Пролог — "Момент правосудия"

В мраке небольшой камеры что-то, лишь отдаленно напоминавшее человека, тяжело дышало на окровавленном полу. Мужчина сидел, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Его правая рука безвольно висела на цепи. Везде были лишь каменные стены, напоминающие чей-то неухоженный подвал. Не хватало только никому ненужного хлама, но комната была почти пустая.    Кроме тяжелых прерывистых вдохов, было слышно, как с потолка капает вода. Запах металла и сырости доводил до тошноты.     Все тело узника изнемогало от боли, при малейшем движении тело дрожало от истощения, а грудь трепетала при каждом вдохе. Казалось, еще миг, и грудная клетка остановится навсегда, но каким-то чудесным образом тело отказывалось умирать. На измученном лице и туловище были отчетливо видны пятна сине-фиолетового оттенка, которые уже начали темнеть на бледной коже. В некоторых местах кровь от многочисленных побоев уже высохла, оставив запекшиеся дорожки багрового цвета.    Истерзанные пальцы с каждой секундой пульсировали все чаще. Он прижал руку к холодному полу, уже не надеясь, что это поможет облегчить боль.    Раздался скрип железной двери, а после — шаги нескольких людей. Человек на полу вздрогнул от резкого звука, раздавшегося по всей комнате. Их лица скрывала тень черных капюшонов, так что ничего нельзя было рассмотреть, но держались они важно и безразлично.   – Они… все узнают.... – с трудом заговорил мученик. Голос охрип от криков и был еле слышен.  – Того требует правосудие, – холодно ответила одна из фигур в полумраке подвала.  – Но... В их руках вера... многих людей... Они же не идиоты, как вы думаете... И вы не сможете всех их… – не успев договорить, он закашлялся, давясь собственной кровью. Казалось, что ребра мученика вот-вот разорвутся, поэтому он опустил лицо, стараясь не делать глубоких вдохов. – Таким, как ты, не понять, – человек, стоявший посередине, кратко кивнул, отдавая приказ.    Тот, кто стоял по его правую руку, тяжёлыми шагами подошел к пленнику и опустился рядом с ним. К красной от засохшей крови коже виска прижалось холодное дуло пистолета. Он даже не шевельнулся, опустив лицо, ведь уже достаточно унижался. Теперь в нем уже не осталось сил трястись от страха ни перед смертью, ни перед его мучителями. – Твои последние слова? – голос звучал равнодушно и ровно, бесстрастно прижимая дуло пистолета к голове.    Говорить никто не собирался, это понимали все. Раз так, то все понимали и то, что нужно поставить точку в этой истории.    Послышался тихий щелчок, прежде чем мгновенно раздался выстрел, который еще долго эхом сотрясал воздух сырой темницы.