Часть 7

– POV – Я очнулся во тьме, слабо осознавая, что происходит и где я. Какое-то время я даже не осознавал собственного тела. Но постепенно ощущения и воспоминания вернулись ко мне. Я понял, что сейчас нахожусь внутри ядра Спасителя. А ведь в самом начале я прямо был полон решимости здесь не оказаться. Что ж, обстоятельства меняют все. Странно, но сейчас я больше не ощущал бушующей внутри меня бури эмоций. Все происходившее ранее обрело кристальную четкость, я увидел все свои ошибки, но был не в состоянии даже почувствовать злость или разочарование. Словно все это было лишь закономерным итогом и не стоило растраты моральных сил. Припорошенное пылью и ненужное. Как если бы я был снова всего лишь я, а не юный и порывистый подросток Неро. Оглядевшись в окружающей меня тьме, я неожиданно четко смог увидеть свое тело и понять, что вишу где-то в пустоте. Неподалеку от меня было что-то еще, но пока очертания этого оставались размытыми. Позади же, немного выше, заключенная в прозрачно-золотистый шар висела Кирие. Я почувствовал легкое сожаление, глядя на нее, но также я прекрасно понимал, что ничего сейчас для нее сделать не могу. Дорогая моя Кирие. Так ли много сил я приложил, чтобы спасти ее? На деле нет. Я почти полностью доверил ее Лейтану, надеясь, что он убережет ее от участи стать частью ядра Спасителя. Но что может сделать капитан отряда против воли главы Научного подразделения, да еще подкрепленного приказом самого? Верно, ничего. У Лейтана не было выбора, кроме подчинения. Поэтому Кирие оказалась там, на площадке. Увидела неприглядную сущность названого брата. Увидела в нем демона. Конечно, она испугалась, была в смятении. И Агнус легко ее поймал, чтобы в дальнейшем привести к Санктусу. Непорочная Дева с добрейшим и полным веры сердцем. И я ничего не сделал для ее спасения, кроме просьбы к Кредо. Я заставил его умереть ради нас. Пытался спасти, но сделал все только хуже, позволил истории идти своим чередом, вместо того, чтобы объяснить, направить по другому пути. Кредо умер, потому что я боялся сказать ему что-то неправильное. Все мои слова можно было оправдать найденными в лабораториях замка документами, он бы не смог проверить. Он мог быть жив. Я мог спасти Кредо. Я мог спасти Кирие. Я просто испугался, что не смогу предсказать дальнейшее развитие событий. Я не сделал того, что должен был. История не терпит сослагательного наклонения – так меня когда-то учили. Но чувство вины во мне слишком слабое, чтобы начать грызть себя. Во мне не горит тот же пожар эмоций, что в Неро. Все подернуто пеплом и дымом. Мой костер уже отгорел. Что я могу сделать? Я так устал – что-то делать, не делать ничего… Я снова осмотрел себя, более внимательно, и понял, что тело на самом деле совсем не мое. Никогда у меня не было таких четко очерченных, хрупких на вид запястий, пальцы больше напоминали сардельки, да и сам я телосложением был, мягко говоря, полноват. Здесь же достаточно развитая мускулатура, даже некоторая худоба. Невольно я устыдился, поняв, что полностью обнажен, и в то же мгновение оказался одет – в точности так, как уже привык себя видеть последние полгода. Сапоги, джинсы, футболка, жилет (никогда не понимал, почему же меня привлек именно такой дурацкий и яркий цвет, но отчего-то мне нравилось) и плащ. Не хватало только оружия, но сомневаюсь, что оно мне здесь понадобится. Я подумал о том, что было бы неплохо увидеть и свое лицо – и тут же передо мной появилось овальное зеркало. Лицо в зеркале моим не было. Я покорчил рожи, убеждаясь, что отражение действительно принадлежит мне. Лицо в зеркале послушно повторяло нелепые выражения. И все же это было скорее лицо Неро, чем мое. Повзрослевшее, выглядящее на мой возраст, абсолютно заебанное, с пробивающейся щетиной, с потухшим взглядом и мешками под глазами такой величины, что можно складывать туда котят, но все же лицо Неро. Весьма интересный факт. Поразмышляв над этим, я понял кое-что. Ведь я действительно полностью стал ассоциировать себя с Неро за эти полгода, что провел здесь. Его переживания стали моими переживаниями. Его воспоминания почти вытеснили мои собственные воспоминания. Часто ли я вспоминал свою прошлую жизнь за эти полгода? Едва ли. Да и не хотелось, честно говоря. Я с головой окунулся в новую жизнь, почувствовал ее вкус, почувствовал… свободу. Ощутил снова огонь эмоций внутри себя, его живительный жар, захотел что-то делать, куда-то бежать. Вечный двигатель, дурная голова, не дающая покоя ногам, крылья за спиной, попутный ветер в паруса. Я чувствовал себя, как никогда живым – действительно готовым на свершения, подвиги. Цельным, без трещин и надломов, сквозь которые утекает вся энергия, действующим единым механизмом, без заедающих и проворачивающихся в холостую шестеренок. Разве это грех – желать этого огня? Разве это плохо – ощущать себя живым? Разве нельзя – постоянно двигаться вперед, несмотря ни на что? Я поминал свою прошлую жизнь лишь в контексте предзнания. Но и то, как оказалось, мое предзнание весьма ненадежный рассказчик в некоторых моментах. Привлечь внимание Данте достаточно, чтобы получить