АКТ 3. ПЕНТХАУС НА КОРСО

Кафе «Корсо» работало круглосуточно и выручало, когда варить капусту становилось особенно невыносимо. Переступив через гордость, Кориолан приходил сюда пару раз в месяц поздними вечерами или ночью, как сегодня, чтобы наверняка не встретить соседей и не раскрыть печальное положение семьи Сноу. К тому же Кориолану нравился запах выпечки. Ему казалось, что именно так пахло в старые добрые времена, когда Сноу сияли и им не приходилось выживать. Если слишком долго пробыть в кафе, то рот наполнялся мучительно сладкой слюной. Кориолан нетерпеливо барабанил по стойке пальцами, стараясь отвлечься, но не переставал считать глухие удары и по треску засохшей корочки пытаться определить, сколько на самом деле дней эта выпечка томилась в витрине. Кассир сказал, что не более трех. Кориолан сильно в этом сомневался, но Тигрис обязательно что-нибудь придумает. Последний раз кузина пробовала подогреть выпечку в духовке. Тесто осталось таким же сухим, но, если постараться, при достаточной доле воображения и большом количестве чая можно было убедить себя, что оно вполне съедобное. Под конец месяца всегда становилось особенно тяжко. Кориолан хотел принести выпечки, чтобы Сноу с утра порадовали себя. Он представил лицо Тигрис, когда та увидит бумажные пакеты и радостно запищит, бросаясь ему на шею. «Интересно, позволит ли Мадам-Бабушка попробовать сварить варенье из роз? Хотя где взять столько сахара…» Со скучающим видом, словно прицениваясь, Кориолан скользнул взглядом по баночкам малинового джема, горкой стоявших у кассы. Повертел одну в руках и поставил на место, будто признав ее негодной. «Фавний» — значилось на крохотной серебряной табличке, приколотой к мятой рубашке работника. Кориолан находил это имя самым идиотским на свете, как и то, что все ночные смены принадлежали исключительно этому мерзкому типу с кислой вонью изо рта. Фавний никогда не отказывал себе в удовольствии унизить Кориолана. Если вокруг были зрители, то Фавний старался вдвойне. Кориолан с терпеливым снисхождением игнорировал все издевки, но за фасадом высокомерия изо всех сил сдерживал бессильную злость. Кориолан продолжил смотреть, как черствая выпечка наполняет бумажный пакет. Как обычно в это время Кориолан придумывал для Фавния изощренные пытки. Кориолан думал, как набьет его поганый рот изумительно красивыми пирожными с кремом в виде белых роз, которые были Сноу не по карману, и заставит тщательно прожевать каждое. Представлял, как тесто вываливается из вонючего рта Фавния, а Кориолан с остервенением запихивает новое. Он отстраняется, любуясь, как Фавний давится и задыхается от крема и бурой пузырчатой пены, стекающей по подбородку и шее. Кориолан думал об этом с легкой улыбкой и неотрывно как змея смотрел на мужчину. Фавний прекрасно осознавал, что может говорить Сноу все, пока за бесценок продает выпечку, которую должен был выбросить. Он знал, что Кориолан скорее откусит себе руки, чем согласится рыться в мусорном баке на заднем дворе кафе, поэтому оба негласно приняли условия игры. Кориолан упорно придерживался версии, что эта выпечка для бездомных животных, а Фавний, по-жабьи ухмыляясь, прятал монеты в широком кармане фартука, и оттачивал на Кориолане вежливо-язвительные комментарии. Звякнул колокольчик. Увидев посетительницу, Фавний начал обычный спектакль. Кориолан заскрипел зубами, но постарался сохранить невозмутимый вид. Он хотел отвернуться, но, скользнув взглядом по лицу девушки, вдруг замер. Кориолан узнал Леду Сатор почти сразу, как увидел входящей в кафе. Он не поверил своим глазам. Девушка настолько не вписывалась в атмосферу заведения, что Кориолан сначала ощутил ее инородность и только потом осознал, кто она. Манера держаться и изящество элиты Капитолия — такому никто не научит. Это можно впитать с молоком матери или хуже — унаследовать на уровне генов. Даже с разбитым лицом и в заляпанном мятом платье Леда источала прекрасный, но ядовитый дух врожденного превосходства. Кориолан возненавидел ее, как только узнал. Леда исчезла в уборной, и Кориолан удивленно кивнул Фавнию, когда тот вдруг рассеянно извинился и поспешил за девушкой, вытирая об