Это причины, которые ты никогда не разберешь.

Рядом никогo, пустое место. Одеяло скомкано, лежит в нога, чуть прикрывая тело выше колен. С трудом открываются заплаканные глаза, отличаются веки, словно в клее. Потом широко расскрывается рот, хватаются за воздух потресканные губы. Дэйв резко поднимается и садить на постель. Чтобы осознать вчерашний день, нужно ещё время. Не хочется верить в произошедшее, но боль по всему тело даёт этому подтверждение, заставляет принять горькую правду. Больно физически, но больше душевно. Сердце колотится бешено, как будто он ещё в том роком часу, который теперь никак не закончится. В жизни он не скажет, что любит. В жизни не поверит, не доверит себя. Слезы катят по щекам, падают на колени, потом на пол. Мастейн их вытирает, ему некогда плакать, нужно найти их виновника.   Потерянные глаза ищут отверстие для пуговицы на рубашке, пока трясущиеся руки пытаются её застегнуть. Он почти оделся, но вся одежды жмёт, она мятая, неудобная. На работу идти не хочется. — Проснулся? — внезапный голос заставляет бежать мурашки по коже, но Дэйв не подаёт виду, — Видел я твою Лайлу, Ли-лу, как её? Родители у неë, случайно, не брат с сестрой? — Прекрати, она не хотела, я не хотел, — в попытка установить своё хозяйство в своём же доме, Мастейн начинает отвечать агрессивно на язвы и желчь Джеймса, уже не бойся последствия, — Завтра ты отправишься психиатрическую больницу, но теперь это будет твой дом.   Честность была излишне. Тут же он огребает за своё решение, приятное на скорую руку. Джеймса бьёт его головой об дверцу пенала, в которую вставленно зеркало, что тут же разбивается. Свалившись с ног, Дэйв закрыл руками кровоточащий нос и лоб. Он попытался выползти из комнаты, но Хэтфилд пнул его в висок, тем самым снова ударил об шкаф. Мастейн застонал от боли и лег на спину, прогнувшись в ней. — Я никуда не уйду отсюда, — подойдя ближе, наступает носком на лицо жертвы, аккуратно давит. Совсем безналичный и холодный взгляд, скрытая ненависть, — И ты меня не бросишь. — Я понял, п-понял! Только хватит! — скулит в ответ, ежится от боли. Джеймс убирает ногу, садится на корточки и начинает выковыривать кусочки стекла из любимого.   Голова раскалывается, бинты, которые уже потемнели от крови, и мазь несильно помогают. Проводя пальцем по лбу, чувствуется пронзающая и кольчатая ткань. Через несколько минут перед ним, на столе, оказывается тарелка, а после и чашка чая. Здесь рис и карри, видимо, Джеймс не разучился готовить. Хэтфилд садится слева от Дэйва, после берёт одной рукой за подбородок, а второй начинает кормить. Медленно и аккуратно, чтоб не давился. — Зачем? — вырывается у Дэйва, в перерывах от кормёжки. Эти слова заставляют Джеймса на секунду остановится и задуматься. — У меня в отряде был парень, был похож на тебя, младше только, — паузы между предложениями становятся длинне, пока его мысли постепенно погружаются в воспоминания, — Сначала он потерял руку, правую кисть. К левой руке долго привыкал. А после и три пальца на ней. Мы кормили его по очереди, пока его не разорвало. Как привычка осталось— Дэйв никак не ответил.   Постепенно тарелка опустела. Джеймс поднялся, взял её, дабы помыть. Мысли застыли на тот моменте, когда его глаза увидели лицо мёртвого солдата,  который только несколько часов назад видео напротив и завтракал. Домыв посуду, руками схватился за голову, закрытая глаза. Дэйв услышал тихий скулёж и стон, словно раненное животное. Тихо он подошёл к нему, положил руку на плечу и попытался повернуть к себе. — Джеймс? — тот в ответ оттолкнул его от себя, плюхнулся на пол, продолжая при этом скулить, но уже громче. Недолго думая, Дэйв схватил упаковку таблеток со стола. Выдавил одну себе на ладонь, а потом начал пихать Джеймса в рот, попутно крепко держа его за кисти. Хэтфилд нервно сглотнул и моментально успокоился. Расслабленное тело плавно легло на пол, глаза чуть прикрыты, пальцы дрожат. — Выпей, — Мастейн подал свою чашку с чаем ему, но Джеймс никак не отреагировал. Он буквально отрубился и теперь лежит на пол без сознания.   Перетащить груду мышц на диван оказалось не так уж и просто, но Дэйв с этим справился, хоть и с огромным трудом. Пока больной тихо спит, можно и бинты ему поменять, что требовалось делать каждый день. Ткань портится из-за старой крови, поэтому становится не слишком безопасной для здоровья. Аптечка лежала в шкафу под полками с чайным хрустальным сервизом, который был подарен молодой паре на свадьбу. Заранее купленные бинты  Дэйв кладёт рядом с Джеймсом, после начинает снимать старые. Они отлепляются с короткими рывками, с кусочками засохшей крови, кожи. Забившая рука, словно черное сгнившее мясо, с белой тонкой плёнкой, жёлтыми костями. Не его родную кожу, которую ему пришли, видео не вооружённым взглядом, она темнее, чем лицо Джеймса и совсем другого оттенка. Трупной запаха вписывается прямо глубоко в нос, Дэйв закрывает рот рукавом.   Постепенно он доходит до лица. Щека почти отсутствует, можно видеть жёлтые, даже чёрные, потрескавшиеся зубы. Из щелей мяса лезет гной, что вызвает рвоту. Глазное яблоко красное, веко фиолетовое, новая кожа пока ещё не прижилась. Впечатления сложилось не самое позитивное, но врачи сделали всё, что могли. Джеймс похож на Франкенштейна, самую уродливую и мерзкую его версию. Медлить было невозможно. Дэйв запаковал использованные бинты аж в два пакета, чтоб ими не провоняла вся квартира. Конечно, он забыл и о главном источнике запаха, но тут уже нечего делать. В голову впились мысли, что Джеймса в больницу ложить гиблое дело, только если не связать ему руки и ноги, пичкать таблетками, благодаря котором, он перестанет функционировать, как нормальный человек, или что-то похожее на него. Станет таким же овощем, словно в вечной коме. Страдания свои или страдания Джеймса - сложный выбор. В глубине сердца гаснет надежда, гаснет любовь к некогда близкому человеку. Попытки что-то исправить или сделать лучше есть, но какие же они бесполезные. Вся следущая неделя прошла без проишествий. На удивление, больной спокоен, в упор игнорирует третьего жителя дома, или так кажется только Мастейну. Работать он вышел спустя дня три после той драки, даже избиения. Вопросов было много, но Дэйв отнекивался и не отвечал. Разговоры между ними редкие и короткие, они ощущаются, как больные отголоски их счастливого прошлого. Невыносимые, до корки души прибирает безразличный тон, отсутвие инициативе в диалоге, будто это два монолога, никак не связанных между собой. Джеймс таблетки пьёт, поэтому он и ведёт себя так спокойно и тихо. Постепенно разрушающие личность и мозг таблетки, обеспечивают безопасность всём, ценою жизни. Теперь всё будет так, одна ошибка меняет всё общество.