АКТ 6. САТОР-ХОЛЛ. Часть 3

Кориолан и сам до конца не знал, что сейчас сделает, но ноги сами собой понесли его вперед. Внутри него полыхал черный пожар, способный сжигать дотла. По крайней мере, так ему казалось, и он ощущал, как изнутри его щекочут языки обжигающего черного пламени. Сноу подошел к Августу Кардью с таким напором, что тот даже немного отшатнулся и удивленно на него уставился. По лицу Леды невозможно было определить, о чем она думает и как восприняла его появление — на нем застыла хорошенькая кукольная маска с широко распахнутыми глазами и с приподнятыми уголками губ. Младшая Сатор словно замерла в ожидании, что сейчас произойдет. «Не спланировала ли она все это заранее?» - параноидально подумал Кориолан. Он бы нисколько этому не удивился. Подойдя к ним вплотную, его ждал еще один неприятный сюрприз. Тогда при их первой встрече Кориолан не заметил, что на каблуках Леда выше его почти на голову. Это неприятно удивило его. Август был выше Кориолана. Значит, он ниже и Августа и Леды. «Проклятье!» — Леда, — он коротко кивнул ей, едва на нее посмотрев. — Кажется, нас не представили друг другу. Кориолан Сноу, — он протянул Августу руку с самой очаровательной улыбкой, за которой изо всех сил прятал рвущийся змеиный оскал. Если бы одним желанием можно было убить, то Август Кардью уже сейчас метался в агонии, судорожно цепляясь за его штанину, с пеной из почерневших губ и со стремительно стекленеющими глазами в красных прожилках сосудов. С Ледой бы он поступил не так гуманно. — Август Кардью. — Рукопожатие Августа было крепким, даже слишком крепким. На большем пальце он носил перстень с крупным красным камнем, стоившем целое состояние. Кориолан чувствовал, как металл холодит и впивается ему в кожу. Молодой Кадью в упор смотрел на него, буквально буравя его взглядом. Сноу с неприязнью отметил, что Август не только выше его, но и массивней. И богаче. Рука Кориолана теперь ныла от рукопожатия этого костолома. Он старался не смотреть на набухший бугор на его брюках, но все время как примагниченный возвращался к нему взглядом. К ужасу Сноу, Август заметил это. — Прошу меня извинить, — тут же, ничуть не смутившись, сказал Кардью и многозначительно посмотрел на Леду. Внутри Кориолана все закипело с новой силой. — Я буду там, где мы в первый раз… — он умолк и красноречиво посмотрел на девушку, а потом быстро глянул на Сноу с насмешливыми искрами в глазах, откровенно любуясь его реакцией. Прямо при нем он говорит ей, что будет ее где-то ждать, чтобы они продолжили свои игрища, будто Кориолан пустое место. У Сноу дернулось лицо от такой наглости. Кажется, он даже услышал скрип собственных зубов. «Метит территорию, как безмозглый породистый кобель, которым и является,» — с отвращением и неприязнью подумал Кориолан. От того, как Леда в ответ молча вздернула подбородок и скосила на него глаза, Сноу тут же возненавидел ее. В его воображении ярко расцвел образ ее наказания. С ней бы Кориолан не церемонился. Сначала бы он грубо толкнул ее к столикам с закусками и золочеными подставками для ведерок с колотым льдом. Смел на пол все лишнее и резким движением перегнул ее через столешницу. Десертным ножом варварски разрезал корсет, едва ли не касаясь нежной кожи зазубренным металлическим кончиком. Потом раскрыл тесные разодранные створки, обнажая Леду, как драгоценное жемчужное нутро, только для того, чтобы тут же осквернить его. Сноу хотелось, чтобы он был полностью одетым, а на ней осталось лишь ожерелье с бриллиантами, за которое удобно держать ее как за ошейник. Он сорвал остатки платья и отбросил в сторону. Леда осталась в одних чулках, туго перетягивающих бедра, и туфлях на высоких каблуках. Кто бы сомневался, что эта шлюха не носит под платьем белье. Кориолан туже сжал ожерелье, так что летящие золотые птицы впились ей в кожу. Леда цеплялась за шею и прерывисто дышала. Она прогнулась в спине, бесстыдно подставляясь ему, бессловесными хрипами умоляя его заполнить ее и все закончить. — Нет, милая, так легко ты не