Глава 1 — "Мрак под парадом"

— Так принесите мне его! Во имя Христа я дарую ему жизнь! — раздался со сцены голос актера, одетого в темную мантию. Благодаря микрофону его голос было хорошо слышно даже сквозь толстые стекла окон. Толпа загудела, уже предвкушая любимую всеми часть постановки, где Святой Варфоломей исцеляет тяжело больных. Два мальчика лет восьми, смеясь, протискивались сквозь толпу, надеясь подобраться поближе к сцене. Один из них случайно толкнул девушку в красивом белом платье. Дети попытались убежать, но пожилой мужчина, стоявший неподалеку, схватил их за одежду и начал что-то им грозно говорить. Слов было не разобрать, но по покрасневшим ушам мальчиков все было понятно. К ним подошла женщина и, наверное, начала извиняться за своих сыновей. Вдоль, кажется, что нескончаемых улиц были развешаны фонари и гирлянды, освещая город. Ведь собравшиеся толпы людей явно не собирались сегодня спать и просто всю ночь напролет наслаждаться праздником. Людей собралось настолько много, что казалось, голоса и восторженные крики заполняли даже самые отдаленные переулки столицы. Весь шум составляли не только разговоры и смех, но и различного рода фейерверки, хлопушки, звуки музыкальных инструментов. По аллеям бродил ходячий оркестр, веселя людей и заполняя пространство своей веселой музыкой. В одном конце улицы специально для торжества была поставлена сцена, на которой показывали любимую верующими постановку. Рядом со сценой было множество ларьков с разнообразными угощениями, аромат которых привлекал внимание каждого прохожего. А дальше по улице можно было увидеть палатки с играми и соревнованиями. Весь этот шум был слышен для каждого жителя столицы, и доносился даже до самых высоких крыш. Так что в этом случае можно было только смириться. Мужчина вздохнул, отошел от окна и снова сел за стол, пытаясь сконцентрироваться, несмотря на шум, доносившийся с улицы. Если он в ближайшее время не закончит рукопись, об издательстве можно забыть, но всю последнюю неделю работать совсем не получалось. Слова не складывались во фразы, а мысли вертелись только вокруг последнего разговора с ней. Даже письмо от издательства не заставило его продолжить писать. Он надеялся, что праздник послужит для него новым источником вдохновения, но в итоге не смог заставить себя даже выйти на улицу. Время близилось к двум часам ночи, а он лишь в очередной раз стер неудачный абзац и закрыл глаза, снова пытаясь подобрать правильные слова. В небе раздался звук взрыва первого фейерверка. Мужчина выключил свет и подошел к окну, чтобы посмотреть на разноцветные огни в небе. Один за другим огни от фейерверков растворялись на темном полотне ночного неба. Мужчина зачарованно смотрел в небо до последнего залпа. После последнего взрыва в комнате стало чересчур тихо, как будто так не было раньше, что наводило на разного рода мысли. Даже не удосужившись обратно включить свет, он все еще смотрел в окно, но уже на ярко освещенные улицы внизу. Все веселились и гуляли вместе, а ему даже поговорить не с кем. Он с завистью смотрел на людей внизу, а в голове эхом повторялась одна мысль: “Почему она ушла?”. ___________________________________________________ — Ну что? Сегодня самое скучное на тебе, — усмехнулся мужчина, хлопая своего товарища по спине, — Только не плачь. — Как-нибудь переживу, — мрачно ответил тот и взглянул в окно, где все еще продолжался фестиваль по случаю Дня Святого Варфоломея. Актеры скрылись за кулисами еще около часа назад, но на ярко освещенных улицах все еще было полно людей. — А что это мы такие грустные? — с наигранным беспокойством спросила девушка, которая стояла, прислонившись к стене подъезда, и крутила в руках небольшой нож, — Расслабься, праздник же. — С вами попробуй расслабься, — произнес последний участник компании, нервно поправляя очки и поглядывая то на товарищей, то на дверь перед ним. Наконец они позвонили в дверь. Девушка отошла от стены и встала перед глазком с коробкой в руках, остальные спрятались за углом. — Герр Хауэнштайн, ваш заказ приехал, — уверенно произнес женский голос. — Я ничего не заказывал. — Да? Подождите, вы ведь Мартин Хауэнштайн? У меня записаны ваши имя и адрес. Может быть, кто-то из ваших друзей хотел сделать вам подарок. Человек за дверью грубо выругался, но послышался щелчок замка, и дверь приоткрылась. Девушка только этого и ждала, она ворвалась в квартиру, бросила коробку на пол и зажала рот ошарашенной жертве. Трое других тоже зашли внутрь, последним вошел человек с мрачным выражением лица и захлопнул