Часть 3

      Утро на базе элитнейшего отряда королевства Клевер началось не самым приятным образом. Многие не могли глаз сомкнуть, стараясь свыкнуться с личностью новичка. Клаус вместе с Алекдора тренировались до поздней ночи, Мимоза ворочалась долго на мягкой постели. В ушах всё ещё стоял тот безумно болезненный, отчаянный крик эльфа, когда весь его мир, вера и надежда разрушились в один миг.       Мимоза не боится его и не ненавидит. Она пока не может простить его за всё, что он сделал, но готова попытаться сблизиться, подружиться. Она не ставит на нём крест, как другие. Верит, что Патри неплохой, что у него были причины так поступить. Он не безжалостный монстр с чёрствой душой, и тёплое отношение капитана Ванджанса к нему это доказывает.       Сейчас Патри пока ещё не стал частью команды, но капитан будет надеяться, что хотя бы ей удастся тепло принять его. И она постарается. Очень-очень постарается сделать всё, чтобы наладить с ним контакт.

~~~

      Уильям огласил дневные задания, и те, чьи имена были озвучены, отдали честь. Патри, будучи одетым в ту же одежду, что и они, оказался в центре линейки и частенько чувствовал на себе около дюжины недовольных глаз. Форма «Золотого рассвета» ему чертовски сильно шла, и понимание этого отчётливо отражалось на привлекательном лице.       Около половины ушли на индивидуальные миссии, спонсорами которых являются влиятельные шишки. Другие остались помогать людям с восстановлением разрушенных домов.       — Мы же с Мимозой и Патри отправимся в Ри́ву, откуда поступило наибольшее количество просьб о помощи пострадавшим. — голос капитана мягок и осторожен, однако в то же время пробирает до мозга костей и вызывает необъяснимую дрожь по телу. Никто не позволит себе перечить его указам и решениям, даже если они напрямую связаны с бывшим врагом.       Патри впервые смотрит на Уильяма с такого ракурса. Ему приходится поднять голову, чтобы встретиться с родными глазами и в очередной раз понять бесспорную истину: между капитаном отряда и его рыцарями существует пропасть, через которую пробраться удаётся очень немногим. Широкие мраморные ступени, разделяющие их, ощущаются своеобразным напоминанием этого.       Оказаться по ту сторону баррикады стало для него неожиданностью и, несмотря на сей удивительный момент, Патри всеми силами старается игнорировать прожигающий затылок взгляд. Остальные хотя бы делают вид, что его не существует, лишь изредка косясь, но Алекдора предпочитает не скрывать эмоции за ширмой безразличия. Бесполезный богатенький отпрыск, возомнивший себя благородным рыцарем, что спасёт горячо любимого капитана от злого дракона, разрушившего полкоролевства… Звучит довольно неплохо.       Ох, от его едва видимой улыбки у Алекдора скулы сводит в злости. Пусть он никогда не отличался особым терпением, особенно по отношению к Юно, как представителя низшего сословия, однако за рамки дозволенного не выходил. Сейчас же ситуация может круто измениться, и Патри без особых усилий сможет вывести его из себя.       — Пожалуйста, постарайтесь не контактировать с Алекдора. — рядом звучит слабый голос, и Патри заинтересованно поворачивается к стоящему справа Юно, но тот не спешит продолжать.       — Не хочешь ничего добавить?       — Нет.       Этот молчаливый тип вызывает вспышку раздражения, что проносится по телу ураганом. Его хочется выпустить, излить хотя бы в словесной форме, но даже такой поступок будет чреват. Наверное.       — Тогда я ничего не слышал. — пусть едва заметно, но бровь парнишки дрогнула после произнесённых, словно невзначай, слов.       — Д-да как ты смеешь, эльф недоделанный, так бессовестно игнорировать моего Юночку, а?       — Сильф, — раскрасневшийся дух ветра сжимает маленькие кулачки, видя, как саркастически на неё смотрит в ответ Патри. — Не начинай.       — В смысле «Не начинай»? — громкий писк малявки заложил и без того чувствительные уши. Чтобы не оставаться более с этими двумя, Патри косится в сторону лестницы и с ощутимым облегчением выдыхает, замечая спускающегося после завершённой речи Уильяма и ждущую его Мимозу у подножья. Он практически срывается с места, попутно слушая отборные девичьи ругательства в свою сторону. И как Юно только терпит её?       Следующие два часа Патри выкинул на ветер. В прямом смысле. Уильям в своём особенном мягком стиле заставил его лететь с ними на метле и на предложение воспользоваться скоростью света также мягко отказался. За это время Патри себе отсидел, отстоял, отлежал всё, что только можно. Сколько он себя помнил с тех пор, как очнулся в чужом теле, терпение и стойкость были его сильными сторонами. По крайней мере до этого момента.       Приземлились они на небольшой опушке, откуда прекрасно видны разрушенные дома и пристройки. Самая окраина городка — область проживания фермеров, малоимущих семей и пожилых людей. Прекрасное на самом деле место, откуда молодёжь всё время почему-то хочет убраться и куда в обычное мирное время ни один маг не сунется без веской причины.       Ступив, наконец, на землю-матушку, Патри первым делом выкидывает метлу и обещает себе больше никогда не летать на этом орудии пыток. Острый слух, помимо копошения товарищей и расслабляющего пения природы, улавливает быстрые короткие шаги в стороне, где, куда ни глянь, растут и благоухают массивные деревья. За одним из них скрывается человек.       Неожиданного наблюдателя замечает не только он, но лишь Мимоза заметно напрягается, из-за чего Патри, посмотрев на неё, рукой показывает примерный рост незнакомца. Это ребёнок.       — Мы должны закончить до заката. — капитан Ванджанс первым выходит на гравийную дорогу, ведущую к жилым домам. Из небольшой поясной сумки он достаёт красные повязки с нарисованным белым крестом и отдаёт подчинённым. Люди Клевера прекрасно понимают значение этого знака, и если вдруг кому нужна будет помощь, они смогут подойти и попросить её. — После чего направимся к центру города.       Слова Уильяма — закон для членов его отряда, и Патри старается поставить себя на место Мимозы и остальных. Смог бы он беспрекословно подчиняться чужим приказам? Если бы все сложилось иначе, и он родился обычным человеком в любящей семье, то тогда…?       Ему не стоит думать о том, чего никогда бы не произошло. Это просто бессмысленно. Сейчас важнее всего удивлённые лица людей, что выходят из домов. Как и ожидалось, подавляющее большинство из них — пожилые люди, которым нужна забота, а не наплевательское отношение местной власти.       — Я же говорила, что они придут! — детские голоса выбиваются из общего хора, и Патри поворачивает голову сначала к двум девочкам лет десяти, а потом к месту, откуда за ними должен был наблюдать тот малец. И правда. За углом одного из уже прошедших ими домов выглядывает подросток с неуверенными волнующимися глазами цвета зелени, в то время как навстречу к ним бредёт улыбающийся старец. Подойдя ближе, тот складывает руки в молитвенном знаке и преклоняет голову. — Они ведь из «Золотого рассвета», да?       — Кажется, да.       — Они и папе помогут?       — Я… Я надеюсь. Надо сказать маме.       — Мы безмерно рады приветствовать вас и ваших людей, Капитан «Золотого рассвета». — неразборчивый шепотливый гомон людей затих в звонкой тишине, когда хриплым голосом было произнесено слово «капитан». — В-вы прибыли к нам в качестве целителей?       — Верно.       — Слава Богу. — прерывисто выдыхает старик и оглядывается к стоящей позади молодой девушке, чьи тёмные короткие волосы под солнечными лучами переливаются бордовым. — Принеси воды, Жизель. Господа наверняка утомились после долгого полёта.       — Д-да, конечно, сейчас! — Жизель неловко вздрагивает, низко кланяется в знак уважения и уходит в голое, потрескавшееся, но, к счастью, целое здание.       