отделаешься, — ласково сказал Кориолан, одной рукой вынимая из пояса ремень. Он сложил его вдвое и петлей на конце погладил ее промежность. Леда охнула, вцепившись в край стола и судорожно сжав скатерть с золотым шитьем. Он дернул за импровизированный ошейник, заставляя ее оставаться на месте. На выделанной коже остался влажный след. — Ты заслужила наказание за то, как себя ведешь, грязная шлюшка. В следующее мгновение он замахивается и резко бьет кожаным ремнем по упругим ягодицам. А потом еще и еще. С каждым ударом изо рта Леды вырывается полустон-полувскрик. Безупречная белая кожа расцветает багровыми полосами. Своды ребер под тонкой кожей в сетке голубоватых вен взволнованно раздуваются и сжимаются, двигаясь волнами. Кориолан представил, как после на ее шее останутся царапины в листьях маленьких кровоподтеков, а ссадины на ягодицах будут сходить очень долго. Она каждый раз будет думать о нем, когда придется садиться, и возбужденно ерзать, мечтая о повторении. Кориолан почувствовал, как на него накатывает жгучая волна желания, которую он не в силах сдерживать. Вот так метит территорию ее истинный хозяин. Выступающий бугор на его брюках касался ее попки, но он не спешил. Кориолан представил, как запускает руку в ведерко и достает кубик льда. Он ослабляет хватку и начинает водить им по пышущей жаром располосованной коже. Леда выгибается и нетерпеливо вертится перед ним, как мартовская кошка. Он заставляет ее повернуться к нему лицом. От ледяного прикосновения к нежно-розовому соску Леда вздрагивает, так что ее грудь дергается, принося ему садистское удовольствие. Он касается другого соска, мучительно медленно обводит его и движется ниже. Леда, затаив дыхание следит за каждым его движением. Кориолан сажает ее на стол и заставляет раздвинуть ноги. Она влажно раскрывается перед ним. Леда больше не может ему врать. По набухшим ярко-розовым складочкам Кориолан видит ее возбуждение. Он чувствует исходящий от нее жар. Леда Сатор хочет, чтобы он незамедлительно трахнул ее. Однако он еще недостаточно ее наказал. — Я только что придумал свой собственный коктейль. Угостить тебя? Тогда я все прощу. — Да… — выдыхают ее губы. — Пожалуйста, прости меня. — Она тянется за поцелуем, но он отстраняется. Кориолан обводит кубиком льда ее клитор. Леда пытается свести колени, но он ей не дает. Водит вокруг и ненадолго утапливает в упругой влажной складке, заставляя Леду стонать и ерзать перед ним, вцепившись ему в рукав. Кориолан довольно ухмыляется, не сводя с нее глаз. Отправляет подтаявший кубик с ее соками в рот и с аппетитом грызет. Кориолан подтягивает Леду за ожерелье и грубо целует ее. В ледяном рту ее горячий язык кажется лавой. По его телу от холода и удовольствия пробегает волна мурашек. — Как тебе твой вкус? Понравилось? — спрашивает он ухмыляясь. Леда выглядит пьяной, ее глаза лихорадочно блестят. Она тянет к нему руки и оплетает ногами его бедра, желая с ним слиться. — Хочу еще, — выдыхает Леда. — Дай мне еще, молю… - она разводит ноги, подтягивая колени к подбородку и являя себя во всем порочном великолепии. Кориолан больше не в силах сдерживаться. Только теперь он вытаскивает член, уже туго упиравшийся в застежку брюк. Кориолан помогает рукой и входит в нее, и Леда едва ли не сходит с ума от счастья. Стол ходит ходуном, пока он пронзает ее, входя в нее до конца и шлепая мошонкой по чувствительным раскрасневшимся от порки ягодицам. Здесь вокруг повсюду зеркала, отражающие свет. Он бы трахал ее, но при этом смотрел бы только на себя. В отражении видно лишь ее разведенные ноги и то, как колышется грудь с торчащими сосками. — Кориолан… — выдыхает под ним Леда, дрожа в предоргазменном экстазе. — Кориолан, — позвал тот же голос будто бы издалека, возвращая его в действительность. Отражение в зеркале дрогнуло, свет потускнел, и Кориолан снова оказался среди гула толпы, музыки и звона бокалов. Перед ним стояла Леда. Непослушная Леда-мать-ее-Сатор, так и не получившая своего наказания. Бессовестно одетая и недовольно искривившая алые