себя руки. Леда захлопнула дверь прямо у него перед носом, вызвав бессильный гневный вздох. Кориолан с трудом удержался, чтобы не ухмыльнуться. Он даже сделал вид, что закашлялся, когда Фавний со злостью посмотрел на него, поняв, что тот, над кем он привык издеваться, только что сам стал свидетелем его унижения. Кориолан ненавидел это место, но все-таки пока не хотел терять его. Фавний лишь раз подергал ручку, но барабанить в дверь и пытаться ломиться не стал. Старался избежать конфликта? Боялся испортить дверь? Банально постеснялся или тоже узнал ее? Нет, Кориолан был уверен, что простачок Фавний не в курсе, кто этой ночью посетил его кафе. Кориолан знал все аристократические семьи и всех влиятельных лиц Панема. Деметрий и Церера Сатор правили жесткой рукой и венчали вершину элиты Капитолия, подчиняясь лично Президенту Равинстиллу. При этом они вели закрытый образ жизни и лишь на ежегодной вечеринке в Сатор-холл приоткрывали завесу тайны вокруг их семьи. Кориолан подозревал, что происходящее там тщательно спланированный фарс и по телевизору никогда не показывали ничего лишнего. Известные Кориолану факты о Леде Сатор можно было перечислить на пальцах одной руки: Леда была единственной наследницей семьи Сатор, ее тщательно оберегают, и она не учится в Академии. Сноу пару раз видел Леду в Академии в огромных солнечных очках за спинами охраны при визите ее отца и на редких кадрах трансляции с вечеринок Сатор-холла, где ее показывали совсем мельком. На этом все. «Что Леда Сатор делает на Корсо? — подумал Кориолан. Мысли еле ворочались в голове — то ли от усталости, то ли от ощущения голода. Взволнованным он себя не чувствовал, скорее раздосадованным. — Кто напал на нее и почему отпрыск Саторов выглядит как шлюха? Можно ли это как-то использовать? Шантаж? Нет, не хотелось бы ссориться с Саторами, если что-то пойдет не так». За то время, пока Леда находилась в уборной, Кориолану стало казаться, что все это ему привиделось от сосущего ощущения голода, скрутившего желудок. От запаха, царившего в кафе, ему уже было дурно. Из раздумий его вырвали резкие голоса. Кориолан поднял глаза и увидел, как Фавний трясет Леду за плечо и кричит на нее. Сноу пропустил момент, когда она вышла. Девушка не выглядела сколько-нибудь испуганной, скорее потрясенной. Она словно не верила своим ушам и явно не привыкла к такому обращению. Кориолан бы не удивился, если утром у Фавния отрезало руку каким-нибудь кухонным агрегатом. Не хватало бы именно той, которой он сейчас грубо стискивал плечо Леды. Про Деметрия ходили разные слухи, но чаще всего упоминались невероятные несчастные случаи, постигнувшие его обидчиков. Скорее всего, это распространяется и на обидчиков его дочери. Кориолан ощутил, как внутри поднимается едкая волна зависти — когда-то о Сноу наверняка говорили также. Но не теперь. Леда выглядела так, словно сейчас выскажет все, что думает о Фавнии, и наверняка назовет свое имя. Кориолану это было совсем не нужно. Не то чтобы ему было жалко этого простофилю, но в голове у Сноу возник план, и он ни за что не хотел делиться с кем-либо выгодой. Удивительно, как его черный день по невероятному стечению обстоятельств вот-вот станет удачным, если правильно разыграть карты. — Эй, я ее знаю, — вмешался он. — Мы живем в одном доме, — добавил Кориолан первое, что пришло ему в голову. Наглая ложь. Он это знает, Фавний это знает, но это неважно. Мужчина тупо уставился на Кориолана, решая, как поступить дальше. — Все в порядке, отпустите ее, — уверенно с повелительными нотками сказал Кориолан, пока Фавий или Леда не сделали какую-нибудь глупость и разрушили его план. — Это моя соседка. Мы договорились здесь встретиться, так ведь? Теперь все зависело от того, примет его помощь Леда или нет. Однако девушка посмотрела на него, окинула взглядом с головы до ног и никак не отреагировала. Она не играет по его правилам. Или и правда приняла морфлинг в уборной, как кричал Фавний, и не способна здраво реагировать. Кориолан мысленно застонал и взял все в свои руки, натянув самую очаровательную из улыбок. — Это все сплошное недоразумение, — он сделал шаг, встав между Ледой и Фавнием. Кориолан