АКТ 4. САД РОЗ

Кориолану казалось, он прикрыл глаза на мгновение и уже в следующий миг проснулся от непривычного шума. Он услышал чьи-то голоса, которые были совсем рядом. В лицо бил яркий солнечный свет, льющийся из высоких окон. Кориолан поморщился. Обычно он задвигал шторы, чтобы из апартаментов напротив не было видно излишне скромное убранство его спальни, но сейчас шторы были широко распахнуты. Это сделал точно не он. Прислушавшись, Кориолан различил пение, раздававшееся с кухни.

Алмаз Панема, Город великий, Ты блистаешь на все времена…

Нестройно выводили сразу несколько голосов. Кориолан узнал фальшивое сопрано Мадам-Бабушки, которая поет этот гимн каждое утро. За много лет ее старческий дребезжащий голос навечно врезался ему в подкорку. Вторым неожиданно оказалась Тигрис. Кориолан пытался вспомнить, когда в последний раз слышал ее пение. Кузина пела совсем негромко, проглатывая половину слов, и больше хихикала. Третий женский голос был сильным и полным патетического рвения на грани издевки. Голос Леды Сатор. Кажется, Мадам-Бабушка даже всерьез соревновалась с ней в громкости и патриотическом порыве, успевая то и дело сыпать замечания никудышному пению Тигрис. Еще вчера Кориолан хотел проснуться первым, чтобы прокрасться в комнату Тигрис и договориться, как представить Леду Мадам-Бабушке. Но он проснулся, когда все уже вышло из-под контроля. Леда Сатор все так же не желала играть по его правилам и после выпитой бутылки, которая для ее хрупкого сложения должна была быть как для него три, умудрилась встать ни свет ни заря. Однако сейчас они вместе на кухне, значит, Тигрис сумела-таки все устроить сама. Умница. У него появилось время на один короткий, но потенциально очень важный для перспектив Сноу звонок. Мышцы затекли за ночь на жестком диване. После сна в неудобном положении любое движение отдавалось в пояснице тупой болью. Мысли тяжело ворочались в голове. Кориолан посмотрел на пустую постель со смятыми простынями и сброшенным на пол одеялом.

Смиренно встаем Пред тобой на колени И клянемся в любви навсегда!

В комнате было прохладно. Кориолан накинул поверх пижамы тяжелый отцовский халат. Они включали отопление лишь на несколько часов перед сном, чтобы не стучать зубами под одеялом. Кориолан порадовался, что комната не успела выстыть к утру и Леда не замерзла в своем развратном платье. Он невольно бросил взгляд на край матраса. Кориолану показалось, там, где он сидел, все еще сохранился примятый след. Кровь прилила к лицу. Он спешно накрыл постель одеялом и не успокоился, пока тщательно не разгладил все углы.

Алмаз Панема, Ты Фемиды оплот, Мудрость мраморный лоб твой венчает.

Еще три куплета. Он успеет. Перед тем как заглянуть на кухню, Кориолан задержался в коридоре. Достал старую записную книжку Мадам-Бабушки с пожелтевшими страницами, открыл на букве «С». Там оказалось несколько фамилий и адресов, но все они были вычеркнуты кроме одной в самом низу — Сатор. «Разорились» — значилось у самой первой, «повешены за воровство» — у другой под ней. Спустя пару минут с чувством полного удовлетворения Кориолан с щелчком повесил телефонную трубку. Дело сделано, осталось только подождать и еще немного потерпеть эту девчонку.

Твердой рукой Защити нашу землю. О Капитолий, ты — наша жизнь!

