Глава 15. Вернуться вновь

Граф противно шкрябал обувью по паркету и не мог отпустить мысль, что ему тут делать нечего. И вообще это его не интересует совсем, но долг его в могилу загонит. Мана желал бросить всё и вернуться домой!!! Дома его ждали родные. Хотелось разобраться с новым спящим Ноем, наконец устроить семейный ужин, которого не было довольно давно. Ещё его голову беспокоил Аллен, что стал более сонным и на удивление активным. Как именно могут противоречия сочетаться, Мана не понимал, но характеристику собственного сына он отметил верно. Перепады от сонного к активному происходили очень часто, да и сам мальчик стал больше спать. Граф задумчиво поднял глаза и нахмурился. По поместью гулял ледяной сквозняк, который ластился у его ног, мешая думать и действовать. Ведь чем быстрее он найдёт бумаги, тем быстрее закончит и вернётся домой! Граф шмыгнул носом и решил найти и поинтересоваться у родных, когда они закончат работу. Если не скоро, то можно будет их поторопить. Графу надо было найти бумаги, доказательства виновности владельца данного поместья и пойти за другим наказанным. Чтобы они не смогли дальше творить что вздумается. Неудобных людей, по его мнению, было слишком много, а семья была одна. Иногда Мана думал скинуть важные дела на Акума, но… Это было непрактично, да и сама Семья Ноя засиделась, гулять иногда тоже не помешает. — Тук тук, милые, — заглянул через щелку Граф и зашёл, закрывая дверь. Они были живы… То есть, были живы два неудобных, а остальные… — Господин Граф, вы всё ещё увлекаетесь детьми? — кинул в сторону Тики. — Не самое лучшее хобби. — Малыш Тики, совсем некрасиво оценивать чужие увлечения! — пригрозил пальцем Мана сконфуженному Микку и покачал головой. Мана был просто слишком милостив к детям, потому как на его руках рос Аллен. Он не мог даже тронуть этих созданий, а убивать, даже если они были потомками неудобных, не меняло сути. Взрослые были другой дилеммой, а дети… А дети были милыми созданиями. Их, в конце концов, можно будет перевоспитать. После выпустить в свет и точно быть уверенным в их образованности и честности. Мана был уверен, что людей нужно с младенчества воспитывать правильно, чтобы в будущем не совершали немыслимых поступков. Аллен ведь рос хорошим и отважным мальчиком! Почему люди не могут быть такими же? Без гадости на душе и в деле? Мана окинул скучающих членов семьи, расположившихся по разным углам, подоконникам и креслам, и остановился взглядом на двух спящих детишках, обнимающих друг друга. Не он один имел родительское пристрастие к детям. Мерсим очень часто присматривал в приюте за малышами и играл с ними. И ничего плохого Мана в этом не видел! Он заботится о светлом будущем. — Это семейное дело, Тики! Микк поперхнулся затяжкой и случайно выкинул на ковёр сигарету. Та тускло догорала, как и Удовольствие смотря на уходящую радость и успокоение. — Скорее нездоровое. Мана махнул на это рукой и переместил детишек в приют через портал. В скором времени они проснутся, ими займутся Акумы, а с остальным может разобраться Вайзли, если дети будут плохо себя чувствовать. — Кто следующий, Мана? — Вот! Рвение спасти детишек! … то есть убрать неудобных, да… Учись, Тики! — с энтузиазмом высказал Граф, символично обняв Неа. А Четырнадцатый, в свою очередь, хотел поскорее выполнить все ночные дела и отправиться на родной Ковчег. Его не интересовал конец света и ему предшествующие дела, один из которых был как раз чисткой. Неа имел право отказаться от долга, как и Аллен, но решил быть поддержкой своему брату. Тики осмотрел утонувшего в объятиях и невесомом костюме Неа, оценил его рвение не выше своего и отвернулся, доставая из пачки новую сигарету. — Пару домов пройдём, остальные в другие дни, — промычал Тысячелетний и отпустил на свободу брата. Тот, еле держа равновесие, кивнул и развернулся. — Или мы устали? — Проще качественно доделать сегодняшнюю работу, чем откладывать на завтра. Ваши любимые трюки не работают, господин Граф, — склонила голову Страсть, пряча мелкую улыбку. Мана несколько приуныл, опустив длинные уши. — Тела убрали? — ему ответили кивком. — Тогда отправляемся дальше. Подготовка сама себя не сделает!

