Часть 7

      В окружении невероятно огромных вечнозелёных деревьев и пропитанном маной воздухе Джулиус не спеша следует за переодевшимся в свободную белоснежную одежду Патри, ведущим его к хранительнице Элизии. Остальные эльфы, махнув на них рукой, предпочли остаться в хижине.       В глубине леса темнота наступает гораздо быстрее, чем в любом другом месте. И, несмотря на всё ещё светлое небо, едва виднеющееся сквозь пышную листву, по обе стороны от них один за другим появляются необычайно большие светлячки, любезно освещающие дорогу и создающие невероятно красивый вид. Улыбка сама появляется на теперь юном лице, а глаза то и дело мечутся из стороны в сторону. Джулиус старается запечатлеть сей момент в памяти, ведь не уверен, что когда-нибудь сможет увидеть нечто настолько прекрасное.       — Вы выбрали чудесное место для дома. — не отрываясь от созерцания, он замечает, как Патри поворачивает к нему голову и усмехается.       — Знаю. — они выбрали лучшее место.       Меньше чем за минуту они выходят на небольшую поляну, в центре которой обитает необычайно могучий, величественный дуб, заметно отличающийся от остальных гигантским объёмом маны. Чем-то даже напоминает магию «Мирового Древа» Ванджанса.       Неуверенной поступью Джулиус подошёл к остановившемуся эльфу и, проследив за его взглядом, сам стал всматриваться в неопределенную точку в коре. Спустя несколько мгновений слух улавливает разливающийся эхом звонкий девичий смех, и из места, куда оба глядели, начала показываться Дриада. С внешней точки зрения, если не обращать внимание на рост, она похожа на Сильфиду — духа ветра Юно, но её магия, кажется, распространена повсюду.       Изумрудные глаза, травянистые волосы и платье, созданное из полевых цветов и листьев, бережно укутывающее и подчеркивающее стройную фигуру — одно её существование ясно показывает, что она является неоспоримой и неотвратимой частью самой природы.       — Джулиус Новахроно! — Дриада подлетает совсем близко, с детским любопытством вглядывается в дёрнувшегося подростка. — Рада встрече. Маги времени ко мне давненько не заглядывали.       Она оказалась чуть сдержаннее, чем Патри предполагал. С толикой интереса он наблюдает за загорающимся восторгом Джулиусом и всё ещё пытается принять историю будущего. Хранительница показала ему нападение тёмной триады Пикового Королевства, мощь их демонов, похищение Ванджанса и Ями, страдания Джулиуса и его перевоплощение в Люциуса. Уже тогда, зная, что окажется втянутым во всю эту заварушку, было понятно: пользы от него будет не так уж и много без гримуара. Патри не думал, что всё настолько плохо.       — В-вы встречали магов времени? — на тихий удивлённый вопрос Дриада активно кивает.       — Да, заходили несколько раз. Правда, их магия ограничивалась лишь одним заклинанием.       Без гримуара Патри не способен защитить ни себя, ни Уильяма, ни семью. Чтобы найти его одному, придётся потратить не меньше месяца. От Дворца Теней осталась груда камней, и даже если найдёт… Загред, скотина, переписал его и Патри пока не узнал способ вернуть ему прежний вид.       — Одним? Но оно ведь было мощным, да?       Становясь невольным слушателем, Патри закатывает глаза. Не за этим они сюда пришли.       — Этого я не знаю, но… — только войдя в раж, Дриада прерывается, когда поверх её голоса звучит другой, мрачный, не разделяющий их с Джулиусом настрой.       — Может, пора бы и о деле поговорить? — сейчас он предпочёл бы вернуться в госпиталь и заняться хоть чем-то полезным, нежели стоять здесь и слушать бессмысленный диалог.       — Прости, малыш. — второй раз за вечер Джулиус слышит «малыш» в сторону Патри. Такое обращение стало немного забавлять. — Просто магов времени так мало, и все они в основном оказывались бродягами и отшельниками, так что я поразилась, когда услышала, что Королём Клевера стал маг времени… Ну да ладно, не важно. — яркие эмоции покинули приятный голос и, недолго подумав, Дриада продолжила без намёка на веселье. — Вы оба желаете вернуть свои силы и защитить дорогих людей. Я не знаю способа исправить переписанный демоном гримуар, но думаю, Королева ведьм сможет помочь. Придётся предложить что-то взамен. — она вновь переводит внимание на Джулиуса. — В одиночку ты не сможешь удержать Люциуса, не получится. Не с тем, что имеешь сейчас. Да ты и сам это знаешь. — Дриада замолкает, давая мальчикам время поразмыслить. — Малыш, — Патри послушно поднимает голову, немного озадаченный. — Идея твоя опасна, смертельна, но вполне выполнима. Главное, — кивает на удивлённого Короля. — Оказать должную поддержку.       — О чём это вы? — в замешательстве нахмурившись, тот с вопросом взирает на эльфа.       — Спасибо, Дриада. — Патри словно не слышит его и улыбается благодарно хранительнице. — Ты уже помогла. Этого достаточно. — смотрит на Джулиуса, однако не спешит отвечать, задумчиво пробежавшись сканирующим взглядом по телу подростка. — Незадолго до твоего приглашения, когда Дриада показала отрывки будущего, у меня возникла небольшая идея, которую в конце концов отложил на потом. Я знал, что тебе потребуется помощь, но… В общем, — проглатывая слова, Патри в лёгком волнении касается кончиков волос и начинает накручивать их на палец, перекинув через плечо. Ему становится неловко. — Я думал о Люциусе и об особенности твоей магии. О краже времени.       Джулиус заинтересованно поворачивается к нему всем корпусом, а тот, в свою очередь, наоборот, отворачивается.       — Чтобы стать сильнее, нужно украсть чьё-то время, но сейчас у тебя нет возможности восстановить накопленный за полсотни лет объём. Суть в том, чт-…       — Погоди-погоди! — Патри осекается, едва не вздрогнув от полукрика. Тот звучал уязвлённо. — Хочешь сказать, мне полтинник?       Эльф отмалчивается, переминается с ноги на ногу и с сомнением переглядывается с Дриадой. Говорит он теперь тихо и слишком уж неуверенно:       — Меньше?       Джулиус распахивает глаза и, как рыбка хлопает ртом, не в силах воспринять услышанное. Его словно оглушили чем-то тупым и увесистым.       — Конечно, меньше! Мне было сорок два!       — Оу. Но ведь невелика разница, верно?       — Нет! — взмахнул руками Король. — Разница огромная! Почему полсотни? Неужели я так старо выглядел?       — Я сказал первое, что пришло на ум. — бормочет юноша, уставившись куда-то в сторону. — Выглядел ты, как по мне, подстать Королю магов. Поэтому не заставляй делать тебе комплименты и успокойся. — сделав несколько глубоких вдохов, он продолжает: — Все мы знаем, что есть Древо Жизни — Сефирот, Смерти — Клипот, с помощью которого тёмная триада собирается связать наш мир с демоническим, но существует ещё так называемое «Древо Бессмертия» — мало кому известное, забытое людьми даже во время моей первой жизни.       При упоминании прошлой жизни сердце вдруг ёкает, заставляя голос в конце дрогнуть. Вместе с тем Новахроно уверен, что когда-то давно читал нечто похожее в книгах.       — Ты говоришь о Хоаме… Хамое… Хо…?       — Хаома, да, верно. Как только люди не называли его. — усмехается Патри. — Древом жизни, смерти… Бессмертия.       — Прости, но оно давно изучено. Его плоды смертельны, и если когда-то его и называли Древом Бессмертия, то сейчас нет.       — Знаю. Только вот плоды эти смертельны только для людей. — лицо Джулиуса меняется, вытягивается в удивлении.       — Серьёзно? То есть…?       — Наша раса ела их каждое столетие, и я в том числе. В пять.       — Серьёзно?       — Повторяешься.       — Серьёзно? — дёрнув бровью, маг времени принял оборонительную позицию, сложив руки на груди. — Ну, допустим, у тебя есть или появится этот… Плод. Вероятно, если я выживу, то смогу красть своё же время и буду иметь чуть ли бесконечный поток силы.       — Тогда ты, так или иначе, найдёшь способ запереть, удержать или вовсе искоренить Люциуса. Плюс предотвратишь нападение тёмной триады, спасёшь мир и всё в таком роде.       — Вот только я не выживу.       — Нет, — раздаётся краткое и лаконичное подтверждение. — Если останешься чистокровным человеком.