На кухне отзвучал последний куплет гимна, когда Кориолан возник в дверном проеме между потемневшими витражами и громко зааплодировал. — Браво! — восхищенно воскликнул он и широко улыбнулся. На него обратились три пары глаз. Мадам-Бабушка польщено склонила голову. На ней был ее лучший старомодный балахон со шлейфом, а поверх тугих седых буклей красовался тюрбан с роскошным плюмажем из страусиных перьев, которые колыхались от малейшего движения. Тигрис была менее расположена. Скрестив руки на груди, она с нервной улыбкой проводила Кориолана напряженным взглядом, когда он скользнул за нее и встал, облокотившись на спинку стула. На столе стоял их парадный чайный сервиз. Примятая выпечка, которую он вчера принес, разложена на многоярусном блюде, словно это изысканное угощение. Кориолану нестерпимо хотелось выбросить все это в окно, чтобы не позориться. — Прости, — еле слышно прошептал он Тигрис и перевел взгляд на фигуру во главе стола. Леда Сатор сидела спиной к окну, так что ее лицо было затемнено, мягко скрадывая следы вчерашних побоев. Утренний свет выхватывал тонкие волоски на ее макушке и высвечивал словно нимб. Синяки за ночь стали фиолетовыми, а ссадины подсохли и покрылись темной коркой. Длинные пепельные волосы засалились у корней. Леда нисколько не старалась скрыть ни синяки, ни неопрятность. Она сидела с царственным видом, словно это Сноу были ее гостями, а не наоборот. Кориолан поджал губы. Леда захватила его обычное место. Все три стула оказались заняты, и ему теперь некуда было сесть. Остальные они или давным-давно продали, или разломали на части и сожгли, чтобы согреться. На спинке стула, на котором сидела Леда, Кориолан заметил свой алый школьный пиджак. «Интересно, как от нее пахнет. Не похоже, чтобы она принимала душ…» — рассеянно подумал Кориолан и тут же одернул себя. В руке у Леды была последняя целая фарфоровая чашка, без трещин и сколов, из которой обычно пила Мадам-Бабушка. Старуха то и дело беспокойно поглядывала на нее. Кориолан удивился — прежде она никому не разрешала ей пользоваться, даже им с Тигрис. Кориолана же привлекло другое — он не мог оторваться от тонкого белого запястья со следами синяков. Оно гипнотизировало и навевало мысли сжать его, пока не хрустнет кость, и смотреть, как Леда извивается от боли. Эта девчонка бесцеремонно вторглась в его пространство и ведет себя, словно здесь хозяйка. Леда раздражала его одним своим присутствием. Кориолан напомнил себе, что осталось потерпеть совсем чуть-чуть, и постарался принять благожелательный вид. — Кориолан! — торжественно воскликнула Мадам-Бабушка. — Ты как раз вовремя. Не поверишь, кто у нас в гостях. Кориолан вопросительно посмотрел на нее, сделав вид, словно вовсе не понимает, о ком идет речь. — Миссис Сатор, это мой внук Кориолан Сноу. Я им очень горжусь. Кориолан, это Виргилия Сатор, молодая супруга Деметрия Сатора. Постепенно догадываясь о том, что происходит, Кориолан медленно посмотрел на Леду, пытаясь по выражению ее лица считать, о чем она думает. Ее глаза блестели, уголки губ подрагивали, сдерживая усмешку. Девушка невозмутимо протянула ему руку для поцелуя. Кориолан уставился на изящные пальцы с грязью под ногтями. Эту руку он только что хотел сломать. Все это точно не было идеей Тигрис. Им повезло, что старуха совсем выжила из ума и приняла юную Сатор за ее почившую мать. Кориолан чуть не застонал от унижения. Леда Сатор смеется над ними, и наверняка только поэтому легко согласилась подыграть и посмотреть, как далеко это может зайти. Тем не менее Кориолан галантно поцеловал холодноватые пальцы, не сводя с Леды глаз. Поймет ли она, что он, скорее всего, безуспешно просит ее не перегибать? — Это большая честь, миссис Сатор, — с трудом совладав с голосом, сказал он. — Я знала твоего отца, — беспечно ответила Леда. Кориолан затаил дыхание, гадая, насколько ей хватит наглости. — Ты