Часть 1

Летний денёк, как всегда в самом разгаре. Разве что на просторах деревенской территории такое замечалось отчётливей всего: яркий, даже близко к кислотным оттенкам, пейзаж из бесконечной зелени на фоне ясного лазурного неба, сияющее ослепляющее солнце, ветер пускает в лёгкий полутанец верхушки не самых высоких деревьев, чья листва, не удержавшись на ветвях, осыпает редким «дождём» кусты и тянущуюся через всю деревню дорожку, по которой местные жители передвигались к соседним территориям уже не первый год. Не так давно прошёл дождь, лужи уже успели высохнуть, но явно не асфальтированное покрытие разделялось полосками от телег и машин. Последние крайне редко бывали здесь, разве что какие-нибудь городские любители пожарить шашлыки на даче обрушивались на ближайшие деревни и посёлки, не оставляя от дорог живого места и потом без конца звонящие в свои супер-быстрые и дорогие службы эвакуации. Т/И не любила жаркую пору года, как, впрочем, было и у остального более-менее молодого поколения их населения. Помимо работ на огородах и возни со скотиной, ей, будучи учительницей, приходилось заниматься летним досугом для немногих детей, чьи родители осмелились продолжить свою «ветвь» здесь. И, пока взрослые горбатились над грядками или в коровниках, Т/И вместе с детьми ходила по домам стариков, где они наводили порядки, носили воду — проблемы с водопроводом, какая классика — и делились собранными их родителями гостинцами. -Не вижу никакого смысла. Они и так были бы заняты, пусти их родители на огород. Боятся, что их несчастные грядки жестоко затопчут? Дети и так пыль поднимают до небес. Достало. От не самых приятных мыслей идущую рядом с дорожкой девушку отвлекло мычание неподалёку. Она невольно улыбнулась, узнавая любимую корову, Гудок. Недавно она помогла бедняжке пережить не самые приятные роды, и та, уже здоровая, снова стояла на ногах, радуясь свежему воздуху и вкусной травке. -И почему я не пошла работать ветеринаром, здесь один хрен врачей раз-два и обчёлся, а я и так лечу животных каждый раз. Молодую учительницу очень любили местные фермеры. В их узком кругу все знали про одну особенность девушки: она, по неизвестным ей причинам — росла не в самых тёплых отношениях с родителями, которые уехали в закат, оставив восемнадцатилетнюю дочь одну разбираться с делами — обладала даром исцеления и превращения в любое животное, чем активно пользовалась, помогая новым животным адаптироваться в стаде и выявляя в зародыше проблемы со здоровьем. Сколько коров, свиней, кур, коз, котов, собак и дальше по списку прошли через её руки — уже не сосчитать. Да Т/И и не вела счёт тех, с кем ей так нравилось общаться. Как-никак, единственные друзья, оставшиеся в реальной жизни. -Уже вечереет. Как хорошо, мои выходные так близко! Т/И не сдержала улыбки: — Меня никто не будет трогать, я не вылезу из дома и буду всю ночь играть в «Мир Королей и Драконов»! Как же руки чешутся! Кто бы мог подумать, что она — уже давно, между прочим — является заядлым геймером. В их не самую цивилизованную обитель каким-то чудом провели интернет (возможно, городские не так уж и плохи) и Т/И, подключив к нему свой допотопный ноутбук, коротала за ним свободное от деревенской суеты время. Зимой такое положение дел спасало от скуки и радовало во времена, где низкая температура брала верх над отменёнными занятиями. Жалея, что детям такое не интересно — интернет был только у неё, в здании местной бухгалтерии и на местном автовокзале (здание и одна остановка, куда приходили немногие автобусы), так что они не приучены к такому — она наслаждалась виртуальными разборками, с радостью представляя себя очередным могучим королём, одолевшим целое войско вражеских лазутчиков и приручившим их боевых драконов… -Эй, девушка! Незнакомый мужской