губы. — Это ты, — констатировала она очевидное. — Думала, Тигрис все-таки пригласит кого-то другого, а не того, кто хочет выслужиться перед моей семьей и предать меня. Я больше не доверяю тебе, Кориолан Сноу, — Леда прищурилась. — Как ты посмел прийти? — угрожающе прошипела она. Кориолан еще не донца вернулся в реальность. Он чувствовал себя оглушенным и не сразу смог сфокусироваться на девушке. Пах пульсировал, полунапряженный член терся о ткань. Однако Кориолан все равно уловил наигранность в ее тоне. Он почти научился различать, когда она говорит всерьез, а когда издевается над ним. Все это было одной ее большой изощренной игрой, а он, по всей видимости, был одной из ее многочисленных кукол. Кориолан вспомнил о белой розе, подарок от Мадам-Бабушки, который он все еще сжимал в руке. Помедлив с ответом, Кориолан галантно преподнес розу Леде. В голове возник ее образ из пентхауса Сноу — в одном белье, поверх небрежно накинут розовый халат, который она томно сбрасывает с плеч. Кориолану показалось, он чувствует дуновение ветра и сонм ароматов из оранжереи. — Думал, ты обрадуешься и еще к чему-нибудь меня привяжешь, — серьезно сказал он. Леда фыркнула, но он видел, что ей понравился его ответ. Она приняла розу из его рук и вдохнула ее аромат. — Неплохая идея. Может быть, если будешь хорошо себя вести.... О, или наоборот очень плохо, — в тон ответила она и сверкнула глазами, в которых плясали бесы. — Не думал, что ты любишь рисовать, — сказал он, намекая на ее письмо и рисунки в нем. — О, ты заметил, — весело сказала Леда. От угрозы в ее голосе не осталось и следа. — И как тебе? Вышло похоже? — Очень. — Я рисовала с натуры, — Леда подмигнула ему. Кориолана бросило в жар. Он еле удержался от улыбки, вспомнив про ненавистного Августа Кардью и гнусную провокацию Леды. Сноу одернул себя, спуская с небес на землю. — Ты разве не пойдешь с ним? — холодно уточнил Кориолан. — Август ждет тебя. — М? — не поняла Леда, беря шампанское с подноса проходящего мимо официанта в красно-серебряной ливрее и сразу делая большой глоток, воровато посматривая по сторонам. Она поймала чей-то взгляд в пестрой толпе и скованным движением, словно опасаясь, что кто-то заметит, с виноватым видом отсалютовала бокалом. — Что ты имеешь в виду? — Леда снова повернулась к нему. — Август Кардью разве не твоя нынешняя пассия? — Кто? Кардью? — искренне удивилась она и недоверчиво на него посмотрела, словно он сказал несусветную чушь. — Этот высокомерный придурок? Мне просто хотелось тебя позлить. О, Корио, это восхитительное бешенство в твоем взгляде. Никогда не надоест на это смотреть. Чистейшая ревность, — Леда рассмеялась. — А ты бы хотел, чтобы я пошла к нему? Тебе нравится смотреть, когда я с кем-то? — игриво уточнила она и сделала еще один большой торопливый глоток, словно у нее кто-то сейчас отнимет бокал. — Что ты при этом чувствуешь? Расскажи мне все. — Он сейчас где-то, спустив штаны, ждет тебя, где вы первый раз… — ядовито сказал Кориолан, проигнорировав ее слова, которые заставили его начать задыхаться, от захлестнувших его эмоций. — Жаждет внимания. Внимания твоей руки или рта, — грубо добавил он. Леда то ли хмыкнула, то ли хрюкнула. Кориолан даже подумал, что она подавилась шампанским. — Фу быть таким вульгарным, мистер Сноу. Вам не идет, — она широко улыбнулась, словно журила его за проделку. — Если я правильно поняла этого туповатого кобеля, то он направился в сад-лабиринт, где мы когда-то играли детьми. Нам было лет по одиннадцать. Он зажал меня в одной из ниш и снял с себя штаны, явив Сатор-холлу кривоватый член. Он никак меня не отпускал. Тогда я задрала платье, как он хотел, а когда он потянулся, чтобы до меня дотронуться, закричала что было мочи, и на Августа накинулась и оттащила моя охрана. Тетя Церера тогда назвала его мелким озабоченным засранцем и обещала оторвать ему все по самый анус, если он еще раз потянется ко мне. Уверена, Август до сих пор ее боится, — Леда захихикала. Кажется, она была уже немного пьяна и оттого