так на него похож, милый. Только очень бледный. Ты хорошо питаешься? — с деланным участием елейно спросила она. — Ешь много овощей. Говорят, в капусте больше всего витаминов. От внешне невинных слов Кориолана обожгло как от пощечины. Он дернулся, руки сами собой сжались в кулаки. «Да как эта гадина смеет…» — Кориолан не знал, что бы сделал в тот момент, если бы Тигрис вдруг смешливо не прыснула. Она тут же прикрыла рот ладонью и опустила глаза. Кориолан удивленно перевел взгляд на кузину. Наивная глупышка восприняла слова Леды за шутку. «Когда эти двое успели спеться? Хотя у Тигрис так давно не было хоть какого-то подобия подруги кроме этой кошмарной эксплуататорши Фабриции…» Кориолан медленно выдохнул, стараясь взять себя в руки. Мадам-Бабушка то ли не поняла, то ли намеренно проигнорировала слова девчонки Сатор. Кориолан склонялся ко второму варианту. Интересно, что даже выжившая из ума старуха чувствует, что при Леде Сатор стоит держать язык за зубами. — Корио, ты же не видел! — вдруг весело воскликнула Тигрис, нарушая затянувшееся молчание. — Смотри, что мне подарила миссис Сатор, — она встала и покрутилась перед ним. — Это сделка века! Настоящий шелк малбери! — Тигрис восторженно запищала и игриво поцеловала брата в щеку. Сначала Кориолан не понял, о чем она говорит, но потом с удивлением заметил, что на кузине поверх ночной рубашки надето бледно-серое платье Леды. Все такое же заляпанное грязью и с бурыми пятнами крови, предусмотрительно прикрытыми длинными светлыми волосами. У него вдруг промелькнуло в голове, как Тигрис лежит укрытая серым шелком, в то время как он… Кориолана передернуло. Ему хотелось немедленно сорвать и уничтожить это чертово платье, чтобы избавиться от всей грязи, что принесла в их дом Леда Сатор. Если на Тигрис ее платье, то… Он мельком посмотрел на Леду. На ней был любимый нежно-розовый бархатный халат Тигрис, который Леда накинула прямо поверх белья на голое тело. Этот обмен также показался Кориолану издевкой. — Очень красиво, — Кориолан вежливо улыбнулся. «Постарайся не влипать в нем в истории», — хотел добавить он, но промолчал. — Особенно следы крови, — тихо сказал он так, чтобы не услышала Мадам-Бабушка. — Это ерунда, — отмахнулась Тигрис. — У Фабриции есть такое средство — в нем что угодно отойдет в холодной воде. Кориолан хотел сказать что-то еще, но его заглушил звук бьющегося стекла. Леда вскрикнула, как дешевая актриса, приложив ко рту кончики пальцев. — Простите, миссис Сноу, я такая неловкая. — Оказалось, Леда задела рукой фарфоровую чашку. Та вдребезги разбилась, залив пол и ковер чаем, от которого наверняка останется коричневое пятно. Чистка им не по карману, поэтому Кориолан сделал мысленную пометку, что придется поискать новый ковер в запертых комнатах, если там вообще что-то осталось. — Ничего. — Тигрис бросилась собирать осколки. Кориолан готов был биться об заклад, что Леда сделала это нарочно. Он избегал смотреть на старуху. У каждого из Сноу были свои любимые вещи, которые напоминали им о счастливых временах. Фарфоровый чайный сервиз всецело принадлежал Мадам-Бабушке. — Это на счастье, — уверенно сказала Леда, накрывая руку притихшей старухи ладонью и сочувственно ее похлопав, за что Кориолану захотелось придушить девушку. — Позвольте, я сама уберу, — добавила она. Ей никто не возразил, но Леда так и не нагнулась к Тигрис. Кориолан молча помог сестре собрать осколки. Они вместе взялись за полотенце и понесли его к сервировочному столику у стены. — Думала, мы успеем все обсудить, а в итоге я шла в ванную и застала их обоих в коридоре, — шепотом затараторила Тигрис, бросая на поднос мокрое полотенце. Они наконец оказались наедине и могли быстро переговорить. — Я не знала, что делать, но, кажется, Мадам-Бабушка справилась без нас, — Тигрис нервно потерла ладонь. — Даже не знаю, я рада, что так вышло, или беспокоюсь за ее