Патри кидает взгляд на окаменевшую Мимозу и чувствует себя не столько экспонатом в музее, сколько деликатесом на пышном пиру.       — Будет лучше, если вы сначала покажете пострадавших. — голос Уильяма звучит тише и направлен только к старику, который начинает активно кивать и, кажется, улыбаться ещё шире.       — Ах, точно-точно! Пойдёмте!       Старикашка назвался Фредом и объяснил, что многих раненых увезли в ближайшую больницу ещё пару недель тому назад, но тех, кто остался, вряд ли получится спасти. Они отправляли письма практически всем отрядам, но никто так и не отозвался. Все лекари заняты, а нужных знаний для оказания хоть какой-то помощи ни у кого здесь нет. Многих поразила гангрена, с которой мало что можно сделать, к другим в раны попала инфекция. Есть единицы, кто оправился без особо тяжёлых последствий, однако и тем приходится нелегко.       Патри в задумчивости оглядывается, слушая рассказ деда. Есть несколько моментов, которые он не понимает. Во-первых, Уильям сказал, что из Ривы поступило наибольшее количество запросов о помощи, и в таком случае они должны были прилететь в самый центр города, а не на окраину, где живёт от силы человек пятьсот. Во-вторых…       — Вот, проходите. — Фред открывает огромную дверь амбара, и Патри с Мимозой приходится зажать нос, чтобы выстоять перед зловонным запахом и дождаться, пока глаза привыкнут ко тьме. Когда это происходит, к горлу подходит тошнотворный ком, а по телу расползается небывалое отвращение. Патри не был готов к такому.       — Мимоза, тебе лучше подождать снаружи. — Мимозе едва удаётся кивнуть и, находясь в состоянии аффекта, отойти в сторону. Уильям оборачивается к Патри. — Ты…       — Останусь. — бормочет он слабо, не отрывая взгляда от лежащих на сене полумёртвых людей. Каждый из них накрыт рваными простынями. Игнорируя тошноту, Патри подходит к ближайшему мужчине и садится на корточки. Ему не нужно даже касаться бедняги, чтобы понять. — Он мёртв.       Пропуская мимо ушей летящие в ответ слова старика, он подходит к женщине. Дышит, но слишком слабо.       — По моим данным, к вам отправляли трёх целителей. — они разделились. Уильям пошёл по противоположной стене и уже начал использовать магию мирового древа.       — Они отказались лечить их. — хрипло вздыхает Фред, оглядывая знакомые лица, и прочищает горло. — Все отказались.       — И вы не могли сами даже обработать раны? — Патри видит. Он, чёрт возьми, прекрасно видит, когда открывает покрывало, что за больными не ухаживали. Он волей-неволей чувствует запах испражнений, скрытый за гнилью и мертвечиной. Они ведь все соседи, друзья, родственники, неужели никто не мог приходить и обрабатывать раны хотя бы обычной водой? Чтобы накладывать повязки, много ума не надо, но суть в том, что их нужно менять. Здесь же пожелтевшие бинты намертво прилипли к коже.       Женщину перед ним слабо лихорадит. Из сухих губ срываются рваные полустоны, несмотря на бессознательное состояние. Сквозная рана на ноге давно загноилась и почернела, и Патри приходится в очередной раз подавить рвотный рефлекс, чтобы начать работу.       — Магия света, — шепчет он едва слышно. — Очищение.       Белоснежный слепящий свет окутывает пространство вокруг мага. Уильям ненадолго поворачивается к нему, всматривается в сосредоточенно-недовольное лицо и возвращает внимание к своим пациентам. Корни древа не спеша накрывают собой тела других, и Патри, видя это, ощущает неприятное покалывание в груди. Магия света, в отличие от древа, действует точечно. Без гримуара он не сможет исцелить сразу нескольких, не затратив большого количества маны.       — Я-я тоже помогу! — Мимоза появляется внезапно. Она кивает капитану и берёт на себя ещё двоих. У неё очень сильная целебная магия, однако запас маны довольно скуден, потому и устаёт быстро. И всё же её настрой отчасти заразителен.