за собой дверь, оставаясь стоять у входа. Около минуты из квартиры доносились приглушенные звуки борьбы. Взяв свою жертву под локти, двое незваных гостей наконец нашли слабое место мужчины. Со стуком обездвиженный человек упал на пол. Настала тишина, прерываемая только тяжелыми вздохами двух человек, стоявших около тела на полу. Молодой парень, в пятый раз за все это время нервно поправив очки, стоял у стены, пока человек у двери прислушивался нет ли каких-либо звуков, движений за ней. Суетясь, они потащили по полу обездвиженное тело мужчины, а потом подняли на руки. Все это произошло прежде, чем что-то с глухим ударом выпало из окна прямо во двор… Человек у двери подал знак своим товарищам и вышел первым, пока остальные медлили внутри квартиры. Из двери напротив выхода из квартиры вышли еще двое, на вид чуть старше подростков. ___________________________________________________ – Вроде как… был подозрительный на вид парень. Он просто стоял как вкопанный посреди коридора, пока пацаны вышли перекурить. Как они сказали, они не видели, откуда он выходил. А, так он еще был в форме курьера, по-моему. И… точно, парни упоминали про его явно черные волосы. Как будто этому парню на голову черную краску налили. Этот же тип подошел к ним с вопросом, есть ли у них зажигалка. Ну они и дали ему то, что он просил. Он тоже закурил, и наши разговорились с ним. Они еще сказали, что он кашлял постоянно, смотря то на ребят, то по сторонам. Так этот тип сказал, что простудился. Парни пошли обратно в квартиру взять ему то ли спиртного, то ли просто решили забить на него, я так и не понял. Вообщем, странный, по их словам. Вот всеичто видели тогда мои друзья на лестнице, господин следователь, — сказал один из очевидцев, который жил напротив человека, совершившего суицид. Наступила тишина, которая прервалась тяжелым вздохом следователя. Еще с девяти утра ему выделили свидетелей, которые слышали смерть горе-писателя. Допрос решили проводить сразу в квартире погибшего. В дневном свете помещение воспринималось иначе, чем когда в ней было темно. Двухкомнатная квартира находилась в старом пятиэтажном доме, поэтому ремонт в ней был не совсем новый. Небольшая прихожая была отделана деревом, где помещался только шкаф у стены и зеркало. Маленькая кухня из светлой потертой плитки так и кричала о том, чтобы ее обновили. Гостиная, в которой стояли кресло и небольшой диван из красной кожи с круглым кофейный столиком, была сделана в красных тонах из темного дерева. Окна были прямо до потолка, открывая красивый вид на город, но этот вид был закрыт громадными бордовыми шторами. Следователь сидел в кресле напротив очевидцев и опустил голову, с досадой потирая переносицу. Сейчас общение с этими молодыми людьми не давало ему никакой пользы. Невнятная речь и смех, местами рассказы совершенно не о том. Это его раздражало. Иногда у него проскакивала мысль, что он только время теряет. Хотелось просто закончить допрос и уйти, но суть его работы это не меняет. По приезде на Шрайдерштрассе его ожидало обычное самоубийство, что не давало какого-либо стремления к работе, ведь с виду было и так все понятно. Основные вопросы и никаких следов чего-то по-настоящему стоящего. Только скучные истязания над своим разумом. Молодые люди неловко переглянулись, так как тишина заметно затянулась, пока следователь находился в своих не совсем радужных мыслях. — Господин Майер, мы привели соседку снизу, — послышался голос у него за спиной. Николас Майер обернулся и увидел в дверях молодого полицейского из наряда и женщину средних лет в домашней одежде. Ей явно было не по себе от осознания, что находилась в квартире недавно умершего человека, но все же она с явным любопытством оглядывалась по сторонам. Николас вздохнул и поблагодарил соседей погибшего, вставая со своего места и провожая их к выходу, чтобы начать допрос другого соседа. — Что вы слышали этой ночью в 02:30? Майер достал блокнот и стал записывать слова свидетельницы. — Этой ночью я пришла после праздника и включила сериал в гостиной, знатно этим увлеклась. Знаете, сюжет был таким захватывающим! — сказала женщина. Она говорила довольно спокойно, но при этом постоянно перебирала в руках край своего платья. — Ближе к делу, прошу вас. — Ох, да-да, простите. Так вот, я увлеклась просмотром, так что еще не спала. Как вдруг, кроме звуков пьянки из квартиры Фишера сверху, я услышала то ли звуки борьбы, то ли мне почудилось из-за звуков в сериале, но мне показалось это очень реалистичным! Списала все это на драку у Фишера, на