состояние. Не надо было приводить сюда Леду, — в ее голосе послышалось сомнение, неприятно кольнувшее Кориолана. — Не переживай, все идет по плану, — тихо, но уверенно произнес он. — Скоро мы пожнем все самое лучшее от этой ситуации. Постарайся успокоиться. Сноу всегда берут верх. — Сноу всегда берут верх, — повторила за ним Тигрис как заклинание. Пока они шептались, Леда откинулась на спинку стула и потянулась. Кориолан не переставал за ней наблюдать краем глаза. Его взгляд невольно скользнул по распахнувшемуся халату и кружевному белью под ним. Алый пиджак на спинке качнулся, и что-то глухо ударилось о стену. Леда нахмурилась и полезла в карман. Кориолан не помнил, чтобы что-то туда клал. К его удивлению, она вытащила баночку малинового джема, горка из которых стояла на прилавке в кафе «Корсо», и кубик шоколада в бумажной обертке, перетянутой крученой бечевкой. — Откуда это? — ошарашенно спросил он. — Как? — вскинула брови Леда. — Ты же сказал, что купил это вчера в кафе. Или ты… — девушка сделала страшные глаза и обеспокоенно посмотрела на Тигрис и Мадам-Бабушку. Кориолан чуть не задохнулся от возмущения и такой наглости. Ему сделалось жарко и хотелось провалиться сквозь землю от пронзивших его подозрительных взглядов. Кориолану стало обидно, что Тигрис и Мадам-Бабушка так легко поверили этой избалованной девчонке. Несомненно, Леду Сатор крайне забавляла эта игра — уничтожать имущество Сноу и репутацию Кориолана в кругу семьи. — В самом деле, я и совсем забыл, — с улыбкой выдавил из себя Кориолан. Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он позже все объяснит Тигрис. — Хотел удивить вас за завтраком и забыл, — Кориолан ласково погладил нахмурившуюся бабушку по плечам. — Так кто будет круассан с джемом? — преувеличенно весело спросил он, закладывая за спину руку как официант. — Позвольте за вами поухаживать, дамы. Намазывая джем, Кориолан лихорадочно прокручивал в голове вчерашний вечер. Леда была не настолько пьяна, как он думал, раз умудрилась положить в карман его пиджака этот проклятый джем и шоколад, когда они выходили из кафе. Кориолан похолодел, нож замер у него в руке. Воровство еды жестоко каралось, но его беспокоило не это. Кориолану стало казаться, он задыхается. Перед глазами заплясали черные точки. Если Леда была в сознании, то слышала ли она, как он сидел рядом с ней на кровати и… «Чертово животное, переродок недоделанный. Так тебе и надо, извращенец, — мысленно проклинал себя Кориолан. — Почему я не проверил, что она спит?» Он посмотрел на Леду. Та, потеряв к нему всякий интерес, беспечно болтала с Тигрис, то и дело вызывая у кузины взрывы хохота. Кориолан давно не видел, чтобы Тигрис так смеялась. Мадам-Бабушка, кажется, забыла про разбитую чашку и с благодушным видом наблюдала за девушками, погрузившись в старческие грезы. Кориолану пришла мысль, что, если не знать всего, что знает он, то в лучах утреннего солнца их завтрак со стороны выглядит идиллическим. «Хотя если бы Леда что-то и слышала ночью, то не преминула бы об этом рассказать всему семейству Сноу, — уже спокойней подумал Кориолан, проникнувшись общим настроением. — Нет, она точно спала». — Кориолан, покажи миссис Сатор наш сад на крыше, — гордо велела Мадам-Бабушка, когда с завтраком было покончено. Посетить бабушкину оранжерею удостаивались далеко не все гости семьи Сноу. Особенно сейчас, когда гостей у них практически не было. — Да, бабушка, — Кориолан был рад увести Леду, пока та не выкинула еще что-нибудь. По его расчетам ждать осталось совсем недолго. — Подожди, на улице ветрено, — сказала Мадам-Бабушка и ненадолго исчезла в гардеробной. — Не постарела ни на день… — услышал он ее бормотание. — Жаль, дурная. Вот муж ее и бьет, — добавила она, выходя из комнаты, и вручила Кориолану мягкий серый палантин с шелковыми кистями. — Бедняжка прячется у нас. Будь с ней поласковей, мой