голос, заставивший Т/И вздрогнуть, раздался где-то впереди. Вскоре в поле зрения показалась повозка, с чьих краёв торчало не самое свежее сено, на котором расположились два пассажира — «кучер» и «пассажир». Последний, явно не самый трезвый, в положении «пластом» видел, видимо, десятый сон. Но почему-то держал правую ладонь так, словно на ней было что-то важное, что он боялся раздавить. -Вы ведь исцеляете животных? -А что такое? -У моего друга, Питера… — Невесело начал «кучер», — Поранилась любимая гусеница. Он от горя не просыхает, помогите, пожалуйста! -…Что? Гусеница? -Подобрал где-то, не знаю где, и активно за ней ухаживать начал. А тут утром увидел, как у неё брюшко на боку сочится — и в крик! Осторожно взяв на руки нежно-салатовую бедняжку, Т/И прищурилась и, заметив на создании причину сыр бора, сосредоточенно зажмурилась. По телу прошлась неприятная волна тепла, вышедшая через ладони невидимым для простых людей потоком и обдавшая собой слегка воспарившее насекомое, чей контур сразу же засветился. Мгновение — и абсолютно здоровая зверушку вернули уже проснувшемуся хозяину. -Ну что ж, ваш питомец жив и здоров, всего хорошего! Но «Питер», чей взор остановился на собравшейся уйти Т/И, будто бы не обратил внимание на сказанное ею. -Вы меня услышали? Ваша гусеница в порядке… -Ты такая сладкая, сладкая, сладкая! В одно движение раздавив гусеницу в кулаке, не заметивший этого пьяница, чей взгляд будто бы зажёгся нехорошим огнём, тут же притянул к себе взвизгнувшую девушку и принялся лапать её. -Прекратите! Что вы себе позволяете! — Визжала она и брыкалась в медвежьей хватке наглеца. -Эй, ты что творишь! — Кричал с ней второй товарищ, пытаясь оттащить бедняжку от явно потерявшего самообладание мужчины, чей напор лишь усиливался при продолжающемся сопротивлении бедной учительницы. — Совесть бы поимел, она порядочная девушка, не то что ты! -Я таких как раз и люблю… Не успел он договорить, как Т/И несколькими ударами в пах и лицо наконец-то заставила того разомкнуть свой «капкан» и, вырвавшись, побежала куда глаза глядят. -Стой! Ты ведь такая сладкая, сладкая, сладкая!!! Слова кричащего позади преследователя — несмотря на пьяное состояние, он бежал за ней и вот-вот мог настигнуть беглянку — врезались в затылок и спину девушки, петлявшей и на ходу думающей о путях, где можно сбросить хвост. На глаза попался заброшенный завод, куда ноги сами собой понесли её, не боясь гор мусора и возможных обвалов. -Куда же ты, моя сладкая! Ищешь местечко, где потише? Правильно, сладкая, нам никто не должен помешать… На третьем этаже, где во всю стену было окно, Т/И поняла, что попала в тупик: выход на крышу был завален, дальше завода — река, а на лестнице уже было слышно хриплый смех предвкушающего преследователя: -Ты такая сладкая… Другого варианта не оставалось. Решившись на отчаянный шаг, Т/И разбежалась и, зажмурившись, пробила собой и без того держащиеся на соплях остатки стекла, об которые не порезалась только благодаря обильному слою пыли на краях, и камнем рухнула вниз. Оборвавшийся крик злого мужчины сменился быстрым ужасом от высоты и приближающегося водного «укрытия», куда девушка, успев сжаться в позу эмбриона, рухнула камнем. Боль от удара выдавила из лёгких те немногие остатки воздуха, какие она успела набрать при падении. Но выплывать наружу она не собиралась: только сейчас вспомнив о своей способности, она, нырнув поглубже, зажмурилась и, вытерпев холодную волну в теле, с облегчением вдохнула новоявленными жабрами воду, давшую желанный кислород — обращение в рыбу не раз спасало её в прошлом. Решив плыть по течению в попытке оторваться от возможно продолжившего свою деятельность психа — а как его ещё назвать? — она плыла и плыла, не обращая внимания на частые удочки и держась тёмного даже днём дна…