от него пару уроков и сопровождать по лесу? Я даже не мечтал о таком. Да и так уж ли нужно было на деле Данте сопровождение? Ведь в демонической форме он вполне способен летать, мог бы просто напрямую пролететь от замка до Штаба. Хотя, наверное, это должно отнимать много энергии… да и не то что он любит использовать свою демоническую форму, думаю, это связано с тем, что в ней ему легко потерять контроль над собой. Я невольно посмотрел на свою правую руку, сейчас человеческую, покрутил кистью. Демоническая лапа не ощущала обычных прикосновений, но когда Данте превратил собственную руку, то прикосновение было даже немного чересчур ярким. Приятным лично для меня. Поддерживающим. Вызывающим доверие. Словно то самое мифическое плечо, на которое можно опереться и которого я никогда не ощущал. Данте и Неро достаточно близкие родственники, и их демонические части, должно быть, чувствуют это намного лучше и отчетливее, чем человеческий разум. Хотя, если вспомнить историю противостояния Данте и Вергилия, дело может быть вовсе и не в этом. Но тут у меня уже никаких догадок нет, ведь эта реальность намного глубже, чем то, что рисовали мне игры, комиксы и романы. Я снова обратил внимание на то размытое, что обреталось рядом со мной. Теперь это было намного более отчетливое существо. Очень похожее на тот демонический облик, который Неро приобретет в конце пятой игры. Тот внутренний демон, который просил принять его, разделить с ним ношу. Та сила, которой я мог бы сделать очень многое, только стоило его действительно принять, понять, сделать частью себя, сделать собой. Довериться. Не выпустить на волю одного, но помочь и направить всю неуемную энергию в правильное, нужное русло. А не использовать, лишь как топливо собственных желаний. Но был ли это в действительности он или же то, что осталось от оригинального Неро? От активных раздумий мне захотелось курить. Странно, ведь это желание не посещало меня на протяжении полугода. И снова – стоит подумать, и в пальцах появляется тлеющая сигарета. Вкус от затяжки привычный, горький, отрезвляющий. Демоненыш пока без сознания или просто спит, и я не намерен его трогать. Все, что я могу сейчас, это просто ждать, пока Данте не сломает кристаллы снаружи и не дозовется до нас, отправив нам обратно Ямато. Даже если просто висеть в пустоте скучно. По крайней мере, я могу немного передохнуть от гонки последних нескольких дней. Это действительно вымотало меня не только физически, но и эмоционально. Демоненыш приходил в себя медленно и постепенно. У меня не было других занятий, кроме как наблюдать за ним и Кирие. Но последняя просто висит в своем шаре, как елочная игрушка, и даже не двигается. Люлей потом, что ли, вставить Лейтану за то, что отпустил ее с кем попало из убежища? Хотя что он, в сущности, мог сделать? Да и мне сначала было бы неплохо просто выбраться из этой переделки. Однако было кое-что, что я заметил как раз благодаря своему долгому наблюдению. От Кирие исходил едва уловимый глазу поток частиц, собираясь в маленькую искру. Еще два потока, от меня и демоненыша, собирались в другую искру. Две эти искры висели на некотором расстоянии друг от друга и достаточно далеко от нас. И сколько бы я не пытался к ним приблизиться, я не мог этого сделать. С течением времени искры постепенно становились больше, превращаясь в небольшие шарики света. А образ Кирие, наоборот, тускнел и становился все более прозрачным. Я сделал вывод, что так проходит процесс создания ядра. Сначала оно переведет нас в более удобоваримый для него вид энергии, а затем начнется окончательное слияние. Еще, как мне показалось, второй шарик рос медленнее. Видимо, конвертировать две сущности, одна из которых еще и демоническая, в единый сгусток энергии сложнее. Тем временем, наконец, проснулся демоненыш. Заметив Кирие, он тут же бросился к ней. Но шар, в который она была заключена, надежно ограждал Кири от нас. Конечно, демоненыш попытался его разбить, увидел собственные руки, испугался, запаниковал, разглядывая себя. И попытался содрать с себя все, наплевав на боль. А ведь мне тоже было больно от его попыток содрать пластины с рук и отломать рога. Удивительно. Я подошел к нему и остановил его руку, пытающуюся отломить рог. – Перестань. Мне больно. Демоненыш тут же подскочил, пялясь на меня. – Ты!.. Почему ты… выглядишь, как я? То есть, как я должен… – Очевидно, потому что я это ты, – я был на грани того, чтобы закатить глаза, но подозревал, что это еще не предел его наивности. Видимо, это действительно то, что осталось от оригинального Неро. Пытающегося быть взрослым и циничным, но все еще наивного ребенка. Безумно любящего и преданного людям, которые попытались стать ему семьей. Полной противоположности мне. – Почему ты меня не боишься? – демоненыш демонстративно оскалился и вообще всячески показывал свою агрессию. – Что, если я тебя убью! Это… было даже немного смешно. – В страхе нет смысла, – я пожал плечами. – Ты сильнее и быстрее меня, так что я даже не могу от тебя сбежать. Смерть – естественный итог всего сущего. Нет смысла бояться ее. Кроме того, причиняя боль