мальчик. Кориолан рассеянно кивнул. Тигрис права — бабушка совсем плоха. Если их жизнь не улучшится в ближайшее время, то старуха вряд ли протянет больше года. Тигрис будет безутешна. К тому же они лишатся крошечной бабушкиной пенсии за заслуги покойного мужа. Кориолан тряхнул головой — он подумает об этом, когда избавится от текущей проблемы, которую сам же на них и навлек. Он нагнал Леду уже в оранжерее. Она стояла, низко перегнувшись через кованую ограду, и смотрела по сторонам. Отсюда открывался великолепный вид на проспект, а от высоты захватывало дух. Легкий ветерок трепал длинные пепельные волосы и скрадывал шаги Кориолана за шелестом листьев многочисленных розовых кустов. Он вдохнул полной грудью — именно так пахла Леда в кафе. Это был не душный дневной запах и не вечерний, когда к аромату примешивался дух гниения. Свежий тонкий флер, который бывает только ночью или рано утром. Кориолан приблизился вплотную, избегая касаться Леды. Она все еще не подозревала, что он стоит совсем рядом. Легкий толчок и Кориолан навсегда избавит мир от Леды Сатор, у которой есть все, что когда-то было у него. Он не думал о последствиях, только наслаждался мыслью, что на миг ее жизнь в его руках. Его взгляд скользил по шелковистым растрепанным волосам, просивших намотать их на кулак и заставить ее вздернуть подбородок, изящной шее с синеватыми следами чужих пальцев, которые хотелось накрыть своими и завершить начатое, и округлым бедрам, которые хотелось вжать в бортик и раздвинуть коленом. У него появилось странное чувство, от которого кружилась голова, а по коже пробегали разряды тока. Леда вызывала в нем противоречивое желание уничтожить и безраздельно владеть ей. Кориолан медленно выдохнул, усилием воли избавляясь от наваждения. Он деликатно кашлянул и готов был придержать девушку за плечи, если она испугается. Кориолан никак не ожидал, что Леда резко дернется вперед от неожиданности и потеряет равновесие. В тот же миг он обхватил ее за талию и притянул к себе. Запах ее кожи оказался более терпким, чем он представлял — к нему примешивался запах страха. Разряды тока по коже усилились. Его лица коснулись шелковистые пепельные пряди. Он почувствовал, как под плотным слоем розового бархата напрягся ее живот. От этого ощущения у него внутри сладко екнуло. — Ты спас меня, снова, — выдохнула Леда, уперевшись ладонями ему в грудь и с ужасом глядя вниз из-за его плеча. — Уф, как я испугалась, — она немного нервно рассмеялась. — Увы, здесь можно украсть только пакет навоза, — преувеличенно холодно сказал Кориолан, намекая на ее выходку с джемом и шоколадом. Он поставил ее на ноги и тут же выпустил из рук, словно ему было неприятно ее касаться, хотя в этот момент все его тело горело от желания прижать ее к кованому бортику. Кориолан снял с локтя сложенный палантин и протянул ей. — Точно не знаю, зачем я это сделала, — медленно сказала Леда, задумчиво глядя на него и набрасывая на плечи мягкую серую ткань. Извиняться девушка явно не собиралась. — Возможно, я просто ищу неприятности, чтобы… О, ничего себе! — она осеклась и приникла к красным розам, вдыхая их аромат. — Ох, великолепно! Знаешь, у меня даже была мысль переспать с тем мужиком, чтобы он дал мне переночевать в кафе, — вдруг сказала она, резко меняя тему. — С кем? С Фавнием? — скривившись, недоверчиво переспросил Кориолан, забыв про напускную холодность. Он чуть не хлопнул себя по лбу — как мальчишка попался в ее ловушку. Кориолан все равно на миг задумался, что бы сделал, если бы Леда предложила переспать с ним. Его снова бросило в жар, в кончиках пальцев появилось покалывание. — Его зовут Фавний? Что за идиотское имя. — Да уж, — Кориолан хмыкнул. Выглядеть равнодушным уже не имело смысла. — Он ест одни пирожные, — зачем-то добавил он. Леда вопросительно посмотрела на него. — Из-за этого эта кислая вонь у него изо рта. Ты разве не