит вне дома. Вдруг она настороженно поводит ухом и поднимает голову. Внешний мир топает где-то снаружи. Шаг за шагом, приближается... Тяжёлая поступь затихает где-то совсем близко, дёргается дверная ручка. Кошка прыгает с подоконника вниз и бежит навстречу звуку. Со вздохом входят две больших ноги в грязных белых кедах. - ¡Hola, hija! Большой увесистый портфель плюхается неподалёку от кошки, она отскакивает. Ноги скидывают обувь и проходят мимо. - Привет, мам! - Покорми кошку, porfa! А потом приходи есть и сама. - ¡Sí! А где... Кошка выбежала из-за спины Луз, мягко ободряюще задев её ногу куцым хвостом (уж порода такая, наверное), и они пошли выполнять просьбу. Луз вернулась на кухню такая же серая, какой шла по улице, хоть домашний свет и освещал теперь её хмурое лицо, а в тарелке было, наверное, что-то вкусное. Мама всегда хорошо готовит - "щепотка соли и двадцать лет у плиты" - так она называла свой секретный ингредиент. - Почему такая грустная? - Ну ты же знаешь ответ... - Не правда, твоё лицо чудесно. Особенно, когда ты улыбаешься! - Ага, - Луз посмотрелась в чай, скребя вилкой по тарелке. - Ты всегда можешь мне всё рассказать, правда? - Конечно! Просто... Рассказывать-то нечего. Всё как всегда, - это была абсолютнейшая правда. Топот лапок послышался из коридора. Ноги коснулось что-то пушистое и тёплое. - Привет! - Луз наклонилась и опустила руку под стол, чтобы погладить питомицу, - прости, совсем забыла поздороваться с тобой, Эми. - Как ты могла позабыть обо мне, - кошка посмотрела на Луз и прикрыла глаза, мурча. Луз расплылась в улыбке. - Снова говоришь с собой, hija? - Нет, это кошка говорит со мной. Я просто читаю её мысли и перевожу для тебя. - Мне не обязательно каждый день слышать мысли кошки, - хмыкнула мама, - мне достаточно одной личности моей дочери, не нужно голосов, - она подошла и потрепал Луз по голове, и обняла её. В объятиях матери луз было стыдно за своё состояние. Ей было стыдно, что она не может принять тепла рук, что мама почувствует холод чувств, замороженных внутри дочери и не шевелящихся. Ей было стыдно, что она даже не могла быть благодарна за поддержку. - Спасибо, мам. Мне это было нужно. Я пойду в комнату, ладно? - Луз вымученно улыбнулась маме, и она посмотрела с грустью. - Ты прекрасно пишешь. - Кскс, Эми! Изящное, но крупное белое пятно вперёд хозяйки побежало к миске. - Есть? - Луз изобразила голос кошки таким, каким представляла его себе. - Нет, - передразнила она кошку, - ты же только что поела. - Ну, тогда пойдём в комнату, - кошка сидела и смотрела на своего человека, - неси. И Луз, не сопротивляясь, подняла пухлое создание и донесла его до кресла, закрыв попутно за собой дверь. Поставив кошку на пол, она пошла задёрнуть шторы - ей не хотелось видеть того, что снаружи даже днём солнца совсем нет. - Выкладывай, почему грустишь. - Говорю же, лицо у меня такое. Ничего необычного. - Лицо лицом, но ты ходишь так уже который день. И который день я говорю тебе, что нам стоит просто поболтать. Что плохого в разговоре? Луз села на кресло, чтобы было удобнее смотреть на кошку, уперевшую взгляд прямо в стену. - Так не о чем говорить... - Буквально не о чем? Неужели совсем ничего? Снова? - Не-а. - Не правда, ничего - это уже что-то. Слушай, хватит играть уже в эти игры, я знаю, что тебе плохо. Что ты не чувствуешь ничего, кроме пустоты внутри. Не думай, что сможешь спрятать от меня какие-то мысли. - Но как?.. - Я телепат. И вообще, глупый вопрос. Кошка продолжала смотреть в стену, когда вдруг Луз пошевелилась в кресле. Эми повела в её сторону ухом. - Что тебе надо - так это просто научиться говорить о том, что не так. Неужели говорить придётся мне? - Ну ты же телепат. - А помнишь, как ты была совсем маленькой, и в школе была ёлка? Впереди были большие каникулы, праздник в кругу семьи, фейерверки, подарки и новый лист, помнишь? Как все