Сестренка

—Сестренка…? — девушка аккуратно опустила руку на плечо Айгуль. Девочка дернулась то ли от прикосновения, то ли от ласкового обращения. Хрупкая фигурка начала подрагивать, пытаясь удержать слезы, уже поблескивающие в уголках глаз. —Я не могу… — Айгуль запнулась, внутренне удивившись, насколько дрожащим и незнакомым был ее собственный голос. — я не могу рассказать. Это мерзко. — отвернувшись к окну, она вглядывалась в сумрачное небо, затянутое тучами. Сердце Лизы словно прошибло разрядом тока, казалось, она не слышала ничего, кроме собственного громкого сердцебиения. Сопоставить факты было несложно, догадки становились четче, но не хватало одной детали: уверенности. —Повернись, Айгуль. — девочка послушно развернулась: мокрые дорожки стекали с щек, попадая на белую водолазку. Выражение лица подростка было абсолютно безжизненным, слово она сама не понимала, что слезы уже бегут рекой. Словно ей было плевать. —Родители знают? — слабый положительный кивок. — Заявление писать отказались? — слабый положительный кивок. Девушка подошла к своей сестре, заглядывая в ее глаза и пытаясь через них понять, о чем она думает. Но в них не было ничего, апогей пустоты. Лиза прижала к себе младшую, позволяя нескончаемому немому потоку слез насквозь пропитывать ее служебную форму. Медленно отпрянув, девушка нежно обхватила ладонями лицо Айгуль и еще раз заглянула в глаза: теперь там появилась жизнь. —Жизнь на этом не заканчивается, Айгуленька. Всех, кого надо, накажем. Будь сильной. Подождав, пока сестра успокоится до сонливого состояния, Лиза попрощалась и вышла на улицу. Снег все так же хлопьями укрывал землю. «Зарыться б в сугроб и никогда больше не вылезать.»—девушке пришлось прогнать заманчивую мысль и направиться обратно в отделение. В голове вертелось неимоверное количество мыслей: хотелось помочь сестре, наказать виновных, защитить Айгуль от чужих уличных законов—все это придавливало к земле, а голова отказывалась работать, не справляясь с потоком задач. Погрузившись глубоко в себя, милиционер не заметила, как дошла до нужного места. Сняв верхнюю одежду в пустом кабинете: Светлана уже ушла домой к семье—Лиза кинула взгляд на свой рабочий стол и замерла. —Я же его пустым оставляла…— задумчиво пробубнив, сотрудница взяла лист в руки и принялась читать: женщина—мать застреленного Вадима Желтухина— дрожащей рукой написала заявление по форме, хотя в конце разорвала шаблон своим «Умоляю! Найдите тварь, убившую моего сыночка!». Лиза положила лист обратно и плюхнулась на стул, поставив локти на стол и уперевшись в них лицом. Заявлений она видела достаточно, но именно это, написанное рукой страдающей от горя матери, грузом повисло на сердце. С грохотом встав из-за рабочего места, полная решимости девушка пошла в помещение с камерой, где «на передержке» сидела попавшаяся в руки милиции молодежь. За решеткой было немало взрослых парней. «Как они там помещались, когда младших еще не забрали родители?»—в голове возник неожиданный вопрос, но на выдвижение предположений не было ни сил, ни времени. —О, Лизавета! Думал, не увидимся больше никогда. — сказав театрально драматично, кудрявый парень схватился за прутья решетки. —Ты у меня на работе, Валерий. — строго отчеканила милиционер. — Вот этого кудрявого из камеры, пожалуйста. — приказным тоном попросила девушка у коллег, ладонью указывая на Турбо. —Ишь какая! Елизавета Ивановна, давно вы приказы раздаете? — мужчины среднего возраста глупо захохотали от своей недальновидной шутки и вывели из камеры парня, перед этим скрутив его руки. Спустя несколько минут тихой брани Валеры, еще парочки глупых подколов сотрудников милиции, Лиза села напротив группировщика, не зная с чего начать. Оглянувшись и увидев своего коллегу, который как бы пытался обезопасить молодую сотрудницу милиции, ковыряясь в носу и тупо смотря на ногти, Лиза глубоко вздохнула и обратилась к нему: —Выйдите из кабинета. У меня с собой табельное — если что, и без вашей неоценимой помощи справлюсь. Дверь осталась приоткрытой, но фоновый шум не помешал сосредоточится. —Итак…— милиционер положила руку на стол, отчеканивая каждое слово ногтем по столу. — скажи-ка мне Валера, насколько я права: именно вы украли видеопроигрыватель у мужчины, живущего на районе Дом быта. Это не понравилось группировщикам с Дом быта, поэтому они вернулись за краденым со своего района, а вы, в свою очередь, тоже молчать не стали: приехали да шмальнули в парочку. — парень напряженно вслушивался в каждое слово, блуждая глазами по полу. — Только вот один из «Домбытовских» в гробу у своей мамки дома, понимаешь? Это тебе не драка на дискотеке. Это убийство. Это преступление, за которое расстреливают. Турбо шумно втянул воздух и на выдохе посмотрел в глаза Лизы. Он понял, что она упустила одну деталь, потому что лично для нее она была важнее и кражи, и убийства. —Как Айгуль оказалась там, и кто сделал это с ней? — вопрос прозвучал как удар металлического прута о стену. На языке девушки крутилась масса ругательств, самых отвратительных и жестоких слов для тех, кто хоть как-то причастен к тому, что случилось с её родным человеком. Звук ногтей остановился, теперь они знакомо впивались в кожу, оставляя не просто красные следы, а кровоподтеки. Только так она могла справиться с болью, которая разрывала сердце и все, что было еще живо внутри молодой сотрудницы милиции.