Часть 3, где ночь сменяется утром

— Вставай, Луз, buenos dias! Звук открывающихся штор и чувство сквозь закрытые глаза утреннего солнца. Луз жмурится и потягивается, садясь в постели. Первое, что она думает — школа. Ох, школа-школа… Второе — сегодня ей придётся обмануть маму. Вот так просто взять и пропасть. На несколько дней — ничего не сказав, прихватив с собой кошку. Как же она будет волноваться… Возможно, даже плакать. Камилла улыбчиво смотрела на дочь, сидя на краю кровати. Она поднялась, оперевшись руками на колени. — Давай, hija, жду завтракать. Приготовлю тебе чай! Или, нет, знаешь, что… День такой хороший! Почему ты нам не отпраздновать это кофе? — А можно? — Только в честь понедельника, cariño, — улыбнулась мать. Пока Луз вставала и приводила себя в порядок, по дому распространялся чудесный запах тостов и кофе. Чистя зубы, в зеркале она увидела до боли знакомое лицо, которое сейчас было лицом обманщика, который готов подвергнуть родную мать таким переживаниям и убежать, убежать из дома. Нет… Как Луз могла так решить? Она испуганно посмотрела в зеркало. Ну что за лицо? Закрыв лицо руками она отвернулась. Рывком вышла из туалета. Посмотрела налево. В щели приоткрытой деревянной двери было по-утреннему светло, можно было почувствовать эту прохладу и разглядеть несколько летающих в солнечных лучах пылинок. Был виден уголок её, Луз, незаправленной кровати, на котором, рядом с подушкой, тихо спала большая, белая и очень добрая кошка. Которая, возможно, никогда больше не увидит того солнца, которое сейчас окрашивает в радость комнату, кроме как через стекло, и того солнца, которое светило над её головой, когда она жила там, где родилась — в своём мире, полном волшебства и неизведанного. Та кошка, которая наполняет жизнь Луз каким-то особенным смыслом, помимо шерсти. Стоит оно того? Стоит, по крайней мере, попытаться. Луз вышла на кухню, поправляя растрёпанные волосы и свою школьную юбку. Камилла выглядела счастливой, от её улыбки в комнате, наверное, становилось немного светлее. Она уже давно не видела, чтобы Луз беседовала с кошкой, да и вид у её дочери в последнее время был куда менее мрачный. Она была счастлива, что Луз больше не мучит то, что, похоже, мучило раньше. Луз сжалась. Сколько лжи. Она села на стул и принялась ковырять вилкой по тарелке с яичницей, глядя в свой, ранее такой желанный и недоступный, кофе. А что, если попытаться сказать? Вдруг мама поймёт? Как бы абсурдно это ни звучало — убежать можно всегда, но попытаться отпроситься честно… — Мам… — Жуй скорее, дорогая, — усмехнулась Камилла, — опаздываем. Луз боялась поднять глаза на мать. Она посмотрела в окно: странно, ей казалось, что утро солнечное. Откуда-то ветер пригнал большую тучу, чёрную-пречёрную, она быстро ползла по небу. Снова становилось ветрено. — Ну, что опять с мордашкой? — Могу я… Помочь Эмити найти дом? — О чём ты? — Камилла вдруг слегка помрачнела, как то небо. Было видно, коп на душе у неё собираются тучи, — её дом здесь. — Но если бы я могла взять её и всего на пару дней отвести в то место, откуда она родом, она стала бы счастливее! Мам, она говорит, что скучает по дому. В глазах Камиллы появились грустинки. — Луз, мы уже говорили об этом, так ведь? — Но… — Как говорит корова? Луз недоумеваюше посмотрела на маму. — Му? — Как говорит собака? — Не понимаю, к чему ты… — Что говорит собака? — Камилла надавливающе повысила голос. — Лает. — Слово. — Гав. — Луз, так скажи мне, — Камилла была в отчаянии, — как говорит кошка? Молчание. — Как говорит кошка, Луз? — Камилла почти кричала, её голос готов был сорваться. — Ты не понимаешь, это другое! — Как, Луз? — Не как, а что! Важно, что она говорит! Ей плохо, как мне и тебе! Она страдает! У неё нет друзей, нет мира вокруг, её место в жизни давно уже потеряно! Камилла долго и пристально смотрела на дочь. Луз стала говорить немного спокойнее и медленнее. — Послушай, это звучит странно, но в мире много миров, и все они отличаются друг от друга, — Луз старалась дышать ровно, смотря мимо испуганных диких глаз Камиллы. Она подняла руки в останавливающем, успокаивающем жесте, — наша кошка — порождение другого мира, мы никогда не сможем понять её до конца так, как это смогут сделать там. Ей нужно туда, — Камилла стояла неподвижно, — мы должны дать ей шанс. Ведь мы любим её такой, какая она есть, правда? Даже если она совсем другая, она тоже любит нас. Мы не можем просто игнорировать этот факт и просто умиляться ей, как питомцу. Она жертвует ради нас своим миром. Ей нужно хоть немного свободы. Хоть однажды. Камилла медленно села на стул. Её руки тряслись. — И как долго вы будете в этом мире? — Совсем не долго, честно! Не дольше пары дней. Обещаю, после этого наши миры не пересекутся. Мать устало оперлась головой о руку, зарыв в волосы пальцы. Часы тикали на стене. Тикали. Тикали. Она смотрела на цветок, вышитый на скатерти, вниз. Спустя некоторое время дочь робко нарушила молчание первой. — Мам?.. Камилла ответила хрипло, еле слышно, не шевелясь ни одним мускулом лица. — Иди уже. — Ты лучшая! — воскликнула Луз, накидывая на плечо заранее собранный рюкзак. Туча уже давно заволокла всё небо, в комнате стало серо и тускло. Мать сидела за столом и плакала. Большое, пушистое белое пятно подошло к ней и с мурлыканьем потёрлось о ногу. — Мяу, — Эми заглянула в опущенные блестящие глаза. В комнату вбежала развеселившаяся Луз, держа в руках зонтик. — Ты что-то сказала, мам? — Я сказала… — тихо выдавила Камилла, скрывая слёзы — cuida al gato. Луз подхватила Эми под мышку и открыла дверь, улыбнувшись через плечо, одной ногой в проходе — ¡Sin falta! Через мгновение дверь хлопнула, а нетронутый кофе остался остывать на столе.