пьяную голову что угодно произойдет. Но позже вижу краем глаза, что-то около окна пролетает… О да! Я сразу не придала этому значения, ну вдруг птица какая-нибудь? А потом, через часа полтора, на балкон поднимаюсь, глаза опускаю… А там ужаснейшая картина! Мужчина на земле лежит в красной луже и… похоже, уже мертвый. Я так перепугалась, так сразу позвонила в скорую. Больно уж напоминавший соседа сверху, этого, Хауэнштайна. Вот, да! А дальше вы и сами знаете. — А вы не знаете, были ли у вашего соседа враги? — Да уж, были бы, если бы он хотя бы из дома выходил. Да нет, после того, как его девушка бросила, ни разу не видела. Да он и раньше без надобности из дома не выходил, да и не здоровался никогда! — Значит, он почти ни с кем не общался? — Не знаете, из-за чего он расстался с девушкой? — Ну это вы у нее и спросите, мне-то откуда знать. Был конечно слух, что что-то там с недопониманием, изменой. — Нет, вроде бы. Про этого недо-писателя ничего не узнаешь. Майер кивнул и через секунд пять закончил запись, поблагодарив женщину за ее показания. После этого полицейский, выпроводил даму из квартиры. — Мда-м, стоит ждать опроса его друзей и знакомых. Дальше что по списку? — проговорил следователь про себя, пересматривая показания соседей погибшего. Прошло еще около получаса, а конец августа давал о себе знать пасмурной погодой, навевавшей больше сон, чем энтузиазм. И все же, поправив галстук, Николас собирал показания людей воедино. — Не густо… — Пробормотал Майер сам себе, после он тяжело вздохнул, поправил свою рубашку и подошел к окну. Облака серым одеялом накрывали небо, листва на деревьях уже начала желтеть. Внизу, во дворе, сидела группа подростков, с интересом разглядывавшая полицейскую машину и, наверное, гадая, что произошло этой ночью. Вдруг следователь заметил своего помощника, наконец явившегося на работу. Тот бежал изо всех сил, посматривая в телефон, похоже, сверяясь, туда ли он прибежал. — Слишком поздно, — проговорил следователь и отошёл от окна. Через пару минут парень, переводя дыхание, наконец вошел во внутренний двор, где вовсю шла работа. Следственно-оперативная группа работала с местом смерти человека. За все это время пока его недоученик бежал к дому, откуда выпал Хуанштайна, Николас Майер уже спустился во двор и молча стоял в стороне. Следователь облокотился о стену, смотря за работой и, похоже, обдумывая все то, что он смог разузнать. По крайней мере, с виду так и казалось. Мужчина отвлекся от своих мыслей, заметив помощника, и жестом подозвал его к себе. Парень ловко обошел криминалистов, которые непринуждённо болтали о чем-то, раздраженно крича что-то всем, кто топтался по месту преступления и зевак-полицейских, которым досталось больше всего, и подошел к следователю. — Узнали что-нибудь? Протокол осмотра тела и квартиры? Что выяснили? — помощник переминался с ноги на ногу, сгорая от нетерпения. Николас не отрываясь смотрел на парня, сжигая своим строгим взглядом так, что у его протеже начал подниматься пульс от такого давления. — Бенджамин, ты знаешь, сколько сейчас время? — с нарочитым спокойствием проговорил следователь. Бен Хоффман нервно отвел взгляд, чтобы взглянуть на свои наручные часы: — Девять часов и сорок две минуты, герр Майер. Янтарные глаза следователя, казалось, угрожающе сверкнули. Николас вздохнул, опустив голову и доставая из кармана сигареты и зажигалку. Неторопливо поджег сигарету и вдохнул дым, будто специально медлил, прежде чем ответил: — Что скажешь в свое оправдание? Ты должен был быть здесь с восьми утра. Я, конечно, не хочу лезть в твою личную жизнь, но такие работники мне не нужны. “И правда ничего такого не произошло серьезного… Всего лишь обычный суицид. А на праздник я плевать хотел”, — про себя подумал следователь. Майер взглянул на парня, который, казалось, весь в напряжении сжался от его слов, пытаясь хоть как-то оправдаться. Николас выдохнул сигаретный дым, слегка раздраженный своей жалостью к помощнику. Все же этот паренек работает под его началом совсем недавно, может, он чем-то и будет полезен. Бенджамин тут же умолк, с живым интересом переключая свои мысли на расследование. Следователь не спеша сделал еще пару затяжек, прежде чем начать свой рассказ. — Погибшим был Мартин Хауэнштайн, несложившийся писатель. Раньше был довольно популярен в своих кругах, но выгорел. Родных нет. Есть бывшая девушка, с которой они расстались месяца три назад, из-за чего он впал в глубокую депрессию, до него не могло достучаться издательство. В конце концов он остался даже без еды. Ночью