себе, ты причинил ее и мне. Думаю, это будет действовать и в обратную сторону. И если ты убьешь меня, то и себя, скорее всего, тоже убьешь. Мои слова и отсутствие всякого страха, кажется, сбили его с толку. – Но разве я не выгляжу отвратительно?.. Я подошел ближе к нему и принюхался. Вообще ничем не пахнет. Потрогал пальцем его щеку, оценил остроту наростов по краю челюсти. – Да нет. От тебя не пахнет ничем странным и отвратительным. С тебя не валятся куски плоти, нигде не выступают внутренние органы. Я думаю, ты выглядишь нормально, – я даже выдавил из себя подобие улыбки. – В контексте мира, в котором мы обитаем. Помнишь, как Данте перелетел ущелье? Мы ведь не считали его отвратительным или страшным. Демоненыш насупился. – Нет… – Тогда почему ты считаешь отвратительным и страшным себя? Ты ведь такой же, как он. – Но Данте – убийца! – Мы ведь уже выяснили, что он просто пытался предотвратить катастрофу. И разве ты сам не убийца? Убивал без всякой жалости тех, на кого указывал Орден. Людей, которые были неудобны Санктусу. Думаешь, все из них были действительно одержимы? – Я не… – Данте хотя бы убивает только демонов. А ты бездумно хотел, чтобы брат и сестра гордились тобой, и делал для этого все, не считаясь с собственными чувствами и мыслями. Демоненыш стушевался, поник. Он знает, что я прав. Ведь я помню все то же, что помнит он. И парня, на которого указали, потому что он задумался о том, что творит с рыцарями ритуал Вознесения, и стал задавать неуместные вопросы. Он не был одержим на самом деле. Он просто стал… неудобным. Издержки "грязной" работы. Неро хотел, чтобы Кредо тоже им гордился. Чтобы люди тоже видели в нем защитника, пусть и своеобразного, а не бестактного бунтаря. – Кирие не примет меня таким… – наконец, он озвучил реальную причину. Я вздохнул. – А надо ли оно нам? У Кирие начинается своя жизнь. Муж, дети, все дела. У нас будет полно своих проблем. Восстановление острова, реорганизация Ордена… на Санктусе катастрофы не заканчиваются. Демоненыш задумчиво кивает. Я не знаю, согласен ли он с моими планами, но определенно не имеет ничего против. Однако наша текущая проблема от этого никуда не исчезает. – Почему ты так уверен, что Данте успеет нас спасти? Действительно, почему же? Потому ли, что до сих пор сюжет шел, как и положено, пусть и с некоторыми оговорками? Но стоит ли говорить об этом демоненышу? А что я уже решил своими недоговорками? – Данте сильнее. У него больше опыта… – начал я приводить аргументы, но оказался перебит. – Откуда ты знаешь? Ты вообще слишком много знаешь… я же не знаю ничего! И никто мне не рассказывает! Ребенок явно грозился скатиться в свою подростковую истерику. Был ли я таким же в его возрасте?.. Уже и не припомнить. Многие воспоминания, словно в тумане. Затертые и истрепанные, как страницы старой, зачитанной до дыр, книги. Но я почему-то неплохо помню, как Неро впервые отправили на особую работу. Шестнадцатилетний пацан, не прижившийся ни в одном отряде, несмотря на старания брата. Кредо тогда тоже был с ним. Должен был убедиться, что младший подходит для этой работы, либо что он будет молчать об увиденном. Ох, Кредо… замечательный человек и старший брат. Строгий, даже авторитарный, но безмерно любящий свою семью и делающий ради нее все возможное и невозможное. Я действительно чувствую сожаление от того, что так и не смог его спасти. Он был примером для Неро, а затем и для меня. На него действительно хотелось равняться. Быть таким же сильным, добрым к семье, умеющим решать любые проблемы. Но в то же время, я понимал, как ему было сложно тащить на себе младших после смерти родителей. Именно поэтому мы с Кирие так старались быть самостоятельными, старались помогать ему так, как умели и могли. Именно поэтому Неро согласился без раздумий выполнять для Ордена особую работу – жалование для таких рыцарей было выше. И, фактически, таких рыцарей было всего двое во всем Ордене: старший, передающий должность и премудрости охоты на одержимых, и младший, постигающий науку и принимающий должность. Но так получилось, что предыдущего рыцаря убили на задании, и Неро многое приходилось постигать самому или выспрашивать у брата, поскольку круг его общения был очень сильно ограничен из-за собственного же неуживчивого характера. Женщина. Она была поначалу напугана и сбита с толку. Отребье из трущоб, как бы я сказал. Но на самом деле ей просто не повезло в жизни родиться в бедной семье и быть слишком наглой для службы даже в церквушке на окраине, не говоря уж о Храме Спасителя. Ее гордыня и стала лазейкой для демона, обещавшего легкие богатства и достойную ее запросов жизнь, вместо изнурительного труда в порту или какой-нибудь лавке. Эта женщина умоляла не убивать ее. И Неро отчасти было даже немного жаль ее, хотя человеколюбием, в целом, он совершенно не страдал. Но рядом с ним стоял его старший брат, объект стремления к признанию. Неро не мог его подвести. Убеждение, что так Кредо будет им гордиться, так ему будет легче, направило его руку с мечом на убийство. Он безумно хотел, чтобы старший признавал его, гордился им. Даже не осознавая, что