~~~

      «Хочешь сделать из меня полуэльфа?»       — Можешь убрать ручку? Мне нужно взглянуть на ожог.       Уильям дал ему выходные. Время на отдых, раздумья. И сейчас, вернув Короля до рассвета обратно в кабинет, он кое-чего не понимает. Патри не понимает, почему отправился в городок, имя которого знать не знает.       Рядом стоит дрожащая от беспокойства и пережитого страха мать, руки которой то и дело перемещаются от платья к щекам, волосам, подбородку. Последние недели её девочка так сильно страдала, терпя непрекращающиеся боли, отрицая и мучаясь от осознания, что нормальной она не будет. Все больницы переполнены, они не приняли её. Не прислали целителей, даже не попытались хоть чем-то помочь. А ведь Мия не одна такая. Только на их улице больше пятнадцати нуждающихся в помощи человек, и в больницах для них места нет.       С тихим всхлипом девочка подчиняется и убирает руку. Показывает потемневший, покрывшийся небольшой корочкой ожог, начинающийся от середины подбородка и идущий вверх по диагонали к верхней части левого уха. Повреждение занимает буквально треть лица.       Она замечает блестящие слёзы в глазах отвернувшейся матери, скривившиеся в ужасе и отвращении лица прохожих, что остановились поглазеть на пришедшего целителя или тоже попросить о помощи. Дыхание спирает, она ощущает себя центром всеобщего внимания, уродиной. Глаза щиплет. Мия сжимается, вновь старается прикрыться, но чужая ладонь не даёт, останавливает. Мужчина перед ней смотрит без жалости или отвращения. Он изучает.       — В-вы сможете помочь? — матушка глядит на него с надеждой, сжимая помятое светло-коричневое платье.       — Да, вполне. — так уж сложилось, что Мия присела на бордюр, а Патри на корточки напротив. На нём нет медицинского халата или формы ордена, лишь одеяние его народа, которое забыл переодеть дома.       Отчаявшиеся люди ищут надежду повсюду. Представившись целителем, абсолютно каждый может втюхать «целебные» мази или нечто подобное за бешеную цену. И ведь многие, очень многие поведутся, отдав всё ради ложной надежды.       — Сколько вы берёте? — если сидящий пред ней человек в силах исцелить этот ужас, она будет готова отдать всё семейное золото, запрятанное как раз на такой день. — Я могу расплатиться украшениями из чистого золота!       — Не нужно мне ваше золото. — Мия с некоторым страхом наблюдает за приближающимися пальцами Патри и жмурится, когда от них начинает исходить свет.       Позади слышится восторженный шёпот зевак, раздражающий острый слух. Патри концентрируется на девочке, на её эмоциях и поведении. Обычно процесс исцеления подразумевает собой боль, когда поражённые клетки, мышцы, нервы или кости восстанавливаются. Как и с магией Ванджанса, при желании его свет способен впитывать в себя чужую боль, делая исцеление безболезненным и даже в какой-то степени приятным.       — О мой Бог! — послышался громкий облегчённый вздох, последующие тяжёлые заглушённые всхлипы и нарастающий гул. Мия обескураженно смотрит на матушку, людей, на едва улыбающегося Патри и дрожащими пальцами касается чистой, нежной, такой приятной кожи. — Боже, спасибо! Спасибо вам! Мия, дорогая…       В неверии она гладит, щипает себя, чувствует дорожку слёз и улыбается. Благодарно, счастливо. В порыве захлестнувших эмоций кидается на шею целителя, утыкается и вдыхает яркий запах леса.       Патри неуверенно обнимает в ответ.       «Я хочу вернуть гримуар. И защитить Уильяма. Если для этого потребуется всячески помогать тебе, я потерплю.»       — Спасибо. — тихий тонкий голосок пробирается до самого сердца. Патри сглатывает вязкую слюну и прикрывает глаза.       — Не за что.       Когда объятия заканчиваются, а Мия подбегает к маме, вокруг Патри тут же образовывается толпа. Каждый жаждет помощи, у каждого что-то болит, беспокоит, и он просит всех выстроиться в очередь. Отдых сменяется работой. Ему не в тягость использовать силы для исцеления других. Он знает, что смирно стоящие, ожидающие своей очереди старики и бабушки не дождутся помощи в больнице. Таким, как они, там не рады. Многие просто хотят облегчить боль в спине, ногах, позвоночнике. У них всех похожие проблемы, и Патри, чтобы помочь, не только использовал магию, но и, сходив в травяную лавку неподалёку, прилюдно изготовил мазь для каждого на случай, если снова начнутся боли.       От денег он отказывался, зато охотно принимал в дары фрукты, всякие вкусности, включая пирожки, блинчики или самый обычный хлеб.       Пройдясь в том же темпе ещё по нескольким переулкам, подаренные корзинки еды превратились в целые мешки. Беря пример с соседей, горожане бегали по магазинам или домам, приносили гостинцы с улыбкой до ушей, и к обеду у Патри не то чтобы кончилась мана, нет, он физически устал носить груз из улицы в улицу. Потому, распрощавшись со всеми собравшимися, он направился прямиком в госпиталь. В Риву.