он предположительно решился на суицид, после чего его заметила соседка снизу, госпожа Остерман, она же и вызвала скорую. Внезапно из-за спин мужчин послышалось хихикание. Двое криминалистов стояли на перерыве за углом и что-то шепотом обсуждали. — Мне уже надоело тут возиться. Сколько нам еще здесь торчать? Я спать хочу. Кстати, из-за тебя. Чтоб еще раз я согласилась играть с тобой, — раздавался из угла шепот криминалистки. — Ага, а как весело было, когда тиммейты третью катку подряд слили, — раздраженно сказала девушка. — Ну ты и сама не огонь вообще-то, — закатил на это глаза парень, еще и пихнув криминалистку локтем. — Эй, голубки, — внезапно обратился к ним Майер, — Вы работать начнете или дальше нежиться продолжите? Следователь тяжело вздохнул, а после усмехнулся, заметив возмущенные лица криминалистов. Он продолжил свой рассказ. — На чем я остановился? Ага. Вызвала скорую. Также у соседа Хауэнштайна была вечеринка, и парни с нее, когда выходили перекурить на площадку, заметили накануне суицида человека в форме. Они были пьяны и разглядеть название фирмы они не успели, но доказывают, что это точно служба доставки. Мужчина среднего возраста, брюнет с очень отталкивающим выражением лица. Он попросил закурить у парней, они разговорились, тот постоянно кашлял и утверждал, что простудился. После парни ушли, и этого курьера никто не видел. Также фрау Остерман слышала шум драки из квартиры погибшего, хоть и не совсем уверена в этом. Бенджамин слушал следователя как зачарованный, внимая каждому слову и стараясь не забыть ничего из того, что сказал ему старший. Пока помощник переваривал информацию, Николас повернулся и выкрикнул криминалистам. — Ну что? Что узнали? Он двинулся к парочке, выкидывая уже исчерпанную сигарету и не дожидаясь Бенджамина, который опомнился только тогда, когда следователь уже остановился. Парень подошел к ним только уже к тому моменту, когда Николас уже испытал на себе все негодование в свою сторону, чтобы наконец услышать нужную ему информацию. Криминалистка надменно хмыкнула и все же ответила, скрестив руки на груди: — На теле мужчины следов насилия не обнаружено, он выпал из окна квартиры в ночь с 23-его на 24-ое августа. Самостоятельно или с чужой помощью, неизвестно. Сейчас тело находится в лаборатории у судмедэксперта. В 2:32 он выпрыгнул из окна и в 2:34 умер от разрыва внутренних органов. Во время суицида должен был быть один, однако в ходе обыска мы нашли парочку чужих образцов волос. Но работники все еще внутри пытаются что-то найти. Все остальное вам уже известно. Следователь задумался над этими сведениями, опустив голову. Когда он понял, что молчание слишком затянулось, а двое криминалистов и его помощник непонимающе глазели на него, то только тут же произнес: — Тогда лучше покажите все, что вы нашли в квартире погибшего. Как только они поднялись обратно в квартиру Хауэнштайна, криминалист тут же достал чемодан с уликами и положил на стол. Тем временем Майер и Хоффман подошли ближе к столу, а криминалистка встала у стены, осуждающе посматривая на коллег. Чемодан издал щелчок при открытии, и парень начал рассказывать о собранных материалах: — Тут есть как образцы волос, так и отпечатков пальцев, а также других веществ, найденных в квартире. Но все образцы улик относятся к самому хозяину квартиры. Вот, например, образец соды, найденный на кухне, — парень вытащил из чемодана пакет с содержанием какого-то белого порошка. — Дафнис, давай ближе к делу. Мне нужны чужие биологические материалы, которые вы нашли в квартире. Парень опустил голову, копаясь в чемодане. Наконец он нашел то, что искал, и поставил четыре склянки перед следователем. Все они содержали в себе образцы волос разного цвета. Майер наклонился, чтобы рассмотреть их. — Этот образец, скорее всего, принадлежит владельцу квартиры, — Дафнис указал на пробирку с волосом каштанового цвета, — Остальные же могут принадлежать кому угодно… — Либо соседям, либо близким погибшего, либо же… курьеру, — неожиданно произнес вслух свои догадки Бенджамин, стоя за спиной у Николаса. — Я имею ввиду, что это же невозможно. Перед ним стояли три образца волос неизвестных личностей: темный и два светлых. За последний месяц к погибшему в квартиру никто не заходил: ни соседи, ни девушка. Кроме курьера накануне суицида Хауэнштайна, которого видели у двери его квартиры. Тут внимание Майера как раз привлек один образец, содержащий черный волос. Он несколько раз подумал, прежде чем сделать вывод: “Значит, ищем черноволосого курьера из службы доставки”.