это первое задание заставило Кредо бояться – его и за него. – Ты – обиженный жизнью ребенок, – я осмотрел его с головы до ног, отметив, что в этом облике он выше меня на полголовы и массивнее в телосложении, но все еще создает впечатление некоторой тонкости и хрупкости, если сравнивать с демоническим обликом Данте. – И просто не умеешь слушать, смотреть и делать выводы. Это нормально. Ты еще юн, а это умение приходит с возрастом и опытом. Я просто пытаюсь сдержать тебя от некоторых ошибок. Если ты помнишь, Данте легко справился с элитой Святых Рыцарей в Храме, когда напал на Санктуса. Это и говорит о его силе и опыте. Кроме того, он полудемон. Это он научил нас чуять других демонов. И это он помог нам успокоиться, когда мы потеряли контроль во время боя с Ехидной. – Он меня пугает… – демоненыш опустил голову, заметно дрожа. – От него пахнет лесным пожаром… Это очень яркое воспоминание из раннего детства Неро. Его приют стоял рядом с небольшим лесочком в черте города. Когда Неро было пять, лето в Фортуне выдалось исключительно сухое и жаркое. И лес загорелся. Весть о пожаре распространилась быстро, его потушили прежде, чем огонь перекинулся на здания. Но воспоминание об этом ужасе, о запахе горящего дерева, вони сгоревшей плоти лесных животных и паленых перьев лесных птиц, об ощущении беспомощности перед воем огня и громким треском падающих деревьев – это запечатлелось в сознании ребенка очень надолго, до сих пор изредка возвращаясь в кошмарах. Детей потом переселили и вскоре после этого Неро познакомился с Кирие и Кредо. Неудивительно, что Данте, чья энергия как раз и похожа на бушующий дикий огонь, пугает его. – У тебя нет причин его бояться. Мы ведь родственники в каком-то смысле, – ага, очень близком, хотя Данте едва ли это признает на данном этапе. – И у Данте нет причин нам вредить. Думаю, мы даже нравимся ему. Напоминаем его самого в юности. – Но он хотел забрать у меня меч! – Но ведь не забрал. Счел нашу причину достаточной. В любом случае, мы ведь собирались вернуть ему Ямато, когда все закончится. Меч действительно принадлежал его брату, и ему лучше оставаться в семье и под надежным присмотром. – Но… ты же сам сказал, что мы с ним… – Оставь это решение Данте. Если он действительно захочет забрать меч, мы никак не сможем ему помешать. – И после этого ты говоришь мне не бояться его? Хотя ты меня тоже не боишься… – демоненыш глянул на меня исподлобья. – Хотя я тебе и не нравлюсь тоже. Я хмыкнул. – Какой интересный вывод. Как же ты к нему пришел? – Ты боишься прикасаться ко мне. Я чую, – после недолгого молчания завил он. Я наклонил голову к плечу. – Я не боюсь тебя касаться. Я просто не люблю касаться кого-либо. Это ты тактильный и любвеобильный, эмоции и энергия из тебя так и хлещут. Во мне просто столько нет. У меня мало внутренней энергии, и я предпочитаю ее не тратить на бессмысленные действия. Но если для тебя это важно… Я поманил его жестом немного наклониться и сам привстал на носочки, чтобы обнять за шею. Демоненыш вздрогнул и замер, но через какое-то время обнял меня в ответ всеми четырьмя руками. – Вот так. Видишь? Бояться нечего. Раньше ты был один. Но теперь мы вместе, – сказал я ему. Демоненыш задрожал, обнимая меня крепче, и мне показалось, что я услышал его всхлип. Успокаивать истерики собственного внутреннего демона. Каково, а? Едва ли Данте с таким сталкивался. Но и обстоятельства его Пробуждения были иными. Никто не пытался его засунуть в летающую дуру и сделать ее ядром. Впрочем, у него тогда были совсем иные проблемы. Однако наше время истекало. Два шара в отдалении уже выросли до немалых размеров, а образ Кирие почти истаял. Между краями шаров оставалось совсем крошечное расстояние. И я чувствовал, что если они соприкоснутся, то процесс станет уже необратим. «Тебе лучше поторопиться, Данте,» – подумал я. – end POV – Данте действительно торопился. Конечно, он не верил в абсолютную непрошибаемость-неразрушаемость статуи в случае окончательного создания ядра. Но это не означало, что он не беспокоится за дурного ребенка. За каких-то пару дней и одну единственную драку Неро умудрился вызвать интерес, тоску по умершему близнецу, симпатию и осознание доконавшего одиночества. – И какого хрена мою жизнь с ног на голову вечно переворачивают дети?.. Что Патти, с какого-то перепугу решившая, что ему, взрослому мужику, нужна опека семилетки и мифическая "женская" рука. Что Неро, сначала хорошенько влепивший по роже (между прочим, нос сломал, поганец!), а потом вдруг "пожертвовавший" собой, чтобы дать ему шанс уничтожить корень зла на острове. И Ямато еще… звал же, что мешало Данте откликнуться? Не было бы сейчас всех этих проблем! И пацан не ждал бы там, как пресловутая "дамсель ин дистресс". Прикончили бы святошу – и дело с концом. Хотя будь Неро действительно девицей… «Въебал бы, а потом выебал бы...» – думает Данте и трясет головой, избавляясь от этой мысли. Мыслить о Неро в таких категориях кажется неправильным. Он в самом деле не девушка. Это просто в Данте говорит его опыт подобных приключений. Леди, Триш, Люсия… знакомство как раз по