~~~

      Тоскливо глядя единственным не заплывшим глазом на бурлящую за окном жизнь, Финрал делает болезненный глубокий вздох. Рядом отжимается Лео, убирая то одну руку, то другую. Ванесса, лишённая алкоголя, старательно притворялась спящей, пока Ноэль с Мимозой, у которой перерыв, о чём-то вновь щебетали. Сидящий грозовой тучей в углу Капитан сверлит взглядом одно из стоящих напротив ни в чём не повинных зданий. Ями запретил исцелять его в наказание за понятную только им с Ванессой причину. Очередной глубокий вздох происходит непроизвольно.       — Ещё один такой вздох станет для тебя последним, понял?       — П-понял.       Его гложет вина за произошедшее с Патри. Горящее желание подружиться с ним окатило ледяной водой. Отказаться от предложения Короля магов они тоже не могли, хотя стоило бы. Патри кажется хорошим парнем, и вот надо было всё вот так глупо испортить.       Прежде чем последний вздох сорвался с пересохших губ, дверь в палату с шумом открылась, создав гробовую тишину. Уставившись на пришедшего Патри, как на чудо света, Финрал делает навстречу несколько шагов, прежде чем замечает огромные мешки, которые тот втискивает в дверной проём. Мимо пролетает Леопольд.       — С возвращением, Патри! — на возбуждённый после долгой тренировки крик тот не обращает внимания, зато замечает, что на Лео нет верхней одежды. Вообще.       — Оденься, Леопольд. — поразительно, как тот молниеносно подчиняется. В это время Ями с незаметным интересом вглядывается в мешки и почему-то принюхивается. — И помойте руки. Все.       — Помыть руки? — тихо вторит Ноэль и переглядывается с Мимозой. В ожидании предстоящего они затаивают дыхание и когда Патри раскрывает первый мешок, желудок начинает бурно реагировать на кучу еды: от булочек и пирожков до фруктов, некоторых овощей и даже мяса.       Ванесса принимает сидячее положение, переводит взгляд на голодного капитана и слышит урчание его живота. Звук этот слышат все.       — Походу, для начала я должен уточнить, где старик.       — У себя. — звучит незамедлительный ответ, вслед за которым следует уточнение: — В кабинете.       — Ладно, и где же вы были?       — Ты же наверняка слышал. У меня в гостях.       Ями фыркает и недолго глядит на присевшего на корточки эльфа, что сортирует еду по кучкам.       — Милая пижамка — глаз Патри вдруг дёрнулся.       — Рад, что ты знаешь такое слово. — он оглядывает присутствующих и не даёт Сукехиро продолжить словесную перепалку. — Считайте это небольшим подарком.       — Небольшим?       — П-подожди, Патри. Ты всё это из дома принёс? — спрашивает Мимоза неуверенно, разглядывая любимые фрукты.       — Конечно нет. Помог парочке человек, и… Кстати, пока не запамятовал, — под общим интересом он роется в другом небольшом мешочке и достаёт две трёхлитровые банки, судя по загоревшимся глазам Ями и Ванессы, алкоголя. — Они мне тоже не нужны.       — Ты где таких людей нашёл? — лицо капитана смягчилось и выразило искреннее удивление, граничащее с непреодолимым желанием испробовать пойло.       — На улице. — с глухим стуком он ставит банки на пол и выпрямляется. Только сейчас замечает виновато мнущегося Финрала, его фингал, после чего поворачивается к Мимозе с вопросом. Та отводит взгляд.       — Мне не позволили исцелить его.       Патри понимающе кивает и с осуждением поворачивается к Ями. Тот взгляда не отводит. Финрал заслужил небольшую взбучку, а он лишь предложил дружеский спарринг. Самая обычная тренировка.       В пару шагов целитель доходит до скукожившегося парня, голова которого опущена. Касается его лба, прикрывает веки и цокает, когда помимо лица находятся другие повреждения. Спустя несколько мгновений тело Финрала приходит в исходное состояние.       — Спасибо. — на тихую благодарность он не отвечает.       — Спасибо вам большое за угощение! — за спиной возникает Лео и улыбается лучезарно, разбавляя неприятный осадок в воздухе. Патри кивает ему, обходит разложенную кучу и хватает оставшиеся мешки. — У вас выходные, да?       — Ах, точно. — он останавливается, припомнив о новости, коей хотел поделиться. — Сразу после предстоящей церемонии меня переведут в королевский госпиталь. Поэтому, если понадоблюсь, работать теперь буду там.       И исчезает во вспышке. Живая мимика и без того удивлённого Лео искажается ещё сильнее, ну а остальные восприняли случившееся чуть более спокойно.       — Э-это как это он так? — Вермиллион поворачивается к друзьям и, не дожидаясь ответа, продолжает: — Он умеет телепортироваться?       — Старательнее шевели извилинами, балбес. — Ями смотрит на место, где только что разглагольствовал эльф, и фыркает. — Способен ли маг света телепортироваться?       — Патри — маг света?! — раз пять повторив «Маг Света» в голове, словно мантру, Лео уходит в некоторую прострацию. — Как Король, да? Ну, как другой Король.       — Если бы. — не теряя зря времени, Ями делает первый глоток настойки, придерживая банку двумя руками. Смакует приятный вкус на языке и приподнимает уголки губ. — Умеет задабривать, зараза.

~~~

      «Я подумаю о твоём предложении.»       Мельком поглядывая на копошащегося друга, Уильям не обращал внимания на еду. Следил за его поведением: расслабленными движениями, задумчиво-рассеянным взглядом и покачивающимися волосами, собранными в привычный аккуратный хвост. Пару минут назад Маркс оповестил капитанов о возвращении Короля, целого и невредимого, правда слегка отрешённого.       — Патри. — на тревожный зов тот поднимает голову и смотрит вопросительно. — Чего ты желаешь?       — Мандаринов. — Патри поднимает наполовину очищенный фрукт и улыбается. Почти по-детски. — Хочешь? Могу очистить и тебе.       Он мог бы сделать это с помощью света. За мгновение, даже не задумавшись. Но тогда не ощутит липкости на пальцах, не учует пробивающий кисло-сладкий запах с ноткой горечи. И потому жертвует чистыми ногтями, чтобы после подносить их к носу и морщиться, как в первый раз.       — Я спрашиваю не об этом. — Патри отворачивается, продолжая своё дело и не обращая внимания переменившийся тон. Уильям делает напрасную попытку сосредоточиться на лежащих пред носом бумагах и вдыхает распространившийся цитрусовый запах. — Ты не считаешь нужным говорить мне о своих планах.       — Уильям…       — Зачем ты привёл мастера Джулиуса в Элизию?       — Чтобы поговорить с Дриадой. — Патри отвечает, не задумываясь. Знал, что спросит. Однако слышать в свою сторону властные стальные нотки довольно неприятно.       Если расскажет Уиллу всю правду сейчас, всё поменяется. Возможно, оно будет и к лучшему, ведь тогда не только они с Джулиусом будут готовы, но и Ванджанс. И всё же, с другой стороны, будущее, которое Король знает, уже не наступит. Начнётся цепочка совершенно других, непредсказуемых событий, результат которых предугадать не получится.       Джулиус выбрал Патри, ясно осознавая, что в пережитом им будущем тот не сыграет важной роли, преспокойно обитая в Элизии, вплоть до нападения Триады на Королевство Черв и Клевер. И сам Патри это тоже понимает.       Вероятно, именно прыжок во времени спровоцировал настолько чёткое видение Дриады. Она показала его Новахроно, а после недолгих размышлений оба пришли к выводу, что предсказание является таковым лишь на небольшую долю. В основном то были воспоминания. Конец перед новым началом. Феномен. Побочный эффект от использования запретной магии.       При практически любом другом раскладе Патри бы не согласился возвращаться в Клевер.       — Я собираюсь вернуть гримуар. Хочу вновь стать собой, хочу быть способным защитить близких в случае опасности, не полагаясь при этом на чью-то помощь. — закидывает в рот сразу три дольки. — Твой Король желает того же для себя.       Ничто из этого не является ложью. Патри просто не говорит всего.       Уильям молчит. Обдумывает, анализирует, растягивает и без того напряжённую тишину.       — Это всё, что ты хочешь мне сказать? — Патри слышит тонкую корочку льда, скрытую за заботой и пониманием. Доедает очищенный фрукт, но вновь взглянуть на Ванджанса не спешит, колеблется.       Ещё недавно Уильям полностью верил ему. Быть может, надеялся, что планы его не затронут дорого человека, коего и так единожды убил? Ну конечно. После той выходки в ресторане в нём зародились сомнения. Такой исход приносит отразившееся на лице огорчение.       — Да. — Патри раздражённо и скорее даже показательно откладывает вторую, наскоро очищенную мандаринку. Он не хочет видеть разочарованный лик Ванджанса, но и говорить более не собирается. — Меньше знаешь, крепче спишь, друг мой. Попробуй поговорить с Джулиусом, если сомневаешься во мне.       — Я не…       — Ты — да, Уильям, и мы оба знаем, почему. Для этого есть причины. — Патри недобро усмехается. — Поэтому поговори с ним для полной уверенности, он знает столько же, сколько и я. Даже больше.       В гнетущей громкой тишине он понимает, что хорошее настроение кануло в небытие.       — Я беспокоюсь за тебя. — тихо молвит Капитан, вглядываясь в прямую внушительную и гордую осанку. Внутри скребётся вина и разочарование, борются между собой вера и неверие. Уильям не знает, что делать со всем этим. — И за мастера Джулиуса.       — Но это только моё дело. Мой гримуар — моя проблема, с Королём также. Вреда причинять ему не собираюсь, обиды тоже больше нет, неужели этого недостаточно?       Патри поворачивает голову и видит, что недостаточно. Прикрывает глаза и хмурится, прекратив всякие дела.       — Пожалуй, мне пора.       Уильям до боли кусает губу, дышит тяжело. Сердце ноет и мечется, умоляет тело и разум остановить Патри, попросить прощение за недоверие. Он хочет… Нет, он готов оберегать его в независимости от обстоятельств, но Патри не позволяет. Абстрагируется, старается решить задачи самостоятельно и не желает показывать полной картины. Теперь и мастер Джулиус стал сближаться с ним. Хочется верить, что они и правда преследуют похожие цели, но в объединение убийцы и жертвы в принципе поверить сложно.       Солнце за окном, кажется, пока не намерено опускаться к горизонту, а Уильям уже чувствует себя выжатым. Его сильно беспокоят появившиеся у Патри секреты. И всё бы ничего, он понимает, что тот старается не вовлекать его в свои проблемы, тем самым заботясь о неизменной репутации среди капитанов и подчинённых, да вот только странное чувство не даёт покоя. Оно обжигает внутренности, внешне проявляется столь несвойственной нервозностью и всё никак не угасает.       Ему стоит немного отдохнуть и поспать. Прошедшая ночь сопровождалась бессонницей, отчего предметы перед глазами постепенно начинали двоиться и расплываться. Уильям потирает глаза, сняв маску, и решает немного вздремнуть, хотя не уверен, что сможет после прошедшей беседы. Патри чрезвычайно упрям и не столь добродушен, каким порой кажется. Если они с Джулиусом решили объединиться для чего-либо, то это, несомненно, будет являться взаимовыгодной сделкой.       «Ты даже представить себе не можешь, насколько ценна кровь эльфов. В былые времена, по словам Люмьера, люди готовы были отдавать целое состояние за одну лишь колбу.»       — Мой Король, вы точно не в порядке. — Маркс стоит над душой вот уже около часа с тех пор, как наткнулся на него в библиотеке. Складка меж его бровей становится всё заметнее, о чём Джулиус благополучно сообщает.       