поздравляли друг друга и ёлка была высокая-высокая и пахла мандаринами. - А ты у нас главный любитель ёлок, я смотрю. - Помнишь, как весело её наряжать и как с выключенным светом мигает гирлянда ночью? Что чувствуешь? - Сожаление о том, что скоро снова праздник, а я уже почти с ёлку и никак не помещусь под ней. Что я не хочу ждать праздника, и что для меня он будет очередным днём, ничем не отличающимся от других... И что я выросла. - Ну ты и упёртая. Давай так: помнишь, ходили в парк с семьёй? - Не было такого. - А было бы - что чувствуешь? - Сожаление о том, что этого не было и что в теперешнем состоянии не смогу насладиться чем-то подобным. - Как насчёт любви? - Ничего не чувствую. Эми, кажется, я сейчас чувствую страх. - Так. - Вот так. - Страх забыть всё хорошее, что было с тобой? Да, твои эмоции утекают. Может быть, это не временно? Возможно это потому, что ты взрослеешь? Мир сереет, детство забывается. Смирись, Луз, ничего не вернёшь. Прежняя версия тебя умирает сейчас в тебе. Она резвилась с друзьями, строила форты из веток, купалась в речке, радовалась праздникам, влюблялась, терпела взлёты и падения. Она, не ты. Ты всё забудешь, она лежит сейчас в тёплом песке на берегу и не подозревает, что вот-вот ей, прекрасному ребёнку из воспоминаний придёт конец и этот песок станет её могилой. И ты уже не почувствуешь ничего. Она умирает, Луз. Ты меняешься. У Луз сжалось что-то внутри, глаза остекленели. - Сейчас мне грустно. - Чувствуешь тоску. Тоска - тоже чувство. Это всё-таки ты. - Что мне делать, Эми? Луз вытерла глаза тыльной стороной ладони и шмыгнула. - Ну, я ведь тоже ничего не чувствую. - А? - Формально, конечно. Я с детства живу здесь, с вами, в доме. Я тоже не чувствую прелести хождения по траве, не могу смотреть на ясное голубое небо. Птицы всегда будут недоступны мне, тысячи запахов, тысячи мест в мире. Я никогда нигде не побываю, я умру здесь, Луз. Кстати, кошки живут не так долго. Но посмотри на меня, я счастлива. - Мне жаль тебя. - Не стоит меня жалеть. Мой выбор - ты, я ведь люблю тебя. Я обещаю всю свою жизнь быть рядом. Я делюсь ею с тобой. И даже когда меня не будет, я бы всё равно разделила это время с тобой, мы бы разделили воспоминания. Луз взяла кошку на руки и обняла. Кошка мурлычет. Она тёплая, живая, её белая шерсть щекочет щёку, как мягкое облако. Как большая грелка для души. Луз вдруг почудилось, что, ни с того, ни с сего, тяжёлая ледышка в её сердце начала подтаивать от тепла Эми. По телу вместо напряжения потекло приятное спокойствие. Она приподнялась и посмотрела в глаза кошке. Они были большими и такими глубокими, что, наверное, за ними был целый мир. Мир внутри кошки. Кошка-телепорт. - Тогда я тоже поделюсь с тобой своим счастьем, Эми, - сказала Луз, - своей жизнью. - Тогда я официально всецело принадлежу себе! Всё счастье, которое у тебя сейчас есть - я. Точнее, теперь ты сможешь найти его и сама, ведь так? Кошка продолжала умиротворённо мурлыкать на коленях. Луз гладила её по шелковистой голове, трепала за уши, мяла щёчки. Кажется, кошка была не против подобных издевательств. Она выглядела довольной - ей уделили внимание. - Видишь, Луз. Эмоции нужно делить. Воспоминания тоже. Дающий обретает, - со сдавленными щеками и завёрнутыми шапочкой ушками кошка выглядела нелепо и забавно. - Хватит мудростей на сегодня, - Луз сказала это своим голосом. - Что ты сказала? А, ой. Это должна была сказать я. Луз, хватит мудростей на сегодня. А то как-то замудрёно получается. Я люблю тебя, буду любить всегда и желать тебе счастья. Если кому-то сильно желать счастья, оно обязательно появится. Я так знаю. Луз ещё раз посмотрела на мордашку кошки и чмокнула Эми в лоб. - Спасибо, что ты есть - послышался голос посреди комнаты, где сидели только смуглая девочка лет 14 и её большая, белая, как снег, кошка. Комнату наполняло глубокое мурчание. - Тебе спасибо.