такому сценарию и проходило – сначала хорошенько влепили друг другу по мордасам, а потом горячо подружились. Но в этот раз сценарий дал сбой, подсунув мальчишку вместо девицы, а Данте просто не перестроился. Да и, опять же, кровь родная, нехорошо как-то получается. Лес Данте почти буквально пролетает. Врата там уже разрушены, местность постепенно восстанавливает свой изначальный вид. Так что к вечеру он уже оказывается в замке. Приходится немного повозиться с жабами во внутреннем дворе и поползать по лабораториям, в которые он проваливается совершенно случайно – заодно воочию видит те самые конвейера по сборке демонических доспехов. Но разбираться с этим некогда, Врата разрушены, оружие собрано и ладно. Ближе к рассвету охотник достигает разрушенного и выжженного поселка шахтеров на окраине города. Здесь тоже стоят Врата, а значит никакой пощады вылезшему оттуда демону. Плюс очередное оружие – и следующая остановка Храм Спасителя и Ямато. Данте торопится, понимая, что времени все меньше и меньше. Меч близнеца приветствует Данте, как ворчливый родственник. Ямато недоволен тем, что долгое время провел сначала в сломанном состоянии, а когда смог, наконец, воссоединиться с хозяином (или кем-то, очень близким по ощущениям к нему) их снова разделили очень варварским способом, да еще и Врата открывать определили. Ямато рвется обратно в руки Неро, но готов сотрудничать, пока тот вне доступа. Данте… это немного удивляет. То, что меч брата определяет левого мальчишку, как своего хозяина. Очередной повод задуматься, кем же Неро является на самом деле и насколько близка их родственная связь. Неро смотрит на два светящихся шара, почти уже соприкасающихся сторонами. Между ними даже начинают возникать короткие вспышки молний, словно стремясь скорее притянуть их друг к другу. Когда едва начавшуюся связь разрывает вклинившееся между шарами лезвие Ямато. – …Неро! – голос Данте разносится эхом по окружающей пустоте. Ему вторит тот же зов от Ямато, который Неро ощущал еще в Замке. Рыцарь тянется за этой "ниточкой", пытается собрать себя воедино снова, чтобы выбраться из той ловушки, в которой оказался по собственной воле. И, ухватившись за рукоять меча, он, наконец, оказывается на свободе. Вокруг словно декорации какого-то хоррора. Стены из гниющей плоти пульсируют и содрогаются, будто где-то рядом работает огромное сердце. Неро кое-как отряхивает те же ошметки с себя, с трудом сдерживая порыв проблеваться, поскольку запах вокруг отвратительный. – Какая же дрянь! – он опирается на Ямато, чтобы подняться на ноги. – Это место просто отвратительно. Оно мне потом в кошмарах будет сниться. Внутри снова пылает костер эмоций, и жизнь кажется удивительно яркой на вкус. – Шевелись, пацан! – доносится сквозь стены голос Данте. – Я тут не буду скакать вечно, как цирковая мартышка! – Конечно, ты же просто клоун, куда тебе до мартышки, – фыркает Неро. – Не вибрируй! Я разберусь внутри! Он оглядывается, пытаясь понять, куда ему идти. От площадки расходится два тоннеля, больше похожих на какие-то кишки. Один явно ведет вниз, а вот второй поднимается вверх. Неро припоминает, что в игре Санктус обитал в "мозгу" статуи, где была заключена и Кирие. Основные кристаллы снаружи, по которым проходил урон, были в груди и во лбу статуи. Один кристалл поглотил Неро, сделав его средством управления энергией, получаемой из меча Спарды. Другой же поглотил Кирие, сотворив из нее средство управления самой летающей дурой. Без слияния два этих средства требовали некоего переходника между собой, чтобы заставить статую действовать так, как это требовалось Санктусу. Но как только ядро было бы завершено, Спаситель смог бы действовать самостоятельно, подчиняясь лишь приказу, и священнику не пришлось бы постоянно находиться внутри, контролируя его. Рыцарь чувствует себя несколько обессиленным после плена – статуя выкачивала из него энергию для слияния ядра. И хотя кристаллы-накопители снаружи большей частью разрушены, в ней самой все еще находится меч Спарды, хоть его энергия теперь почти неуправляема и большей частью просто выплескивается в пустоту. Тем более, Кирие все еще внутри. – Только ты и я, Ямато. Неро крепче сжимает рукоять меча своей демонической лапой. У него действительно больше нет никакого оружия, Огненную Королеву и Дикую Розу конфисковали рыцари, когда его схватили. Ямато обдает Неро волной прохладной энергии и некоей поддержки, мол, не переживай, мы справимся. Рыцарь шагает по коридору, стараясь держаться подальше от истекающих непонятной вонючей слизью стен, пол под ногами неприятно пружинит и проваливается, словно он идет по вязкой трясине, которая засосет его в любой момент. Вот только все усилия быть аккуратным и не запачкаться еще больше летят демону под хвост, потому что статую трясет из-за активного боя Данте снаружи. – А можно, блядь, поаккуратнее?! – орет Неро, в очередной раз ударившись боком о стену. – Я тут, как в ебучем миксере! – Мне тут, знаешь, тоже не особо на месте посидеть удается! – доносится голос Данте. – Давай реще, пацан! Не каждый день выпадает возможность мир спасти, знаешь! Цени! Неро