Предложение Патри его сильно заинтересовало. Плоды того деревца для эльфов были сравнимы по вкусу с самой обычной сливой, в то время как для людей оказывались смертельным ядом. Их свойства каким-то образом останавливают старение, делая съевшего фрукт, если так можно сказать, фактически бессмертным.       — Мой Король!       Неизвестно, как изменится его организм, если по венам начнёт течь эльфийская кровь, пусть и по началу в небольших дозах. Интересная затея… Очень интересная, рискованная и неизведанная доселе. Дриада со странной улыбочкой добавила, что они станут связаны не столько кровно, сколько духовно. Джулиус не до конца понимает значения её слов, но если судить по исказившемуся в недовольстве лицу Патри, это явно не то, что должны испытывать друг к другу совершенно чужие люди.       — Я слишком глубоко задумался, Маркс. Можешь не опекать меня и идти заниматься своими делами.       Дабы избежать невосполнимых потерь, стоит испробовать все имеющиеся варианты. Да, доверия между ними слишком мало, чтобы поставить на кон жизнь, но тут уж ничего не попишешь. Если и выбирать, то наиболее выгодный сценарий.       — И да, перед тем, как уйдёшь, у меня есть к тебе небольшое порученьице. — Джулиус, не глядя на собеседника, задумчиво пробегается по лежащей на столе карте. — Пригласи-ка ко мне Секре.       Совсем скоро дети из Чёрных быков с Мимозой, Леопольдом, Рилом и Шарлоттой отправятся в Королевство Черв, и до тех пор гримуар Патри стоит найти. Потому как находится он во Дворце Теней, без помощи Секре не обойтись.       — Что...?       — И свяжись с начальником тюрьмы, мне понадобятся Радес и Валтос.       Советник настораживается не на шутку, стискивает зубы и покорно кивает.       — Как прикажете. Только прошу, расскажите, для чего они вам?       — Во Дворце Теней осталось кое-что ценное, и я хочу вернуть это его владельцу.       Маркс так и застывает. Его ненависть к Патри необычайно сильна. Зрачки быстро расширяются, губы образуют тонкую линию, а на щеках появляется нездоровый румянец. Довольно предсказуемая реакция.       — Вы собираетесь вернуть этому выродку гримуар? — голос удивительно холоден. — Хотите преподнести на блюдечке силу, благодаря которой погибли?       — Гримуар пятилистный. Какое-то время Патри не сможет использовать его. К тому же, как я говорил ранее, он нам не враг. Тебе придётся смириться, Маркс, хочешь ты этого или нет.       — А что произойдёт, когда, вернув силу, он вновь восстанет? Кто победит его? Вы будете не в состоянии это сделать. Сукехиро, насколько мне известно, в одиночку... Хотя нет, вместе с тем мальчишкой без магии тоже не смог ему противостоять. В нём маны больше, чем у всего Королевства вместе взятого, и кто остановит то заклинание, из-за которого вы сейчас пребываете в теле подростка?! — последние слова Маркс выкрикивает, сжимая кулаки. — Я отвечу — никто. Настолько масштабной атаке под силу было противостоять только вам!       Джулиус не кажется впечатлённым столь жаркой речью. Глядит на тяжело дышащего Маркса снизу вверх и просто кивает.       — Ты прав, — он достаточно расслаблен, чтобы создать о себе мнение легкомысленного и ветреного человека. — Но это ничего не меняет.       — Почему? — брови складываются домиком и на место злости приходит отчаяние. — Почему вы так добры к нему?       — Потому что, Маркс, — уголки губ слегка приподнимаются, а фиалковые глаза едва заметно теплеют. Только когда во рту появляется металлический привкус, Маркс силой воли заставляет тело расслабиться. Он не простит эльфа. Никогда не простит. — Сейчас моё представление о Патри кардинально отличается от твоего.