приобнял девушку и с усилием подтолкнул, заставляя идти в сторону зала подальше от стойки. — Нам один чай, пожалуйста. И лед. Много льда. Фавний что-то пробормотал, Кориолан даже до конца его не расслышал, но Леда тут же рванула из его рук и чуть не вцепилась Фавнию в лицо как рассерженная кошка. «Тигрис бы она понравилась, — мелькнуло у Кориолана. — И нет, теперь ясно, что она точно не под морфлингом». Он легко удержал ее и, извиняясь перед Фавнием взглядом, буквально поволок к дальнему столику рядом с тяжелой шторой, скрывающей вход в служебное помещение. Леда упиралась и продолжала прожигать взглядом Фавния. Версия событий, где Кориолан спасает ее, висела на волоске. Если он что-то не предпримет, то упустит шанс. Только если найти верные слова… — Прошу, тише, — прошептал Кориолан ей в самое ухо, невольно уловив запах ее волос и кожи: тонкий и холодно-цветочный. — Еще слово и он выгонит нас обоих. Вам все равно, а мне нужно это место, — Кориолан еле удержался от того, чтобы не зарыться носом в ее дурманяще пахнущие волосы. Кажется, Кориолан выбрал верную стратегию, потому что Леда перестала упираться и наконец послушно последовала за ним. «Прекрасно, значит, она любит слышать правду. Что ж, с этим разобрались». Пока Леда с неожиданным аппетитом уплетала засохшую выпечку, Кориолан задумчиво рассматривал девушку. Он представлял ее себе гораздо старше, но без яркого макияжа Леда оказалась его ровесницей. Кориолан поймал себя на мрачном удовольствии, которое он испытывал при виде синяков и ссадин на ее лице. Ему хотелось дотронуться до опухшей скулы и увидеть, как Леда морщится от боли. Отпрыск Саторов в самом плачевном состоянии. Возможно, на миг в еще более плачевном, чем он на протяжении большей части своей жизни. Когда Леда вытащила смятые купюры и заказала выпивку, Кориолан ощутил раздражение, которое тут же попытался скрыть, приняв равнодушный вид. Леда все равно его раскусила, случайно поймав его взгляд. Эта девчонка словно видит его насквозь и, пытаясь что-то утаить, он выглядит только еще более жалким. Пока Кориолан думал об этом, у Леды вдруг сами собой начали дрожать руки. Он сел с ней рядом, холодея от ужаса, что он чем-то больна, и укрыл пиджаком — она явно дрожала не от того, что замерзла. Кажется, ей понравился его жест. Кориолан и дальше как мог старался расположить к себе девушку. Выказывал заботу и внимание, внимательно слушал и пожертвовал отцовский платок, чтобы завернуть в него лед. Это в конце концов помогло, потому что Леда наконец в самых общих чертах рассказала, что на нее напали. Когда Кориолан участливо предложил кому-нибудь позвонить, Леда занервничала и подозрительно поспешно отказалась от помощи. Он испугался, что придется убеждать ее остаться, и впредь старался вести себя осторожней, не зная всей ситуации, но пытаясь понять, как использовать новые сведения для своей выгоды. Кориолан не мешал ей и, как он и ожидал, девушка быстро напилась. Так даже было проще. Перед тем как отключиться, она назвала его по имени. Леда Сатор запомнила, как его зовут. Это хорошо. На краткое мгновение Кориолан приобнял ее, подтягивая к себе. Сквозь ткань он ощутил ее тонкие плечи, утонувшие в пиджаке. Леда была такой хрупкой на вид, но при этом связана с самыми влиятельными людьми Панема. Он легко мог бы сломать ей руку, если бы захотел. Кориолан тряхнул головой, выбрасывая дурацкие мысли. За окном уже была глубокая ночь. У Кориолана не было денег, чтобы отвезти Леду домой. Он было занервничал из-за того, что Леда заснула на его плече, но потом подумал, что возможно больше никогда в жизни не увидит ее так близко. Бросив быстрый взгляд на Фавния, Сноу осторожно ткнулся носом в шелковистые волосы, от которых так дурманяще пахло. Да, он не ошибся, это был аромат роз. Не тех с искусственно усиленным ароматом, которым часто пользовались девушки в Академии, а тонкий цветочный флер, словно это был ее собственный запах. Именно так пахло в их саду на крыше пентхауса, если подняться в розарий среди ночи. Так же пахла пудра его матери. Настало время действовать. Он видел только один вариант, который задевал его гордость, но мог стать