разоткровенничалась. Кориолан тоже засмеялся и поймал себя на том, что больше не может на нее сердиться. Темный пожар внутри ослаб и рассеялся безобидным дымом. Ему сделалось хорошо и легко. — Значит, ты с детства играешь в эти игры. Я не удивлен. Леда одарила его неожиданно застенчивой улыбкой. — Глупо же он сейчас выглядит. Надо сказать охране, что в сад забрался кто-то посторонний, выдающий себя за Августа Кардью, — задумчиво сказала она. Кориолан хмыкнул и почти пожалел беднягу. — Ты бы хотел быть тогда на его месте, я угадала? — вдруг спросила Леда и с легким нажимом кончиками пальцев провела по его бедру. Кориолан едва не потерял самообладание, но поймал ее за запястье, чтобы она не успела понять, что он возбужден и любое ее касание около паха подобно атомной бомбе. — Что ты ему сказала, когда смотрела на меня? — Не все ли равно. Кориолан с силой сжал ее руку, притягивая к себе. Леда дернулась, из ее бокала плеснуло, чудом не попав на платье. — Что ты ему сказала? — с нажимом повторил он вопрос. — Ох! — выдохнула Леда. — Сколько пыла. Мне нравится, — она поморщилась и улыбнулась сквозь боль, но руку выдергивать не стала. Кориолан сжал губы. Леда не воспринимала его всерьез и все время будто бы только забавлялась. Заметив, что Кориолан помрачнел, она сжалилась. — Я первая заметила тебя и Тигрис и, каюсь, задумала тебя подразнить. Вы были просто неподражаемы в танце! — восторженно воскликнула она. — Тигрис потрясающая красотка, а на тебя, кажется, положили глаз все старые девы аристократической элиты Панема, — хохотнула Леда, но сразу умолкла под тяжелым взглядом Кориолана. — Ладно-ладно, прости. Я сказала Августу, что нас, кажется, заметили, и мне не по себе от твоего взгляда. Ты выглядел так, словно хочешь вогнать одному из нас под ребра нож. О, после вечеринки перед сном я еще долго буду думать об этом взгляде и, если останутся силы, даже немного поласкаю себя, вспоминая его, — говоря это, Леда внимательно за ним наблюдала. Кориолан еле удержался, чтобы не сглотнуть и не выдать, что его это сколько-либо взволновало. — Август ответил, что наверняка нож полагается ему, и предположил, что ты уже держишь его за спиной. Забавно, что это оказался не нож, а восхитительная роза из вашей знаменитой оранжереи, — Леда провела цветком по губам. — Но тогда это было неясно и заставило мое сердце биться чаще. В общем, мы заключили с Августом негласное пари. — Пари о том, кому из вас я всажу нож? — вскинув бровь уточнил Кориолан. — Когда это говоришь ты, то звучит и правда жутко, — легкомысленно отмахнулась Леда. — Ты ненормальная. — Думаю, это тебе и нравится во мне. Ты тоже другой, не отрицай. Я бы даже сказала, мы одинаковые. Я сразу поняла это, как только увидела тебя ночью в «Корсо». Кориолан не спорил, потому что и сам это ощущал. Он еще никогда не встречал никого подобного ей, кто бы так тонко чувствовал его и его желания. Она видела не внешнюю маску, а его глубокое темное нутро, которое порой пугало его самого. Только с ней он мог позволить себе быть самим собой. Сноу не мог на нее насмотреться. В жизни Леда была гораздо притягательней, чем в его воображении. Завитки пепельных локонов у лба. Голубые с серебряным тени, алые губы и яркий румянец на молочной коже, блестками переливающейся в свете хрустальных люстр. Она выглядела нереальной и недостижимо совершенной. Идеальная фарфоровая кожа без единого изъяна. Однако перед внутренним взором Кориолан все еще видел ее разбитое лицо и царапины на шее из недавней фантазии. Леда легко поцеловала белую розу и прижала к плотно сомкнутым губам Кориолана. — Поцелуй ее так, как хотел бы поцеловать меня, — приказала она. Кориолан пару мгновений смотрел на нее, а потом, поддавшись порыву, придержал ее руку и глубоко погрузил кончик языка в самую сердцевину прохладных белых лепестков. Леда смотрела на него, не отрываясь и, казалось, затаила дыхание. Кориолан упоенно ласкал цветок, бережно вылизывая лепестки и обводя кончиком языка верхнюю часть с тугим бутоном. Все длилось буквально пару