***

Юноша, опустив голову и держа в руках край белого, очень мягкого одеяла, не мог понять и ответить самому себе: почему я жив? Он точно помнил, что гулял по бескрайнему пляжу, пока не встретил женщину пожилых лет, не то прабабку, не то дальнюю родственницу, которую с трудом узнал, вспомнив семейный альбом. Она обнимала и плакала, постоянно говоря: «ты не должен был умереть столь скоро». Много говорила и поглаживала его по голове, долго ругалась и обещала во что бы то ни стало забрать его. Но он знал, что женщина не выполнит обещание. Его путь подошёл к концу, и единственная дорога — это далёкий золотой пляж, пахнущий морем, из которого выбраться он не сможет. Он не сможет последовать за родственниками и друзьями, он был заперт на века в чужом сознании. Он знал. И это знание его убивало. — Кто вы? — Речь четкая, отлично, — ответил мужчина и черкнул ручкой по записной книжке. — Можешь звать меня Майтра. Юноша слегка наклонил голову и только хотел сказать ещё что-то, как его заткнули теплой водой в стакане, очень кстати. Пришлось отвлечься. И ещё подумать. В воздухе витал запах спирта и таблеток, да и обстановка была похожа на больничную палату, значит, он находится где-то в больнице? Реми не мог сказать точно, окон не было. Но смущало его несколько своеобразный «доктор»: светлые волосы торчали из хвоста, перчатки по самый локоть были словно кожаными или тканевыми, наверное, чистые, но с пятнами будто от масла; накидка туго завязана по самое горло, тоже скорее всего из плотной ткани. — Должен вот-вот зайти Аллен, спроси его обо всём. Он знает больше. А сейчас проверим память, готов отвечать на вопросы? — ему ответили простым кивком. — Послушный какой! — хмыкнул Майтра. — Так… Кто ты такой? Паренёк нахмурился и отвёл взгляд. Было пусто на душе, но почему-то хотелось улыбаться. Он был немного ошеломлён, но рад. А ответить на вопрос не составит труда. Может, этот человек в маске ему не враг? Или не человек? — Реми Эллингтон. — Отлично! Ты помнишь своих родителей? — Да, помню. Дядю тоже. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. — Отлично!!! На этот раз прокричали слева, если у него нет проблем со слухом. Реми повернул голову. В комнату вошёл красный, запыхавшийся юноша не старше его самого. Безумно улыбающийся и светящийся всем телом… Кажется, у него галлюцинации. — Он проснулся! — кинулся обнимать Аллен Реми, искренне смеясь и падая вместе с ним на кровать. После, привстав, Аллен подбежал к Майтре и кинулся ему на шею, что-то радостно причитая и смеясь. Хоть Одарённости не нравился тактильный контакт, но ворчать и отпираться не хотелось, Аллену тем более. Это считалось у них в семье неправильно. Да и не сказать, что Майтре не нравилось… — Солнце, пообнимался и хватит, — пробурчал Одарённость, похлопывая того по макушке. Аллен знает, что слова благодарности Майтра не особо принимает, оправдывая, что это его работа. Но юноше хотелось хоть как-то показать, что, пусть и не совсем легальной работе, он искренне благодарен Майтре. — Он, — показал на непонимающего Реми, когда Аллен отпустил его. — На неделю останется тут. После делай что хочешь, — обратился скорее к Реми, чем к Аллену. Уолкер активно закивал и устроился рядом с лежащим на свободной кровати, там, где должен был лежать Ной. Но видно, что-то Майтре не понравилось, и Ноя пришлось переместить, куда Аллен пока не в курсе. — Ты Аллен, правильно? — неуверенно начал Реми, когда Одарённость скрылся из виду. — Да, я Аллен! — хмыкнул он и, склонив голову, неуверенно улыбнулся. Уолкер был в некотором смятении, и пусть он летел сюда увидеть живого Реми, но внутри не понимал, как правильно к нему относиться. Ной нахмурился, осознавая, что юноша напротив может помнить некоторые не очень хорошие детали. Реми вполне может его