возможностью, если правильно разыграть карты. Леде Сатор нравилась правда. Что ж, тогда он покажет ее во всей красе. Правда о семье Сноу. План был очень прост: он отведет ее к себе домой, откуда утром при идеальном стечении обстоятельств Леду заберет отец или, что скорее, его представитель. Сноу вцепился в идею, что помощь загулявшей девчонке может неожиданным образом помочь ему в карьере — семья Сатор будет у него в долгу. Леда плохо понимала, куда ее ведут, но не сопротивлялась. Ноги на высоких каблуках заплетались и цеплялись друг за друга. Леда споткнулась на пороге, но Кориолан удержал ее, прижав к себе. Они с трудом вошли в холл с мраморным полом, по которому эхом раздавался сбивчивый стук ее каблуков. Кориолан старался как можно медленней толкать покосившуюся парадную дверь, чтобы скрип заржавевших петель был как можно тише. Это оказалось непросто — Кориолану приходилось самому и толкать и удерживать на ногах девушку. «Какое позорище для дома Сатор…» — подумал Кориолан, когда Леда прижалась к нему всем телом. Она жарко дохнула ему в шею то ли со вздохом, то ли смешком. Ее рука своевольно скользнула ему под рубашку, заставив Кориолана неловко выгнуться и поймать ее за запястье. Кончики ее пальцев были ледяными, но из-за них его все равно бросило в жар. На шум возни с кухни выглянула Тигрис, как обычно допоздна засидевшаяся за швейной машинкой. Кузина выглядела уставшей, под глазами у нее залегли тени. Она удивленно приоткрыла рот и замерла в дверях, увидев, что Кориолан не один. — Корио, кто это? — тревожно прошептала кузина, на цыпочках выходя в холл и плотнее запахивая бархатный халат, спрятав кружево ночной рубашки и худые белые колени. — Помоги, я один не удержу, — вместо ответа пропыхтел Кориолан. Леда была хрупкой на вид, но, когда ее пришлось тащить на себе четыре этажа по лестнице, казалась неподъемной. — Лифт довез нас до восьмого этажа, а потом приказал долго жить. Хоть решетка открылась, и на том спасибо. Вместе они усадили девушку в потрепанное кресло с вытертым синим бархатом на высокой спинке. Они замерли, когда Леда заворочалась, переворачиваясь набок, но девушка так и не проснулась. Кориолан выдохнул и уселся на подлокотник, рукавом рубашки вытирая со лба пот. — Ничего не хочешь рассказать? — вскинула брови Тигрис. — Это тебе, — Кориолан вручил ей помятый бумажный пакет. — Корио! — Я и сам до конца не понял, но… — начал Кориолан, избегая смотреть на сестру. — Это Леда Сатор. — Сатор? — эхом отозвалась кузина. — Да, она дочь… — Леда Сатор? — потрясенно повторила Тигрис, словно его не слышала, и тут же спохватилась, что они могут разбудить Мадам-Бабушку. — Какого черта, Корио! — яростно зашептала она. — У нас не будет неприятностей из-за этого? — Честно говоря, надеюсь, что наоборот нам это очень поможет. Мы не дали самой Леде Сатор насмерть замерзнуть на улице, по какой бы причине она там ни оказалась. Понимаешь? Помоги отнести ее в мою комнату. — Что скажем Мадам-Бабушке? Кориолан благодарно посмотрел на кузину. Она больше не задает вопросы, а просто помогает ему. — Подумаем об этом утром. Ты держи ноги, а я возьму под руки. Готова? Они с трудом уложили Леду в постель Кориолана. Она так и осталась укрыта его алым школьным пиджаком. Тигрис помогла снять туфли и на цыпочках вышла, оставив их наедине. — Без глупостей, — в дверях сказала кузина, а Кориолан только поморщился. Сноу лег в этой же комнате на старый диван с потертой обивкой. Когда-то с боковин Тигрис срезала кожаные оборки для нового плаща, а потом грубо заштопала дыры, чтобы по всем коридорам не валялась набивка. Это была одна из немногих отапливаемых комнат в пентхаусе. К тому же Кориолан хотел быть рядом, если Леде что-то понадобится или она испугается, проснувшись в незнакомом месте. Если она все-таки что-то приняла, то может и запаниковать, а Кориолану совсем не хотелось, чтобы его обвинили в похищении и домогательствах. Кориолан долго не мог заснуть. Его будоражила мысль о завтрашнем утре, когда Леда проснется и увидит Сноу во всей неприглядной красе. Ему больше некуда было ее привести, а оставить ее в кафе он никак не мог. И теперь она увидит Сноу во всем убогом