заметила? — А. По мне лучше капуста, чем это, — Леда обратила внимание, как он поджал губы. — Да расслабься, это шутка, — она смешливо наморщила нос и направилась вглубь оранжереи, двигаясь вдоль ограды. Кориолан неохотно последовал за ней. Если Леда испортит хоть один цветок, Мадам-Бабушка ему не простит, что он его не уберег. Кориолан вздохнул. Ему еще предстоит выслушать недели стенаний по дурацкой чашке. Леда провела кончиками пальцев по нежно-розовым лепесткам и обернулась. — Здесь, кажется, одни розы, — неуверенно заметила она, скользя взглядом вокруг. — Их так много. Какие твои любимые? Кориолан не удивился, если бы она тут же вырвала их с корнем, но тем не менее кивнул в сторону кустов рядом с собой. — Белые? Как скучно. Леда приблизилась и вопреки его ожиданиям осторожно понюхала цветы. Розы — единственное в доме Сноу, к чему она отнеслась с уважением. — Они безупречны. Как вся твоя жизнь. Как ты, — сказал он, не успев прикусить язык. — Что? — Леда подняла на него глаза. Она выглядела растерянной — весьма непривычный для нее вид. — Поверь, ни я, ни моя жизнь не безупречны, — она покачала головой. — Кстати, я специально разбила ту уродливую чашку. Не могла удержаться. Вы каждый раз переставали дышать, стоило мне дотронуться до нее, — ехидно заметила она и снова наклонилась к цветку. От Кориолана не укрылось, как она внимательно наблюдает за его реакцией из-под опущенных ресниц. Он больше не поведется на провокацию. Сейчас все зависело от того, как он отреагирует. Если он разозлится, Леда навсегда закроется, если отреагирует слишком сдержанно, то потеряет интерес. Правда за правду. Кориолан сглотнул. — Мне хочется сломать тебе запястье. — Прости, что? — ее глаза расширились. Это не было испугом. Он заметил в них странный темный блеск. — Я подумал об этом, как только тебя увидел. А минуту назад представил, как сталкиваю тебя с крыши, — о деталях он намеренно умолчал. Кориолану казалось, Леда перестала дышать. Он шагнул к ней. Она хотела отступить, но уперлась спиной в бортик ограды. Пару секунд они напряженно смотрели друг на друга. Кориолан опасался, что Леда закричит, и в то же время хотел, чтобы она закричала. Но вместо этого она протянула ему руку. Кориолан уставился на нее. В глазах Леды полыхал темный огонь. — Сломай. Через тело Кориолана словно пропустили мощный заряд тока. Сердце пропустило удар, а по рукам пробежали волны мурашек от удовольствия. Ее запястье было таким тонким, почти прозрачным. Торчащие белесые волоски на белой коже с сеткой голубоватых вен. Его рука была просто огромной по сравнению с ней. Кориолан с силой сжал его. Он с чувством мял, с усилием сдавливая и прощупывая сустав и каждую выемку примыкавших к нему костей. Леда неотрывно наблюдала и подрагивала, когда он намеренно делал ей больно. Кориолан через пульс ощущал, как бешено бьется ее сердце, но она ни разу не попыталась вырваться. Вместо этого Леда плотно сжала губы, не желая подарить ему ни единого стона. Кориолану казалось, услышь он их, то тут же сошел бы с ума. Не сводя с нее глаз, Кориолан медленно притянул к губам ее запястье и поцеловал нежную внутреннюю сторону, истерзанную до красных пятен, и отпустил. Скоро пятна потемнеют и станут неотличимы от тех, что Леда получила от напавших на нее прошлой ночью. Он словно прошел темную инициацию и стал одним из них. Кориолан бы никогда не признался, но в глубине души ему это понравилось. Этого было мало. Он хотел еще. — Ты меня боишься? — тихо спросил Кориолан, с трудом смотря на нее. Он чувствовал себя морфлингистом, которому после долгого воздержания дали дозу и он, не задумываясь, сорвался и навсегда заклеймил себя психом. — А тебе бы этого хотелось? — серьезно спросила Леда. Кориолан не первый раз поймал себя на ощущении, что Леда понимает его больше, чем он сам. На шаг впереди и легко бьет в самую цель, безошибочно выводя его из