Заманчивое предложение

      Я как дурак стоял во дворе Хогвартса. Холодный зимний ветер оставлял болезненные ожоги на щеках, снег крупными хлопьями падал на землю. Мое пальто было расстегнуто нараспашку, а вокруг шеи был намотан шарф в серо-зеленую полоску. В руках была небольшая коробка белого цвета, перевязанная серебристой лентой. Вдруг я заметил ее фигуру, промелькнувшую между одной из колонн. Копна ее густых вьющихся волос выглядывала из-под шапки с огромным помпоном. Он трепыхался из стороны в сторону, когда девушка торопливо перебирала своими ножками, обутыми в коричневые полусапожки, стучащие по каменному полу в анфиладе нашей школы, которая выходила во двор.       Я откашлялся. Лицо мое было серьезным, пожалуй, даже слишком, поэтому, когда она приблизилась ко мне, то во взгляде ее карих глаз можно было прочесть недоумение и готовность отразить любой мой гнусный выпад, которыми я столь часто задевал ее. Я не умел выражать свои чувства. Нет. Я не мог позволить себе это сделать. Существо, которое мне казалось внеземным, практически идеальным... Ее каштановые волосы, ее длинные черные ресницы, нежно-розовые губы и прекрасная гладкая кожа. Вот румянец на ее бледных щеках... А темные брови нахмурены, во взгляде читается ничем неприкрытая враждебность. И это моя вина. Только моя.       — Грейнджер, — заставил я себя говорить, почти через силу, — есть заманчивое предложение, от которого ты не сможешь отказаться.       Ее брови так и взметнулись вверх. Я уже десять раз пожалел, что начал этот разговор.       — Малфой, — Гермиона скрестила руки на груди, — не знаю, что ты задумал, но я уже заведомо против.       После этих слов Гермиона решила пройти мимо меня. Однако ей этого не удалось. В какую бы сторону она не метнулась, я был на шаг впереди нее. Ее лицо не покидало озадаченное выражение.       — Даже не выслушаешь меня? — я навис над ней, не давая прохода.       — Совершенно нет никакого желания слушать оскорбления в свой адрес! — тут в руках Гермионы сверкнула палочка. — Малфой, если ты сейчас же не дашь мне пройти, то я за себя не отвечаю!       Она щелкнула палочкой прямо по моему носу, который, впрочем, уже ничего не чувствовал на этом морозе.       — Ай! — тем не менее, воскликнул я, скорее от досады, чем от чего-то еще. — Грейнджер, я хочу, чтобы ты пошла со мной на Святочный Бал. Понятно?       Глаза девушки стали еще больше, чем обычно. Кажется, они были готовы совершить полный круг и снова вернуться на прежнее место.       — Ни за что! — с жаром воскликнула Гермиона, размахивая палочкой в разные стороны. — Я скорее пойду туда с профессором Снейпом или Добби!       — Ты нужна мне, Грейнджер, — моя просьба все больше походила на угрозу, — я хочу доказать своему отцу, что я не он!..       Я протянул Гермионе коробку, которую все это время держал в руках. Кажется, гриффиндорку совершенно сбили столку мои слова. Она чисто машинально приняла мое подношение, также механически развязала ленту и открыла коробочку. В темноте блеснуло два камня. Это были серьги с сапфирами, украшенные мелкой россыпью алмазов и белым золотом. Гермиона подняла на меня взгляд. Она была озадачена случившимся.       — Это одна из наших фамильных драгоценностей, — попытался я вывести из оцепенения девушку, стоявшую напротив меня, — я хочу, чтобы ты надела их на Святочный Бал, когда пойдешь туда со мной.       — Что? — Гермиона хлопала глазами, силясь понять смысл моих слов, видимо, пока без особого успеха, а ведь это лучшая ученица Хогвартса!       — Знаю, — мои брови против воли сдвинулись, а лицо приняло грозное выражение, — я наговорил тебе много гадостей в прошлом. Но я был ребенком, который слепо подражал своему идеалу - отцу. Я копировал его, хотел быть таким же, как он. Но со временем я стал сомневаться. Грейнджер, ты нужна мне, чтобы доказать отцу, что я другой... Когда он увидит нас вместе на Святочном Балу, то, не сомневайся, он придет в ярость. Я изменился... Мне хочется всем показать, что я не сноб, который признает лишь чистокровных...       Последнее слово плохо подействовало на мою собеседницу. Я так и видел, как в ее голове прокручивались воспоминания, в которых я называл ее "грязнокровкой". Мое сердце сжалось от боли, но я старался этого не показывать, поэтому мое лицо оставалось таким же холодным с решительным, почти маниакальным блеском в глазах.       Гермиона захлопнула коробку с подарком и поспешно вернула ее мне. Однако пока девушка ничего не говорила.       — Я хочу стать другим... И ты можешь мне в этом помочь... — мой голос стал чуть мягче, наконец, в нем появился оттенок просьбы, а не приказа.       — Это все слишком неожиданно, — Гермиона старалась на меня не смотреть, ее взгляд блуждал по каменным колоннам. — Я рада, если ты говоришь это искренне. Ты причинил много боли... Не только мне... Поэтому я не могу принять твое приглашение на бал, несмотря на то, что мне действительно хочется тебе верить, Малфой. Лучше докажи не словом, а делом свои намерения измениться. К тому же, я никогда не смогу надеть эти серьги. Они не просто очень дорогие, но еще и передаются у в вашей семье из поколения в поколение. Нет, Драко. Это мой окончательный ответ.       Вот теперь я действительно стоял, как самый настоящий дурак. Она не поверила мне. А я не признался и в половине правды. Что бы было если бы я рассказал ей все?       Трудно было выйти из этой ситуации победителем. Хотя мне очень хотелось. Я не привык проигрывать. Мне было обидно. Даже злость закралась в мое сердце. Черт сидел у меня на плече и нашептывал в ухо, чтобы я сказал какую-нибудь отвратительную гадость, чтобы хотя бы на секунду завладеть ситуацией и сбить Гермиону с толку. Мне с трудом удалось подавить это желание. Прежде, чем с моих губ сорвалась бы очередная едкая шуточка или ругательство, я развернулся и побрел вдоль колонн, даже ничего не сказав девушке на прощание. Мне не хотелось испортить то немногое, что я сделал. Мои руки произвольно сжались в кулаки, которыми я хотел ударить по одной из каменных колонн, чтобы хоть немного выпустить пар. Однако, будучи не уверен в том, ушла Гермиона или осталась стоять на месте, я не стал этого делать.       Драко Малфой, похоже, тебе отказали...