секунд. Под конец Кориолан чувственно поцеловал алый след от помады и отпустил руку Леды. — Теперь я ненавижу этот цветок, — проворчала она, но ее глаза при этом блестели. Леда выглядела взбудораженной. И возбужденной? Кориолана это развеселило и воодушевило до самых небес. Зазвучала музыка, и пары начали выходить в центр зала. Слова приглашения на танец уже были на кончике языка, но Сноу не успел их произнести. — Боже, — Леда кого-то увидела в толпе гостей и спряталась за Кориоланом. Она сунула ему свой недопитый бокал со следом помады. — Если что, скажи, что это твой или Тигрис. Сюда идет моя дорогая тетушка, — горячо прошептала она в ответ на его растерянный взгляд. На Церере Сатор было серо-зеленое платье и длинный плюмаж из перьев в платиновых волосах. Кориолан стоял к ним вполоборота, но все прекрасно слышал. Церера посмотрела на Сноу, словно видела его впервые. — Вот ты где, — повернулась она к Леде. — Развлекаются гости, ты работаешь, — строго сказала тетя Церера. Краем глаза Кориолан заметил, как она повела носом. — Ты что, пила? Я же тебе сказала… — Нет, тетя, — Леда избегала смотреть ей в глаза, сжимая в руках белую розу. — Леда. — Совсем чуть-чуть… Прости. — Отец будет еще больше разочарован, если это вообще возможно. — Если только ты ему об этом скажешь, — с вызовом огрызнулась девушка. — Можешь не сомневаться, моя дорогая. Не забудь, тебя еще ждет наказание. Хватит валять дурака и миловаться с паршивыми щенками. «Она обо мне или о Кардью?» — с неприязнью подумал Кориолан. Тетушка молча вручила Леде папку с золотыми уголками, которую та нервно прижала к себе. Кориолана Церера проигнорировала, не удостоив даже приветственным кивком. — Немедленно разыщи Барона. Он где-то в верхних покоях. Ты должна быть у него через десять минут. Все готово. — Да, тетя. Кориолан до конца не понимал, что происходит. Ему пришла мысль, что, возможно, тетя подкладывает Леду под высокопоставленных гостей и та развлекает их и спит с ними. Ему сделалось неприятно, но тут он заметил, как преобразилась Леда. Сноу впервые увидел, как ей не по себе и как она волнуется. Казалось, появление тети и эта папка лишили Леду уверенности. Быстро взглянув на него, Леда зашагала к большой мраморной лестнице. У Кориолана был выбор — еще больше раздуть ее волнение и напоить или наоборот поддержать, и тем самым еще немного расположить к себе. Он бы дорого отдал, чтобы увидеть, как она плачет из-за него, но вместо этого догнал ее и мягко погладил по обнаженному плечу. Прикосновение отдалось в нем электрическим током. — Эй, ты в порядке? — спросил он. — Меня сейчас стошнит от волнения и без этой фиолетовой дряни, — призналась она Кориолану, на ходу прицепляя розу к папке. Кориолан шел рядом с ней. — Никогда прежде этим не занималась, но преемственность семейного дела и все такое… Обычно все брала в руки тетушка, а до нее моя мать. И мне запретили пить. Никогда еще вечеринка не была такой унылой и утомительной. Хотя ты меня повеселил. Алкоголь на пустой желудок развязал Леде язык. Кориолана это забавляло, и он внимательно слушал все, что она говорила, чтобы больше узнать о ней, ее жизни и том, что здесь происходит, чего никогда не покажут медиа. — Я могу пойти с тобой? — осторожно спросил он. «А вдруг мне придется смотреть, как этот Барон с ней спит? — тут же с ужасом подумал Кориолан. — А вдруг мне и правда понравится на это смотреть?» — с еще большим ужасом подумал он, но в то же время ускорил шаг. — Да. Почему нет, — рассеянно ответила она, окончательно развеяв его домыслы. Ее мысли были где-то далеко. — Кстати, как тебе закуски? — обернулась Леда. — Не слишком много морепродуктов? Еще утром я получила за них втык, — она нервно прикусила нижнюю губу. Кориолан не мог оторваться от их дрожащего изгиба. — Твои губы лучший деликатес. Она фыркнула, мило сморщив носик, но благодарно на него посмотрела. — Даже не знаю, что хуже — от нервов я наелась паштета. Съела бы целый поднос, если бы тетя не отобрала у меня тарелку. Уже чувствую, как на мне трещит