равновесия. Вот и сейчас, когда он в ужасе оттого, что раскрыл перед ней свои желания, она единственным вопросом подначивает его продолжать. Во рту пересохло. Кориолан нервно облизал губы. Леда посмотрела на них, словно изучая. С ее плеч мягко соскользнул палантин и остался лежать у ног. Леда медленно потянула за пояс халата. Кориолан прекрасно помнил, что под ним она в одном белье. Леда делает это снова. Снова выбивает его из равновесия. Проверяет, как далеко он способен зайти. Кориолан занервничал. Он не был уверен, что готов к этому, но его тело действовало само по себе. Изо рта вырвался глупый прерывистый вздох, когда полы распахнулись и он увидел изящные изгибы ее тела, плоский живот и тонкое кружевное белье, сквозь которое просвечивали аккуратные соски. Кориолан подчинился как безвольная кукла, когда Леда длинными тонкими пальцами обхватила его запястье и, заведя ему руку за спину, толкнула к бортику. Ей пришлось прижаться к нему, так что он чувствовал, как в него вдавливается ее грудь. Кориолан взмолился, чтобы Леда не заметила, как в паху топорщится отцовский халат. Хотя наверняка она этого и добивалась. Кориолана непреодолимо влекло к ней. От одной близости к Леде у него кружилась голова. Он хотел большего, много большего, чем просто стоять рядом, пожирать ее взглядом, вдыхать запах ее волос и фантазировать о ней, представляя себя раскованным и способным удовлетворить ее неведомые аппетиты. Чего хочет она сама? Какую игру Леда с ним затеяла? — Я вижу тебя насквозь, — сказала она, словно прочитав его мысли. — Ты жаждешь контроля и подчинения. Это твоя подлинная страсть. Однако ты прячешь ее за дурацкой щенячьей улыбкой и от этого выглядишь как кастрированный идиот. Кориолан вскинул брови, когда Леда начала поясом от халата привязывать его заведенную за спину руку к ограде, грубо стягивая узлы. — А ты не из тех, кто легко подчиняется, — парировал он, впервые не оскорбившись от ее слов. Сжимая и разжимая пальцы, он попробовал силу пут. Узлы были крепкими, так что запястье уже начинало гореть. В голове помутилось от предположений, что Леда собирается с ним сделать. В этот момент Кориолан готов был сыграть в любую ее игру, сколько бы унижения при это он не испытал. Пусть с корнем выдерет все кусты роз, пусть разобьет всю их посуду, пусть всем расскажет, как он яростно удовлетворял себя, согнувшись и прижимаясь липкой от пота щекой к ее бедру. Пусть только избавит от этого жжения похоти под кожей. — У тебя так много работы, — лукаво улыбнулась она и потянулась за другой рукой, чтобы обездвижить его. У Кориолана вертелись в голове ее слова про контроль, и он вдруг понял, как играть в ее игру. Он не дал ей себя поймать. Вместо этого свободной рукой Кориолан бережно заправил пепельную прядь ей за ухо, вызвав удивленный вздох и поощрящую улыбку. Натянув путы, Кориолан приблизился. Взял Леду за подбородок и, гадая, почувствует ли вкус крови из ее разбитой губы, прошептал: — Кориолан Сноу в вашем полном распоряжении, мисс Сатор. Покажи, что значит контроль. Покажи, что значит подчиняться тебе… Он чувствовал ее пьянящее дыхание на коже и то, как она скользнула рукой к его паху, раздвинув полы халата. Леда вдохнула его горячий выдох. Его губы едва коснулись ее, когда далеко внизу с заливистым перезвоном клаксона во внутренний двор повернул большой черный автомобиль. Даже с такой высоты Кориолан рассмотрел стремительно летящую серебристую фигурку на капоте. Увлекшись, он совсем забыл, что все утро дожидался этого момента. Но он никак не мог предположить, чем все это обернется. Весь его прежний план словно остался в прошлой жизни — до того, как он оказался с Ледой Сатор в саду роз его спятившей бабки. — О нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть, — Леда тоже заметила автомобиль, из которого, громко хлопнув дверью, вышла высокая элегантная женщина в шляпке и в красном