ненавидеть, наверное. Пусть и не осознанно и не по своей воле, но Аллен его почти убил. Почти. — Я очень виноват перед тобой и искренне прошу прощения, — слегка поклонился юноша и опустил глаза. — Ты… Ной, да? Аллен просто кивнул. Реми был родственником инспектора, неудивительно, что юноша что-то знает. — И я должен был умереть? Аллен снова кивнул, прикусывая губу, опуская голову. Конечно, Уолкер чувствовал вину, и оправдания, что он не виноват и это всё Сущность, на него не работали. Он был Ноем. Быть им оказалось куда сложнее, чем думал Аллен. Он не мог отвечать за каждого человека, постигшего участь сосуда, но если можно, то возвращать их юноша будет всегда. Он был человечным во всех хороших проявлениях. В этом заключалось его имя Ноя, и далеко не всё Аллен может делать, занимая должность Милосердия. — Мне правда очень жаль. Пока данный процесс контролировать я не умею, но я обязательно научусь! Реми молча кивнул и отвернулся, не проявляя никакого негатива. Непродолжительное время держалось в тишине и сложных думах. — По правде, было совсем не больно, — начал Реми. — Это было немного странно, но я знал, что умираю. Аллен прикусил губу, слушая дальше, через душевную боль. Уолкер мог оправдываться сколько угодно, но ничего не изменится. В конце концов, Реми сейчас живой и невредимый, а через несколько недель вообще сможет вернуться к привычному образу жизни. Реми повернулся к нему. — Почему я жив? Каким образом? Немного худой, как и все пациенты Майтры, сонный, но видно, что в своём уме. — Тебя переселили в другое тело, мне нельзя рассказывать подробности. — А дядя? Как он? Что произошло за мое отсутствие? — встрепенулся Реми, сверкая наконец интересом к жизни. Аллен улыбнулся. — Началось всё ещё в начале осени, когда ты был у дяди и собирался после остаться где-то ближе к морю. Уолкера не перебивали, внимательно слушали, смотря немного затуманенными глазами. Ничего удивительного не было в дезориентированном состоянии, особенно после долгого сна, больше напоминающего кому. А Аллен просто и ясно рассказывал про жизнь после ухода Реми, что произошло, умалчивая некоторые детали, касающиеся Ноев. Кто сам Аллен и почему ему можно доверять. — Через неделю ты будешь свободен, — улыбнулся Ной. — Но что произошло с тобой лучше оставить в тайне. — Хорошо, — слегка опустил голову он, сразу возвращая взгляд на Аллена. Немного требовательный и отчаянный взгляд, с долей настойчивости. — А… Можно спросить? Ной не видел повода, чтобы отказывать в вопросах, да и он сам хотел общаться с Реми, а, если возможно, стать для него другом. Или названным братом. Они были очень и очень похожи! Что неудивительно, если брать в расчёт избирательную натуру Сущности, которая ищет сосуд, похожий на предыдущий. — А ты… — Реми наклонился корпусом и, открыв широко глаза, заговорил шёпотом. — Ты правда тот самый Аллен? — Что? Я не понял… — Аллен Уолкер! Который ещё с Ордена сбежал примерно сотню лет назад? Маленький Ной непонятливо нахмурился, увидев столь рьяный интерес к своей персоне. Он-то думал, что пациент будет спрашивать о своём состоянии, ненавидеть самого Ноя, а что в итоге? — Ну, да, — неуверенно промямлил он. Зрачки пациента увеличились да так, что Аллен немного отполз назад, ближе к двери. Реми был похож на Роад, которой сильно понравилась кукла. — Дела о тебе скрыты от обычных работников, но я выпросил у дяди некоторые доклады… — стал перебирать пальцами он. — Это очень смело — твои поступки и судьба, и как ты противостоял Ордену… Я восхищаюсь твоей храбростью. Ты открыл многим глаза в то время… Но как ты… Ну, стал Ноем? — Это секрет. — А, прости. Я понимаю, — закивал Реми, совсем не теряя интереса и задорности. Аллен заметно покраснел. Он не ожидал столь открытой похвалы и восхищения от обитателя Ордена