платье, — слова лились из нее бесконечным потоком, который она явно была не в силах остановить. — Потом приняла рвотное, а потом мне снова на глаза попался этот дурацкий паштет! Не видел, где стоят маленькие фиолетовые бокалы? Их никогда нет, когда они нужны! — Фиолетовые бокалы? — Кориолан начал озираться вокруг, но ничего подобного вокруг не видел. Леда остановилась посреди лестницы и, прикрыв глаза, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Кориолан встал с ней рядом на ступеньку ниже. — Расслабься, это всего лишь вечеринка. — О нет, это не просто вечеринка, Корио, — с жаром сказала Леда и покачала головой. — Девиз моей тети: узнай, что самого постыдного им нужно, и дай это. А потом заставь платить за это. В этом суть этого вечера. — Очень похоже на то, что ты сделала со мной. А до этого с Августом Кардью. Я почти жалею его. — Ох, не выдумывай. Это такие цветочки по сравнению с тем, что здесь происходит. Здесь строятся и рушатся империи, разбиваются судьбы и договариваются о браке детей, которые находятся в утробе или еще даже не зачаты. Глаза Кориолана загорелись. — А кто такой этот Барон? Никогда о нем не слышал. — Наверняка слышал. Это ненастоящий титул, а скорее прозвище. Мы даем их нашим клиентам вместо того, чтобы называть их по именам и тем самым выдать их секреты. У твоего отца, кстати, тоже было такое имя. — Правда? И какое же? — Кориолан никогда не думал, что еще чего-то не знает о своем отце. Какие же услуги им предоставляли Саторы и какие секреты его семьи они хранят? Вряд ли Леда об этом в курсе. — Змей, — выдержав театральную паузу сказала Леда и сделала страшные глаза. — Как пафосно, — заметил Кориолан. — Как-то услышала это имя от тети. Подумала, ты хотел бы это знать, — Леда отвернулась и зашагала дальше, торопливо поднимаясь по ступеням. — Это так. Спасибо, — задумчиво поблагодарил Кориолан, смотря на ее удалявшуюся обнаженную спину, и тут же поспешил за ней, чтобы не отстать. Они поднялись на второй этаж, пройдя мимо вооруженного поста охраны, которая одарила Кориолана хмурыми взглядами бойцовских псов. Леда одну за другой начала открывать высокие двери по обе стороны коридора и осторожно заглядывать в комнаты. Несколько комнат подряд были пустыми, но во всех других им попадались уединившиеся парочки или даже целые группы, занятые все без исключения одним — яростно сношались. Кориолан успевал лишь уловить переплетение обнаженных тел, поступательные движения или услышать короткие громкие стоны после резкого хлопка от удара хлыстом, прежде чем Леда извинялась и закрывала дверь, чтобы перейти к следующей. Они дошли почти до конца коридора, когда Леда открыла очередную дверь, за которой оказалась полутьма, разгоняемая узким лучом света из неплотно сдвинутых тяжелых штор. Леда и Кориолан за ее спиной замерли в дверях, наблюдая, как мужчина во фраке ритмично двигается между разведенными ногами в чулках и задранной юбкой, глубоко заглатывая в себя что-то. Девушка сидела на столе, судорожно вцепившись в портьеру с изображением охоты на лебедей, а другую руку положив на голову мужчины и запрокинув голову. Она издавала странное гортанное мычание, перемежавшееся судорожным сопением. Ее щеки раскраснелись, а к мокрому от горячей испарины лицу пристали длинные темные пряди. Одну прядь она посасывала во рту. Ее платье сбилось, обнажая широкую плоскую грудь с набухшими сосками. Мужчина грубо сжимал один из них, оттягивал и выкручивал. Вокруг сосков темнели полукруглые следы глубоких укусов и синяки от свежих засосов. Леда кашлянула. Услышав за спиной шум, мужчина обернулся, выпустив изо рта красноватую влажную головку члена, тут же утонувшую в кружевных оборках. Он вытер платком подбородок и бороду от обильной слюны и беловатых сгустков спермы. — Кхм… Простите, что потревожили, Барон. Ваша жена во внутреннем дворике, — как можно более невозмутимо сообщила Леда, деликатно смотря немного в сторону. Она поклонилась и незаметно подмигнула «девушке» на столе. — Все готово. Вы можете уличить ее в измене.