~~~

      Солнце медленно начинает приближаться к горизонту, когда Мимоза первая выходит из амбара и глубоко вдыхает свежий воздух, коего ей так не хватало последние часы. Капитан отправил её отдохнуть, сказав, что они и так уже практически закончили, и такая забота грела ноющее сердце. Мало того, что она присоединилась позже всех, так ещё и выдохлась раньше. Та девушка, Жизель, приходила несколько раз, но от заботливо предложенной воды Патри довольно холодно отказался, сказав, что у них есть своя.       Девушка вздрагивает и прижимает колени к груди, когда спустя некоторое время Патри заваливается рядом и всматривается в пока ещё голубое небо. Несмотря на расслабленную позу, Мимоза видит, как тот напряжён. Они исцеляли тела людей, что мучились на протяжении долгого времени, большую часть которого находились в сознании. Понимание заставляет сомневаться в правильности выполненных действий. Эти люди в будущем столкнутся с последствиями столь долгих страданий.       — Вы закончили? — мужчина кивает, не отрываясь от созерцания, и Мимоза напрасно оглядывается в поисках капитана. — А где...?       — Пошёл болтать с тем стариком.       — В-вот как. — Мимоза ощущает себя рыбой на суше. В глазах так не вовремя начинает неприятно щипать, а сердце сжиматься в тисках от непрекращающихся мыслей о смерти. Она не должна показывать слабости перед бывшим врагом, но ничего не может с собой поделать, когда из-за расплывающейся пелены уже почти ничего не видит. — Мы ведь всё правильно сделали?       Мимоза старается сдержать зарождающиеся нотки истерики, сжимает дрожащие губы и подавляет всхлипы, пока в голове всплывает образ сипло дышащего трупа. Живым того человека язык не повернётся назвать.       — Те люди, они... — она не сможет забыть тот вымораживающий ужас, когда иссохшая серая рука схватила её за плащ во время лечения, а из чужих уст сорвались болезненные хрипы и стоны вместо слов. Им было так больно. Они безостановочно терпели адскую пытку на протяжении целого месяца и никто не мог, или просто не хотел хотя бы облегчить её.       К сожалению, прежде чем уйти, старик кое-что сказал, удручённо вздохнув: — Все они уже давно мертвы.       — Мы лишь выполнили задание. — отрешённо бормочет в ответ эльф, прокручивая те слова снова и снова, не меняя положения. — Остальное нас не касается, поэтому прекращай реветь и думать о чужом будущем.       Мимоза не может не кивнуть, утерев рукавами стекающие по щекам слёзы. Он прав. Нет смысла забивать голову подобными мыслями, учитывая, что работа только началась.       Патри переводит внимание на лес, что сочетает в себе множество знакомых ароматов. Хочется вспомнить детство и пройтись по колючей траве, послушать звуки природы, ненадолго расслабиться и стереть нахрен сегодняшний день из памяти. Невольно погрузившись в желанную фантазию, он также быстро выныривает из неё, краем уха вновь услышав короткие шаги. Несильно повернув голову, ему приходится приподняться на локтях, чтобы увидеть того самого мальчика, что следил за ними с самого начала. Тот идёт на цыпочках к амбару, бесшумно приоткрывает дверь и в спешке протискивается в щель, даже не оглядевшись по сторонам.       Скорее всего, сын или брат одного из пострадавших. По-хорошему мальчишку стоило бы остановить. Всё же зрелище внутри не для слабонервных, даже если забыть о том, что ещё не все трупы убрали. Хотя без разницы. Задание капитана он выполнил? Выполнил. Остальное не его забота.       — И-извините! — издалека раздаются детские голоса, и Патри, не успевший выкинуть из головы пацана, вновь недовольно хмурится.       — Помогите нам, пожалуйста! — Мимоза в готовности подрывается, когда видит бегущих к ним девочек.       — Что произошло?       — Папа сильно болеет, — говорит одна, переводя дыхание, и вторая активно кивает. Мимоза смотрит на них и зачем-то подмечает, что те близняшки. У обеих короткие каштановые волосы и того же цвета глаза. Одинаковые черты лица, рост — всё, кроме характера. — Но мама почему-то сказала, что вы не станете нам помогать.       — Почему не станем? — нарочито дружелюбно отзывается закинувший ногу на ногу Патри, опередив Мимозу и переведя на себя фокус внимания.       — П-потому что вы лечите только раненых...?       Мимозу и уговаривать не пришлось. Она быстро спохватилась и согласилась помочь, утянув за собой мирно отдыхавшего эльфа. Она постаралась внятно и вкрадчиво объяснить, что они, как целители, обязаны попытаться спасти всех, независимо от обстоятельств.       Девочек зовут Эмма и Анна. Первая — стесняшка, вторая — нет. Своим поведением Анна чем-то напоминает того болвана, Асту, что не раз было упомянуто в разговоре, просто в другом контексте и другими словами.       До чужого дома они шли дольше, чем хотелось бы. Пока представительницы прекрасного пола во всю болтали между собой, Патри осматривался. Жильё местных ничем друг от друга не отличалось: ни цветом, ни крышей, ни окнами. Всё вокруг, включая людей, до жути монохромное, однообразное и скучное.       Семья их, оказывается, не из этого района. Приехали они из центра Ри́вы к бабушке, но из-за активно прогрессирующей болезни главы семейства пришлось задержаться. Началось всё с внезапных вспышек агрессии. Он мог спокойно читать газету, а после накричать на жену за то, что та просто прошла мимо и отвлекла его. Ещё как-то суп получился недосолённым, после чего был вылит в окно или игрушку Эмма забыла убрать, папа случайно наступил на неё и с тихой яростью сжёг в печи, чтобы преподать урок.       Суть в том, что их отца — Грэма — раньше было очень сложно вывести из себя. Он из того типа людей, кто мог словесно уладить начинающуюся перепалку в баре или потратить часы, чтобы выслушать историю незнакомого пьяницы, что остановился недалеко от их дома, проводить его и заняться делами, как ни в чём не бывало.       Потом, когда семья свыклась с появляющейся периодами агрессией Грэма, его левый глаз и пальцы рук начали непрерывно дёргаться. Лекари не могли найти причину и отмахивались, чем порождали в семье отчаяние.       — Есть ещё что-то? — спрашивает аккуратно Мимоза, и Эмма кивает.       — Папа часто стал падать.       Тонкие брови сводятся к переносице. Без осмотра больного она может лишь строить множество бессмысленных догадок на основе слов детей.       На пороге их встречает обеспокоенная женщина с осунувшимися плечами и болезненным видом. Завидев, кого привели дочки, она вытянулась по струнке и вперила встревоженный взгляд в Анну.       — Простите. — она неуверенно кланяется и поднимает карие глаза на магов. — Мои девочки доставили вам неприятности?       — Нет-нет-нет! — Мимоза как-то панически улыбается и нервно машет руками. Ну, отлично, Патри теперь смотрит на неё как на дуру. — У вас замечательные дети. Они рассказали вашу ситуацию и попросили о помощи.       — В-вот как. — бормочет Мария и оживляется. — К сожалению, мы пока не имеем возможности посетить больницу, а мужу с каждым днём всё хуже и хуже. Мы будем очень благодарны, если вы хотя бы осмотрите его. Всё же у вас сейчас очень много работы.       — Сделаем всё, что в наших силах.       Анна за то время, пока они шли, успела перечислить имена всей семьи, соседей и друзей, с которыми они с Эммой дружат. В помещении также находятся кот по кличке Крон, бабушка Тесса и старшая дочь Розали, которая проводит почти всё время с отцом. Она же прямо сейчас выглядывает из комнаты, внимательно осматривает гостей и отчего-то замирает.       — Может быть, вы хотите сначала поужинать? — хозяйка слишком сильно оживилась. Не дожидаясь ответа, она суматошно достаёт кастрюлю, ставит её на печь и поворачивается с вопросом в глазах. — Или хотя бы чаю?       — Н-ну что вы, мы ведь на работе...       — А я проголодался. — Мимоза резко замолкает, всматривается в обворожительную улыбку, что расползлась на губах Патри, и растерянно хлопает ресницами, когда плечи Марии медленно расслабляются. — Ваш муж сейчас в сознании?       — Да.       — Как давно начались проблемы со здоровьем?       Мария задумчиво хмурится.       — Уже около полугода, но тогда мы списывали всё на усталость. Чуть больше месяца назад состояние мужа стало стремительно ухудшаться.       — Что говорили лекари?       — Разное. — в голосе начинают проскакивать нотки презрения. — Большинство склонялось к аллергической реакции.       — На что? — женщина пожимает плечами, и Патри в изумлении вскидывает брови, после чего косится на детей, что мышками скрываются за углом, и кивает на них Марие.       Та догадывается быстро и, не заостряя особого внимания на жалобном нытье, уводит дочерей в спальню, ненадолго оставляя целителей наедине.       — Начинай осмотр без меня. — Мимоза тихо соглашается и уходит в указанную в самом начале комнату, пока Патри непринуждённо наблюдает за паром, выходящим из-под крышки кастрюли. Его внимание привлекает не столько посуда, сколько висящая рядом кухонная утварь. Ножи самых разных размеров, половники и даже ножницы словно выставлены напоказ. Кухня и зал представляют собой одну большую комнату, и Патри может в два шага подойти и осмотреть висящие крест-накрест мечи с небольшим щитом под ними. Люди порой любят подобные дизайнерские ходы, но обычно они хорошо гармонируют с общим интерьером, а здесь, на фоне светло-голубых стен и общей атмосферы уютного деревенского домика, такое украшение выглядит слишком броско и не эстетично, хотя работа выполнена великолепно.       Маг с осторожностью касается лезвия, ведёт кончиками пальцев от острия до самой рукояти и с некоторым восхищением отходит, чтобы вновь взглянуть на картину в целом. Прежде ему не удавалось встретить настоящие мечи в качестве предмета декора у среднестатистической семьи.       — Нравится? — к нему не спеша, почти плавно подходит молодая девушка, чьи длинные чернильные волосы заплетены в аккуратную косу, а на миловидном лице играет красивая улыбка. — Отец собственными руками сковал их.       — Розали, верно? — она удивлённо кивает, и Патри оборачивается к кухне. — Суп кипит.       Роза забавно вытаращилась на него, не сразу осознав смысл слов. Недолго помялась на месте и сорвалась, услышав шипение.       Сковал собственными руками?       — Прошу прощения, задержалась. — Мария виновато улыбается, благодарно кивает дочери и достаёт тарелки. — Может вашей спутнице тоже немного налить?       — Только если и в самом деле немного. — кузнечное дело — труд далеко не безопасный, и лекари, осматривая Грэма, должны были в первую очередь подумать именно об этом. Рисков там пруд пруди, но почему же никто так и не понял причину болезни? — Есть ещё какие-нибудь симптомы, кроме вспышек агрессии, тремора и обмороков?       Мать и дочь переглянулись.       — Я-я когда мыла пол... — договорить Розе не дал спокойный монотонный голос, заставивший Патри крупно вздрогнуть и начать рыться в потайных карманах формы.       — Тебе стоило предупредить меня, что уйдёте. — Уильям дал ему устройство для связи, о котором он благополучно забыл и теперь вынужден глупо пялиться в эту круглую светящуюся хрень.       — Прости. — искренние извинения срываются сами по себе. Почему-то ему казалось, что Уильям по какой-то невербальной связи поймёт, куда они пошли. Глупо. Очень глупо. И Мимоза молчала, так что Патри здесь не один виноват. — А вообще, это Мимоза меня утащила.       Да, по-детски, но правда есть правда.       Капитан усмехнулся и, кажется, немного повеселел. Патри подходит кастрюле, встаёт вплотную к окаменевшей Розали, и открывает крышку.       — Хочешь супчик? — Уильям молчит, Патри недоумевающе хмурится, а дамы навостряют уши. — Уильям?       — Пожалуйста, называй меня капитаном.       — Хорошо, капитан Уильям. — эльф беспрекословно выполняет просьбу друга и всё ещё ждёт ответа. — Так ты будешь суп?       — Нет. — не то, чтобы он ожидал услышать что-то другое, но мизерная надежда в нём всё-таки теплилась. — Патри.       — Да?       — Когда я говорил, что мы должны закончить до заката, я именно это и имел в виду.       — М-м-м, я понял, — небо за окном уже приобрело розовый оттенок, и безжалостно указывает на отмену ужина. — Дай нам час.       Так, теперь придётся работать в ускоренном режиме.       — У Грэма были необычные заказы незадолго до того, как начались проблемы? — широкими шагами Патри направляется в обитель больного, слыша за собой торопливые шаги. — Он ведь кузнец, верно?       — Д-да, но... Я не помню, чтобы он...       Патри в спешке заходит и оглядывает мужчину, отмечая про себя, что тот выглядит так, как он и представлял. Борода, суровое лицо, высокий рост и крепкое телосложение. Рядом с ним сидит Мимоза, задумчиво крутя небольшую склянку.       — Добрый вечер, Грэм. — он пока не обращает внимания на подорвавшуюся с места напарницу, садится на стул возле кровати и осматривает чужие глаза, цвет лица, волосы, кожу на пальцах рук, пока тот поражённо следит за его действиями. — Откройте, пожалуйста, рот.       Грэм, пусть заторможено, но подчиняется, косится вопросительно на Мимозу, после чего переводит внимание на вошедших следом жену и Розалию.       — С какими металлами вы работали за несколько недель до того, как стали чувствовать первые симптомы?       — Со многими, если честно. Все и не вспомню сейчас. Медь...       — Не то.       — Чугун.       — Нет.       — Сталь... Алюминий, киноварь, бронза...       — Стоп. — Грэм застыл с так и не вылетевшими словами, а Патри победно ухмыльнулся. — Мимоза.       — Да?       — Что у тебя в руке?       — Это мазь, — вмешивается Мария. — Нам прописали её чуть больше месяца назад. Сказали наносить на покрасневшую кожу два раза в день.       — Каломель. — уточняет Мимоза, протягивая флакон.       Время, казалось, ненадолго остановило свой ход. Все в ожидании смотрели на меняющееся лицо Патри.       — Есть варианты? — мужчина поднимает взгляд на напарницу, и та неуверенно кивает.       — Учитывая симптомы сэра Грэма и опасность его работы, наиболее вероятным предположением будет отравление, н-но я пока не поняла каким металлом.       Да, это не совсем та специализация, которой её обучали в Королевстве Черв.       — Ртутью. — Патри весело усмехается, понимая, насколько каверзна ситуация. — Мало того, что Грэм отравился ею, так ещё какой-то дилетант прописал ему мазь на её основе. Забавно вышло. — он ненадолго замолкает, вновь косится на окно и прочищает горло. — В общем, капитан дал нам час, чтобы изготовить чудо-лекарство. Придётся поторопиться.

~~~

      Воссоединились они около того злосчастного амбара. Мимоза аж засветилась, едва завидев Ванджанса, в отличие от Патри, лицо которого выражало... Ничего. Едва дойдя до ближайшего дерева, он со стоном усаживается на траву и начинает разминать шею.       — Рад, что вы успели.       — Рад, что ты рад. — отношения Капитана и Патри никак нельзя назвать формальными или хотя бы деловыми. Особенно сейчас, когда кроме Мимозы рядом никого нет, Патри становится более эмоционально открытым, а в тёплых лиловых глазах Уильяма начинают плясать смешинки. Здесь и сейчас ей не верится, что эта растекающаяся светлая лужица негатива ещё совсем недавно являлась лидером «Глаза белой ночи». — А вот у меня почти закончились запасы трав.       Ещё бы. Он этого лекарства на два месяца вперёд приготовил.       — В госпитале у тебя будет доступ к любым травам.       — Чу́дно. Когда отправимся?       — Прямо сейчас. — он моргнуть не успевает, как в руках Уилла появляется три метлы. Издевается? Патри ведь прекрасно помнит, как капитан с половиной отряда колесили по королевству на роскошной карете. — Что-то не так?       — А мы можем лететь не на... — он брезгливо указывает пальцем на мётла. — Этом?       — Можем. — кивает Ванджанс и мягко улыбается. — Тебе так сильно не понравилось летать на ней?       — Да это полный пи...       — Патри.       — Молчу.