только фыркает на это, продвигаясь дальше. В нем на самом деле полно сомнений – сможет ли он вывезти бой против Санктуса? Достаточно ли он силен? Безумный священник когда-то был командиром Святых Рыцарей, он едва ли растерял свои навыки, и бой с Кредо (безумно короткий бой) хорошо это показывает. Неро со вздохом ерошит волосы, остановившись почти перед самым финишем, и ищет в себе уверенность. Вспоминает бой с Бериалом, с Баэлем, с Ехидной. Бой с Кредо и Кайлом. Он смог победить в них. Да, в последнем бою его победа сомнительна, но там были несколько иные обстоятельства – он никогда не хотел убивать брата. Это немного придает ему уверенности. Он должен вывезти. Просто обязан. Ради спасения Кирие. Ради смысла в смерти Кредо. Ему придется это сделать. Любой ценой. Ямато снова окатывает его прохладной волной решительности. Будто говорит: «Я с тобой, мы сможем, испорченное должно быть уничтожено, и мы сделаем это.» Неро делает шаг навстречу своей судьбе. Площадка еще больше похожа на декорации хоррора, чем предыдущая. Плоть вокруг истекает слизью, вращает огромными, налитыми кровью, глазами. Запах гнили и разложения забивает обоняние, заставляя с трудом сдерживать рвотные позывы. Неро морщится, прикрывая нос и рот. Спаситель внутри еще более ужасен, чем снаружи. Кирие, заключенная в кокон из гниющей плоти, прикрытый полупрозрачной мембраной, кажется болезненно бледной и почти прозрачной, но на лице сестры странное удовлетворенное выражение – будто она абсолютно уверена в том, что ее спасут, что Неро сможет, он не подведет ее. Санктус стоит рядом с ней, на другой стороне площадки. В его руках меч Спарды, кажущийся до нелепости огромным по сравнению со стариком. Неро делает еще шаг, разглядывая разводы черноты на его лице, словно некая скверна, что пожирает тело и разум. Глаза священника сияют алым демоническим огнем, точно так же, как у одержимых, а в его лбу кристалл, похожий на тот, что был у статуи. – Первоначально мы хотели создать ядро Спасителя из Данте, – медленно говорит Санктус, шагая к центру площадки. – Возможно, было бы мудро придерживаться этого решения… – Не смеши мои ботинки, – Неро аккуратно движется по краю площадки, обходя его. – Вы бы его даже не поймали. Извини, дед, но Данте не твоего полета крокодил. Поздно уже сожалеть, – он крепче сжимает рукоять Ямато. Санктус уверенно стоит в центре площадки, будто ждет атаки. – Зачем было идти против Ордена? – интересуется он. – Пример командира оказался заразителен? Хотя твоя вера всегда была слаба… – Да потому что ты извратил все, чего пытался добиться и сохранить Спарда! – рычит Неро. – Думаешь, я совсем дурак? Я видел записи в замковых лабораториях. Я вижу, что ты творишь сейчас, безумный ты дед! Спарда боролся не за это! Неро устремляется к нему, нанося удар. Санктус легко отражает его мечом. – Ты, юный глупец… – с сожалением качает головой священник. Их бой не похож ни на что, через что до сих пор проходил Неро. Санктус постоянно прячется в гнилой плоти статуи, видимо, полностью слившись с ней, кидается в него сгустками энергии, окружает себя щитом. Орудовать мечом в правой руке не очень удобно, но Ямато будто сама ведет руку в некоторых движениях, делая их стремительными и законченными из неуклюжих и размашистых. Изначально Санктус лишь обороняется, выясняя тактику соперника, а поняв ее тут же переходит в атаку. Неро честно уворачивается от многих атак, отбивается от него Ямато, но все равно в голове крутится мысль, что он не сможет, не вывезет. Санктус силен и опытен, и он не будет играться так же, как Данте. «Не сдерживайся,» – зло звенит Ямато. «Не сдерживай нас!» – вторит ей внутренний демон. – «Мы ведь одно! Твой разум, моя сила. Мы можем это сделать!» Неро перекатом уходит от очередной атаки Санктуса – стена молний бьет пол зала из плоти и все вокруг содрогается. «Да, мы можем,» – думает Неро. Священник не полностью сосредоточен на бое с ним. Снаружи ему нужно отвлекаться на Данте, который и не думает прекращать свои атаки. Да, не очень сильные в контексте размеров и крепости статуи, но очень раздражающие. У них есть шанс победить. Где-то далеко снаружи вспыхивает знакомый пожар чужой демонической энергии, словно поддерживая его решение. И Неро перестает сдерживать рвущуюся из него мощь. Пусть он так и не восстановился до конца, но ему хватит сейчас на последний рывок. Хватит – пробиться через чертов щит, хватит – нанести несколько ударов. Санктус злобно хрипит что-то, но Неро его не слышит. Чужое защищающее присутствие придает ему сил и уверенности. Он действует более безрассудно, не обращая снимания на раны, его ведет лишь желание уничтожить, разорвать, но разум все еще ясный, его не скрывает та же красная пелена, как это было в первые разы. И что-то знакомое далеко отсюда, на грани восприятия, сияет ему поддержкой, будто бы отдает часть своей энергии, подталкивает в спину. И Санктус не может противостоять этому. Двое полудемонов наседают на него с обеих сторон, он не может сосредоточиться на чем-то одном, без ущерба другому. Либо Данте снаружи начнет откалывать от Спасителя целые