Приятная встреча

      Тамамори машинально начал искать в карманах другие лейки. Он рассчитывал обнаружить десяток, но не нашлось ни одной.       Так что это...       Очередная...       Первая...       Жестяная лейка в форме золотой рыбки. Только раньше он их не получал таким образом. Тамамори их либо находил у "другого себя" — точнее, в его водянистых останках, которые стремительно впитывала одежда, — либо получал их напрямую от одного и того же дарителя. Его жизнь не так сильно "висела на волоске", как у Минаками, но, в целом, тоже была в подвешенном состоянии, как у любого, кто осмеливался называться другом Тамамори. Сам Тамамори подходил к дружбе гораздо осмотрительнее, но не мог ручаться за каждого знакомого в поле своего общения. "Что ж, Профессор, дружи со мной — на свой страх и риск", — так и решил Тамамори, улыбаясь про себя и умывая руки. Он не имел ничего против Профессора, особенно узнав его поближе, однако не мог его воспринимать не иначе, как "случайного", который раз на раз может и помочь, и помешать. Старые друзья были не менее непредсказуемыми, однако они были ближе к телу, как нижнее кимоно, которому можно простить пятна и замятости, чего не скажешь о хаори, да ещё с чужого плеча. Такая внезапно возникшая аналогия понравилась Тамамори, как писателю, но потом он вспомнил, что в грязном и мятом белье чувствуешь себя гаже, чем в такой же верхней одежде, даже если этого никто не видит; а ещё хаори, о котором он вспомнил, не совсем с "чужого" плеча. Словом, сомнительная аналогия. Но хорошая.       Эти мысли промелькнули молниеносно, успев обогнать внезапный восклик возле дверей.       — Тамамори-кун, о, и... Минаками-кун! Ве... Весëлого Рождества!       Минаками, мягко улыбаясь и щурясь особенно выраженно, болванчиком кивнул.       Тамамори обернулся и, вместо ответного приветствия, выпалил:       — Профессор?!       Его голос был скорее удивлëнным, чем злобным, но Профессор по умолчанию считал в повышенном тоне агрессию и боязливо поднял плечи. От волнения сминая одну ладонь в другой, он начал оправдываться, заходя из-за угла, издалека:       — Изначально я собирался приехать в резиденцию Икэда ещё утром, чтобы следить за приготовлениями с самого начала, но понял, что моя помощь будет полезнее, так сказать, за кулисами. Поэтому я полагал, что прибуду сюда к полуночи, однако всё так хорошо и заблаговременно стало получаться, что я смог выкроить целый вечер, и я мигом поехал сюда! Так что мне удалось присоединиться к вам даже раньше запланированного! Прости, что всë так форсированно... Я физически не мог уведомлять тебя о всех переменах в планах... Ты, верно, ждал меня с утра...       — Нет, не ждал.       Профессор активно заморгал, будто пытаясь ресницами одного глаза вычистить смысл полученного ответа. Тамамори закрыл рот, плотно стиснув челюсти, дабы не выпустить на свободу другие необдуманные слова. Он не в первые грубил Профессору, но в этот раз он не хотел грубить, и непреднамеренная грубость отрикошетила ему по зубам. Минаками вовремя вмешался.       — Хикава-сан, Тамамори тоже недавно приехал, буквально перед вами. Хоть у него лояльный начальник, всё равно было нехорошо отпрашиваться на целый день. Вы же знаете, Умэбатидо открывается только в дождливую погоду, как сегодня.       — А-а... Тамамори-кун, я так рад, что ты не успел заскучать! Ой, то есть... Я не имел в виду, что тебе должно быть скучно с Минаками-куном и Икэдой-саном! Нет, я... Нет, нет! Опять не то сказал... Я хотел сказать, что рад, что ты не успел заскучать по мне, а не с кем-то. Точнее, я не хотел так говорить, я не имею в виду, что ты должен по мне скучать — кто я такой, чтобы по мне скучать? И я рад, что ты по мне ску... не... Не скучал. Вот так. Я рад, что ты по мне не скучал. Ха-ха...       — Не волнуйся, я тоже рад тебе видеть, Профессор, — спокойно и великодушно произнëс Тамамори, терпеливо выслушав эти сбитые объяснения, как добрый монарх, принимая прошение необразованного подданного.       — Я очень рад! — не сдержался от искренности Профессор.