великолепии. А потом Кориолан пожмет руку Деметрию Сатору и передаст нерадивую дочь в лоно семьи. Он даже на время забыл о сосущем ощущении голода. Кориолан подумал о пакете с выпечкой, но решил оставить его до утра. Он тихонько подошел посмотреть, как Леда спит. С ее плеча соскользнула бретелька, обнажая верхнюю часть груди. Кориолан с трудом оторвался от наполовину видимого соска. Шелковое платье мягко облегало бедра и обрисовывало бугорок лобка с едва различимой ложбинкой. Кориолан спал с девушкой лишь однажды и больше из интереса, чем физической потребности. Эта была одна из проституток, которых привел его одноклассник Фест. Он же подбил его на эту авантюру, и в тот день оба лишились невинности. Торопливо и неумело, каждый зажав свою девушку в укромном месте на деревянных ящиках. Кориолану нравилось ощущение власти и контроля, которое разрушилось, когда он слишком быстро кончил, а проститутка только улыбнулась и вела себя так, словно знает и понимает больше него. Всему ли виной этот случай или недоедание, но Кориолану казалось, он не испытывает влечения, хотя девушки интересовались им и делали попытки пригласить его на свидание или к себе домой. Иногда Сноу задерживался взглядом на фигуре сестры и задумчиво смотрел на изгибы ее тела, когда она выходила из ванной в одном лишь полотенце, окутанная клубами пара. Гладкая бархатистая кожа, раскрасневшаяся от горячей воды, наивно распахнутые глаза со слипшимися от воды ресницами. Он бы никогда не притронулся к Тигрис, но мысли о ней порой одолевали его против воли. Кориолан чувствовал себя отвратительным и грязным, когда, прикрыв глаза, яростно снимал напряжение, стоя под душем. Кориолан запустил в волосы пальцы, возвращаясь в реальность. Или все это сон? Приятный или дурной? Кориолан зажмурился и открыл глаза. Перед ним в его постели все еще лежала Леда Сатор. Такая могущественная и беззащитная одновременно. Она живет жизнью, принадлежащей ему по праву рождения, и, кажется, сознательно подвергает себя опасности, чтобы в один момент все потерять. «Зачем ей это? О чем она думает? Если бы я мог, то вскрыл ей голову и проник в ее мысли. Наверное, на что-то такое способна только доктор Галл… Как крепко она спит?» Кориолан, не сводя глаз со вздымающейся груди, нагнулся и прислушался к дыханию Леды, вырывавшемуся из приоткрытых губ. Она мерно и глубоко дышала. Взгляд Кориолана скользнул по ее тонким лодыжкам. Ноги Леды были в каплях грязи, впитавшихся в рваные чулки. Шелковое платье задралось, обнажая бедра и нижнюю часть ягодиц, перетянутых резинками пояса, к которому крепились чулки. Руки действовали сами — Кориолан бережно расстегнул застежки. Чулки соскользнули ниже, представив его взору больше обнаженной кожи. Ее запах щекотал ноздри и сводил его с ума. Кориолан тяжело задышал и снова взмок, словно только что пешком поднялся на двенадцатый этаж. Он осторожно присел на край кровати. Пружины слабо заныли под его весом. Ему хотелось лечь с Ледой рядом, но он не был уверен, чем это закончится. Вместо этого Кориолан осторожно расстегнул ремень, стараясь не звенеть пряжкой, и запустил ладонь под рубашку. Память услужливо подкинула ощущение прикосновения холодноватых пальцев к его животу. Только в его воображении он не остановил Леду, и она вместе с ним скользнула к разгоряченной плоти и захватила его руку. Кориолан едва не кончил от одной этой мысли. Леда Сатор не похожа ни на проститутку, покорно раздвинувшую перед ним ноги на ящиках под пыхтение Феста где-то за фанерной стенкой, ни на запретную Тигрис с глазами ягненка. Она была как они обе. Внешне утонченная и недоступная, но с гнилым порочным нутром. Стал бы он таким же, если бы Сноу не утратили богатство и влияние? Кориолан хотел бы, если бы это было достаточной ценой. На цыпочках он вернулся в спальню, вытирая только что вымытые руки полотенцем. Сердце все еще бешено стучало. В этот раз он не чувствовал отвращения к себе, ведь он брал принадлежащее ему по праву. Кориолан долго лежал, рассеянно скользя взглядом по темным очертаниям Леды. Не выдержав, он укрыл ее одеялом. Заснуть ему удалось, лишь когда низкие облака прорезали тусклые рассветные лучи.