куски, используя свою демоническую форму и одно из тех сверхмощных оружий, с помощью которых Агнус открывал малые Врата, и уничтожит статую. Либо Неро, тоже в своей демонической форме, пусть еще несовершенной, уничтожит его физическое тело внутри. Безумец просто не может понять, почему его мощи недостаточно, чтобы победить их обоих даже с силой меча Спарды. Неро, собрав всю остающуюся энергию, наносит Санктусу удар сначала своей демонической лапой, впечатывая в стену зала. Священник не прячется снова. И он наносит следующий удар уже Ямато, практически разрубив его пополам. Санктус рычит от боли совершенно не как человек, схватившись за рану, и опирается на меч. – Почему ты не даешь мне свою мощь, Спарда? – обращается он к мечу Спарды. – Или я не достоин?! Неро перехватывает Ямато правой рукой. Демоническая энергия вокруг него угасает. Юный рыцарь, как никогда, ясно чувствует, что достиг своего предела. На продолжение боя его уже не хватит. – Никогда не воспринимал легенды буквально, – он старается звучать уверенно и небрежно, хотя не уверен, что у него получается, усталость берет свое. – Но я уверен, у Спарды было сердце, способное любить, как человеческое. И поэтому он обернулся против своих же. В нем было милосердие, которого нет у тебя, старый ты говнюк. В последнем отчаянном рывке Санктус поднимает меч Спарды и почти касается его острием тонкой мембраны, которая отделяет Кирие от их своеобразной арены. Он надеется, что Неро сдастся, увидев угрозу для сестры, к которой крайне привязан. Неро действительно на секунду замирает. А потом улыбается почти так же безмятежно, как бессознательная Кирие. Ему все еще хватит сил на последний – победный – рывок. – Ты же жаждал силы, – говорит он. – Хотел себе Ямато. Держи. Он кидает клинок Санктусу. Тот дергается, но Неро вытягивает правую руку, и фантомная лапа впечатывает священника в стену рядом с коконом. Рыцарь перехватывает падающий меч и наносит несколько стремительных ударов, разрубая мембрану, удерживающую Кирие в плену. Ямато без всякой жалости пронзает сердце спятившего святоши, и Неро, вновь спрятав меч в демонической лапе, ловит выпавшую из кокона сестру. Он быстро проверяет, что Кирие все еще жива, и вздыхает с облегчением, прижимаясь лбом к ее лбу. – Я успел, Кири… больше тебе ничего не угрожает… Кирие безотчетно прижимается к нему, слабо цепляясь за ворот плаща. Они оба измазаны непонятно в чем, но Неро почти счастлив сейчас, что сюжет не дает сбоев. Он смог спасти сестру, даже если она теперь будет его бояться и винить в смерти Кредо. Она будет продолжать жить. А он сделает все, чтобы она жила счастливо и спокойно со своей семьей. Однако им все еще надо как-то выбраться из статуи, желательно, прихватив меч Спарды с собой. Статуя замирает, едва не впечатав Данте кулаком в землю. Полудемон выдыхает и выбирается из обломков мостовой. Последние несколько минут ему тоже приходилось несладко. Хоть он и нанес немало урона Спасителю – в основном с помощью Пандоры – статуя была слишком огромной и удивительно быстро "регенерировала" все мелкие сколы и трещины. Как и говорил тот рыцарь, невозможно уничтожить эту каменную дуру только снаружи или только изнутри, нужна командная работа. И, к счастью, их неожиданная команда сработала. Данте чувствовал, как где-то внутри пылает знакомая демоническая энергия, принадлежащая Неро – пацан тоже вел свой бой с безумным священником. Они вдвоем не давали Санктусу сосредоточиться только на чем-то одном, быстро истощая его силы, и так смогли выиграть этого слишком большого врага. Хотя, конечно, с огромной статуей посреди города жители будут еще долго разбираться. Данте отряхивается от каменной пыли и оглядывает замершую статую. Остатки кристалла во лбу статуи разлетаются осколками, и оттуда спрыгивает Неро со своей "непорочной девой" на руках. Полудемон преувеличенно недовольно скрещивает руки на груди. – Долго же ты. Неро аккуратно укладывает девушку на чудом уцелевшую скамейку. – Это ты каждый день мир спасаешь, – фыркает Неро. – Сделай мне скидку на отсутствие опыта, старикан. Данте смеется. Этот дерзкий мальчишка определенно нравится ему. Неро протягивает ему правую руку, и в ней материализуется меч Спарды. – Уж этот дрын точно должен быть у тебя, – говорит юный рыцарь. – Мне с такой мощью не справиться… Статуя позади них приходит в движение. С нее сыпятся осколки камня, открывая неприглядную внутреннюю сущность из пульсирующей и кровоточащей демонической плоти. Лицо статуи больше не похоже на человеческое – это искаженное злобой и яростью лицо демона-Санктуса. Данте забирает меч отца и неодобрительно качает головой, делая шаг к статуе. – А этот безумец все никак не успокоится… Но Неро останавливает его. – Мой Орден в ответе за это, – непривычно серьезно говорит он. – Мне это и заканчивать. – Ну ладно, – легко отступает Данте. – Иди и закончи это, пацан. Он наблюдает за тем, как Неро относительно легко отбивает удары огромных кулаков своей демонической лапой. Даже чувствует некоторую гордость за то, как ребенок вырос с момента их встречи в храме несколько дней назад. – Серьезно, почему