и Ватикана, да и вообще Уолкер почти ничего не помнил о том времени, но видно, кого-то он смог вдохновить. — Я не буду задавать вопросов! Просто… Я очень рад увидеть тебя вживую. Уолкер ещё пуще покраснел, криво улыбаясь и тихо хихикая. Ну не любил он внимание, не любил! И он надеялся на негатив в свою сторону! — У вас есть фанатики, и я в некоторых группах состою даже, — замялся Реми, перебирая уже руками. — Но это тоже секрет! Дяде Горо это не нравится, однако, он и сам состоит в одном, говорит, что случайные прохожие информацией владеют куда большей, чем Орден, это ему только интересно. — Ты состоишь в группах? — с радостью принимая переведённую тему Аллен. — Да, если захочешь, то можно аккуратно и тихо пройти к ним, — начал жестикулировать юноша, немного повышая голос. А Аллен и не прочь прогуляться и посетить столь интригующее место. О нём рассказывал только Мана, ещё Майтра, но последний лишь частично. Но… — Мне не разрешат, это опасно. Кажется, Реми не было особо дело до своего состояния. «Жив и ладно, но немного не понял, что произошло». Даже после прямого вопроса о его состоянии и как вообще он относится к Аллену, Реми ничего внятного не ответил, лишь пожал плечами и заверил, что ненависти он к Ною не чувствует. Не успел Аллен ничего сделать для негатива и презрения в свою сторону. Кажется, обычных извинений и объяснений Реми хватило. Аллен склонялся к тому, что юноша из тех людей, которых интересуют рассказы и истории, информация во всём её проявлении. Портить отношения с самой историей Реми, видно, не хотел. Уолкер помнил, что Реми был тихим и всегда предпочитал библиотеку, нежели шумные мероприятия. И то, что перед ним сидит его несостоявшийся убийца, волновало меньше. — Мы можем незаметно пройти к ним, ненадолго. Но я не настаиваю! Наверное, послушать о себе, о родственниках интересно, вот я и предложил… — Я… Не знаю ещё. Реми пробормотал что-то не особо важное и неразборчивое. — Они проходят обычно ночью, нечасто, но раз в месяц точно. Если захочешь вдруг. Аллен хотел, очень хотел, но участвовать в таких собраниях, не сообщив никому… Юноша пока не готов рисковать. Пока. — В последний раз, ещё в начале лета, шептались будто Тысячелетний Граф наигрался в спектакль и собирается закончить его, — просто, без напряжения поведал Реми, будто его это не касается. — Это тишина… Не к добру. — Но я не слышал ни о каких масштабных выходах, — нахмурил лоб Аллен, задумываясь и невольно раскачивая скрипучую кушетку. — Меня не посещают во все дела семьи, — пояснил он. — Но почему? Находиться в неведении в собственной семье не очень хорошо… — под конец Реми сильно закашлялся. Пришлось прервать диалог, а Аллену искать воду. — Или у вас какие-то особые отношения? — сипло продолжил Реми, больше не напрягая горло, даже немного поглаживая его. — Нет… Но меня не хотят впутывать в это. — А, — потянул он, сразу ловя подходящую мысль. — Понятно. Оберегают, да? Чтобы в войну лишний раз не лез. — Да, так всегда было, — слегка улыбнулся Аллен. — Всегда. — А какой был Орден раньше? — встрепенулся Реми, совсем не давя на собеседника. Он, в конце концов, уважал чужие тайны и всегда ходил около границы, не переступая. — Я не всё помню… — Расскажи, сколько знаешь! — Я не помню, — скукурузил виноватую мину Уолкер. — Совсем? Аллен тихо повторил за ним, а Реми вздохнул. — Тогда я могу рассказать об Ордене и Ватикане, их новые законы и тому полагающее. Если тебе интересно, конечно. Аллен согласился просто. Он тоже был любопытным, а если информация сама прыгает в руки, то зачем отказываться? Но после он обязательно зайдёт к своим любимым родственничкам, чтобы выпытать рассказы о некоторых недавних их похождениях, да и о будущем поболтать стоило бы. А то однажды проснётся он, а конец света наступит без него.