пальто с мехом. Цокая каблуками, она стремительно направилась к арочному входу прямо под ними. «Церера Сатор собственной персоной», — догадался Кориолан. Лучший вариант, на который он мог только рассчитывать, позвонив рано утром в Сатор-холл. Он должен был радоваться, ведь его план исполнялся как нельзя лучше. Однако Кориолан с замиранием сердца ждал момента, когда Леда все поймет. — Как она узнала, что я здесь? — потрясенно воскликнула она, а потом через мгновение ее озарило. Леда перевела яростный взгляд на Кориолана. — Ты! Когда ты успел? Ты вообще представляешь, что натворил! — Леда ударила его ладонями в грудь и оттолкнула. Не оборачиваясь, она скрылась в коридоре. За ней гневно развевались длинные полы халата. — Леда, постой! Я не знал, что все так получится. — Он сделал порывистый шаг за ней, но его тут же рвануло обратно. В запястье впился пояс, которым Леда привязала его к ограде. Кориолан выругался и начал спешно распутывать хитроумные узлы. Он должен был первым выйти из оранжереи, чтобы приготовиться к гостям — прикрыть несколько дверей в пустые комнаты и спешно спрятать вещи, выдающие их финансовые трудности. И конечно же как-то успеть убедить Тигрис и Мадам-Бабушку, что у него все под контролем, хотя теперь это было далеко не так. Кориолан успешно привлек внимание Саторов, но, кажется, Леда его теперь ненавидит. Леда Сатор оказалась совсем не той, за кого он ее принимал. Он знал, что заинтересовал ее, но то, как он поступил, дало ей понять, что он воспользовался ситуацией. Воспользовался ей. Леда наверняка не только очень зла, но и разочарована. Прошло мгновение между Ледой желающей его и Ледой, которая больше не желает его видеть. Разве может быть хуже? Когда он наконец освободился, то рванул в коридор, где столкнулся с растерянной Тигрис. — Только что видела Леду. Она… Что между вами произошло? — Я и сам не понял, — соврал Кориолан. — Но мы сегодня популярны — у нас еще гости. Помоги закрыть двери и убрать здесь все. Тигрис кивнула. Ей не нужно что-либо подробно объяснять, за что Кориолан готов был расцеловать ее. Она подчинялась ему — посетила его непривычная мысль. Вдвоем они задвинули все лишнее в комнаты. Кориолан закинул в шкаф стопки газет, которыми они топили камин. Тигрис ловко накрыла вязаным пледом протертые подлокотники на диванчике в холле и смахнула махровую паутину с зеркала. В дверь позвонили. — Тигрис, платье, — скомандовал Кориолан, увидев, что на кузине все еще платье Леды. Тигрис охнула и умчалась в свою комнату. Кориолан заметил, что у него самого на руке все еще намотан проклятый пояс от халата. Он спешно отбросил его в первую попавшуюся комнату и замер, увидев там Леду. Она сидела на краю дивана и надевала вчерашние запачканные грязью туфли. Кориолан замер в дверях не в силах отвести взгляд. Леда подняла на него глаза. Что-то подтянула к себе, лежащее на покрывале, и грациозно встала. Кориолан подумал, что она сейчас даст ему пощечину, но вместо этого Леда накинула что-то шелковистое ему вокруг шеи. Он с трудом узнал чулки с кружевными лентами. — На память. Тебе ведь многого не надо, чтобы кончить, Корио, — Леда приторно улыбнулась и захлопнула у него перед носом дверь, оставив наедине с ужасом, который поглотил все его существо. Кориолан спешно спрятал чулки в карман халата и в ответ на вопросительный взгляд вновь появившейся Тигрис только развел руками. При этом в голове у него бешеным калейдоскопом метались мысли. Леда знает. ОНА ВСЕ ЗНАЕТ. Что Деметрий Сатор сделает с тем, кто угрожал его дочери сломать руку? А с тем, кто яростно мастурбировал с ней рядом, пока она якобы спала? В дверь снова требовательно позвонили. Церера Сатор явно не привыкла долго ждать и теряет терпение. В конце концов, это же он сам ей позвонил. Кориолан взялся за ручку. Медленно выдохнул и натянул самую очаровательную из улыбок, на которую был только способен.