у тебя такой лапы нет? – интересуется незаметно подошедшая Триш. – Крайне удобная штука, – поддакивает ей Леди. – Еще и масштабируемая. Фантомная лапа Неро увеличивается достаточно, чтобы легко схватить голову статуи-Санктуса. – Знаете, девочки, у меня совсем другой стиль боя, – усмехается Данте. – Мне больше по нраву дразнить противников. – "Девочки", – недовольно пихает его локтем под ребра Леди, – у тебя на заднице висят. – Все еще не надумал махнуться? – Триш пихает его под ребра с другой стороны. – Ауч! Вы мне все ребра отбили! – притворно стонет от боли Данте. – Во истину, нет страшнее демонов, чем женщины… Голова статуи разлетается каменными осколками, она с грохотом валится на землю, а Неро возвращается к ним победителем, отвлекая женщин от дальнейшего "избиения". Довольный мальчишка сияет усталой, но радостной улыбкой, уверенный, что все, наконец, закончилось. Данте же знает, что настоящие трудности у него еще впереди. Это их троица спокойно свалит с острова, не беспокоясь о том, как его жители будут восстанавливать свой быт. А Неро придется здесь дальше жить. И совершенно не хочется его вот так оставлять. – Дайте мне пару минут переговорить с пацаном, девочки, – просит Данте своих женщин. Леди только фыркает на это, гордо разворачивается и уходит. Триш сжимает плечо Данте в жесте поддержки всего, что бы он ни задумал, и тоже уходит. Неро, подходя, настороженно косится на них, перестав улыбаться, но как только переводит взгляд на полудемона, на его лицо вновь вылазит неприлично счастливая улыбка. Данте невольно усмехается в ответ. – Кажется, я должен тебе меч, – Неро материализует в своей демонической лапе Ямато. – У нас ведь была сделка, так? И, думаю, я должен тебя поблагодарить. – Это будет совсем не в твоем стиле, – хмыкает Данте. – Слышать от тебя бодрый мат и оскорбления как-то привычнее. – Да уж, это звучит куда лучше, – Неро коротко смеется и протягивает ему меч. – Но я все еще тебе должен. Данте чувствует нежелание Ямато покидать своего нынешнего владельца и лишь пожимает плечами. – Не парься по поводу долга. Я сделаю тебе скидку на твою неопытность в спасении мира. А меч оставь себе. Неро удивленно поднимает брови, хотя в его глазах ни капли удивления. Как если бы он предлагал вернуть меч чисто из вежливости (во что верится с трудом). Или тоже чувствовал его нежелание покидать нового хозяина. – Я думал, он дорог тебе, как… – Только такие подарки чего-то и стоят, пацан, – делано легкомысленно отмахивается Данте. – Я хочу доверить его тебе, и доверяю. Уверен, ты будешь использовать Ямато куда более разумно, чем его прежний владелец. Довольный Ямато рассыпается искрами и исчезает в демонической лапе. Между Данте и Неро повисает странная неловкая пауза. Полудемону бы сейчас развернуться и эпично свалить в закат… но у него есть еще, что сказать. Он ведь был полон решимости забрать пацана с собой, чтобы он тут не глох, а продолжал развиваться, как охотник. Так почему сейчас Данте вообще ни в чем не уверен, особенно в том, как сам Неро воспримет это предложение? – Не хочешь уехать с острова, Неро? – наконец, решается Данте, стараясь сохранять свой легкомысленный и веселый тон. – Что, ты наконец-то запомнил мое имя? – Неро улыбается, но получается у него почему-то настолько криво, что кто-то и менее наблюдательный, чем Данте заметил бы это. Пацан оборачивается, взглянув на свою бессознательную подругу. И Данте понимает, что никуда отсюда Неро не денется. Он накрепко привязан к острову теми, кого любит и ценит. А один наглый хамоватый полудемон ни в одну из этих категорий не входит. И это даже немного печально. Неро нравится полудемону – как потенциальный напарник, как кто-то удобный под боком (он почему-то уверен, что легко найдет общий язык с мальчишкой, в отличие от его возможного отца, ведь сработались же они в лесу). Собственное одиночество его уже достало, Триш слишком любит погулять сама по себе, а Патти иногда слишком навязчива, к тому же всего лишь человек и еще ребенок, Данте не может воспринимать ее всерьез. Неро же, кажется, наоборот, бульдожьей хваткой вцепляется в тех, кто ему небезразличен, и старается оставаться рядом, быть на виду. – Я останусь здесь, – негромко говорит Неро. – Знаю, что ничего в Фортуне уже не будет, как прежде. Будет сложно восстановить город и помогать жителям. Но ведь именно поэтому я когда-то стал рыцарем Ордена Меча – чтобы защищать и помогать людям. – Достойная цель, – серьезно кивает Данте и снова нацепляет свою легкомысленную маску. – Теперь-то я точно уверен, что ты не натворишь чего-нибудь безумного. Он разворачивается и шагает в сторону ждущих его в отдалении Леди и Триш, не показывая своей горькой усмешки радостному рыцарю, выбравшему быть ответственным за свои поступки и полностью принимать их последствия, в отличие от одного легкомысленного полудемона. Может быть, ему стоит задержаться на острове еще на пару дней и немного понаблюдать за мальчишкой. Может быть, ему стоит уезжать отсюда, как можно скорее, чтобы не бередить еще больше душевные раны, неожиданно снова вскрывшиеся спустя почти двадцать лет.