Глава 14. У Правосудия

Сообщив Мане об Узах, Аллен почти сразу пошёл на поиски комнаты Правосудия. Если он ждал его прихода, да ещё и передал информацию Джасдеби, значит, дело было совсем не важное, пустяковое. Но юноша ещё вспомнил, что сам был почти всегда занят. Он очень давно не общался с Правосудием, неудивительно, что информаторами стали Узы, которые часто были у Второго, да и ещё успевали с Алленом обозревать спящего. Не составило труда найти комнату, только с Трайдом находился кто-то ещё. Аллен нахмурился, не опознавая вторую яркую точку. Она была немного мутная и несколько потухшая. Он только-только познал это чувство, видения многих существ, радовался и хвастался, а сейчас… — Ещё учиться и учиться, — вздохнул он и постучал в дверь и через пару секунд выглянул. Трайд нашёлся на подоконнике, свесивший одну ногу, хмурый и погружённый в желтоватый листок в руках. Первый гость, которого Аллен не распознал, оказался Мудростью, что расположился недалеко от Второго на пушистом коврике, и опирался спиной о кровать, вытянув ноги. Выглядел немного уставшим, если судить только по видимым кругам под глазами, что смотрели на него. Рыжеволосый моргул и, увидя немое приглашение расположиться на коврике на полу, тихо дошёл до места назначения. — Что-то не так? — шёпотом поинтересовался он, притянув колени и оперевшись спиной о тумбочку. Тихая атмосфера не позволяла ему повысить голос, сразу и волшебство испарится, и уют скроется. Не то чтобы Аллен был мечтателем, но определённо любил часами сидеть и наслаждаться мягкой тишиной с кружкой горячего какао. — Подожди немного, — негромко проговорил Вайзли и продолжил стучать тихо спицами, создавая большой шарф. Рядом с ним лежал большой клубок пушистой синей пряжи, а под кроватью расположились несколько десятков цветастых мотков. Сам хозяин не обратил на Аллена никакого внимания, продолжая смотреть на листок и другой рукой стучать по стеклу. На улице моросил мелкий дождь, конец осени. Погода откровенно не располагала к мыслительным действиям, и Аллен совсем не понимал Трайда. Да ещё в комнате было приятно тепло, пахло деревом, а голые ступни покоились на ворсистой поверхности. А вот атмосфера для сна в округе клубилась как нельзя лучше. Юноша даже зевнуть успел. Раз шесть. И устроил голову на согнутых коленях, прикрывая глаза. Делать всё равно здесь было нечего, а его, если что, разбудят, да и Трайд не спешил закончить чтиво, поэтому… Он промычал что-то неразборчивое, не открывая глаз, помахал рукой, желая подольше насладиться полудремой, когда его пытались разбудить. Он был так близок к сладостному сну, что Аллену было всё равно на действия извне. Он имел право отдыхать сколько угодно, на нём всё ещё был паразит, черпавший силы, и все это знали. — Аллен, если заснëшь в согнутой позе, проснёшься с болью в шее, — ровный голос прозвучал совсем близко, и юноша неуклюже поднял голову, встретившись с парой холодных глаз. — Переместить тебя на кровать? А вот тут Уолкер помотал головой. Его и так постоянно на руках таскают, словно игрушку какую-то, он сам может ходить и бегать. — Тогда вставай, — продолжил Трайд и встал с ковра, отходя немного. Скрестил руки и ждал действий от младшего. Но Аллен не торопился вставать, лишь потянулся, поморгал глазами, отгоняя сонную негу. Промычал что-то неразборчивое и склонил голову. — Зачем вы хотели меня видеть? — Ты точно сможешь выслушать? — прищурился Трайд. — Можешь поспать немного, если устал. Аллен покачал головой. Не горел он желанием спать у Правосудия, когда у него самого в комнате есть очень мягкая постель. Да и планировал Уолкер спать сегодня с отцом, может, Неа присоединится, Роад торнадом нагрянет. — Тогда начнëм с простого. Аллен, как провёл время в Чёрном Ордене? — Эм… Я следил за Ноем с Узами, писал отчеты, фиксировал нарушения… А ещё к Мане заходил! — с особой интонацией выделил Аллен, чтобы уж точно не было к нему претензий. — Что за история с чистой силой и генералом? Аллен не понимал. Чего добивается Правосудие, выпытывая из него все существенные события? Уолкер ведь не мог играть сразу за две стороны и уж точно не передавал информацию! Только с трудом вспоминая прошлые происшествия, Аллен кое-что проглядел. Самое важное — письмо, что было адресовано Мане. Юноша опустил взгляд и сжал пальцы. — Там случайно получилось. Он имел осколок, что мог со мной синхронизироваться. Трайд кивнул, но на лице отчётливо проскользило тенью недовольство. — Жду от тебя подробный отчёт о каждом проведённом дне в Ордене. Чем занимался, где ходил, с кем общался. — Что? Это очень много и долго! — сразу ощетинился Аллен. В замешательстве он сразу стал искать уловки побега от столь жестокой участи. Он был не виноват! — Тогда только важные события. Лицо юноши переменилось в столь горестную и скорбную мимику, что даже Трайд неуверенно дрогнул, но лицо сдержал. Малыш ещё губы надул, да глаза засверкали ощутимым отчаянием. Весь вжался, голову опустил будущий мученик, и никто ему не подаст руку помощи… Бросят с отчётом на полжизни. Так тоскливо и горько, что Вайзли еле сдержался, чтобы не утешить несчастное создание. — Но зачем? — потянул пришибленно Аллен, даже голос охрип. Конечно, столько исписать листков нужно будет, не сосчитать. Это не какие-нибудь недельные доклады с краткой информацией, а месячный отчёт с подробностями. Трайд был очень строг к письменным сообщениям, Аллен на своей шкуре испытал все прелести учебного издевательства. — Ты проводил много времени в месте, где хранится чистая сила и их носители. Мы не знаем всех последствий после уничтожения Сердца, не знаем как поведёт себя осколок рядом с врагом. Какое влияние оно оказало на Уз и на тебя? — Но я сейчас здесь в здравом уме. И Мана меня много раз осматривал! — Этого может быть недостаточно. Понимал он всё, и оттого становилось только хуже. О них беспокоились. Узы были теми ещё раздолбаями, а Аллен имел способность притягивать к себе неприятности. Они были без присмотра у врагов долгое время, конечно, ожидать, что о них забудут, было глупо. Осмотрят, ещё раз проверят, после ещё, чтобы убедиться. А через время найдут к чему придраться и ещё раз удостоверятся. — Мы можем поступить проще, — поднял руку Вайзли, привлекая внимание. — Я могу посмотреть воспоминания Аллена и после проанализировать их с Трайдом. Маска великого мученика быстро сбросилась, растворяясь в яркой, ослепительной улыбке малыша Аллена. Трайд даже тщательно осмотрел на видимые крылья за спиной или нимб. Мало ли что не углядели Нои? Уолкер быстро закивал Мудрости, сразу соглашаясь со всем тем, что Вайзли будет делать, главное, без отчётов. Трайд не смог сдержаться и отвернулся, улыбаясь. Этот ребёнок точно имеет на них влияние больше, чем сам Тысячелетний Граф! Вот уж кто точно перерос родителя! — Просмотр воспоминаний отложим на вечер, — объявил Трайд, прокашливаясь. — Перейдëм к главному. То, что вы находились долгое время в Ордене, не делает из вас отступников или подозрительных личностей, Аллен. — Ась? — непонятливо захлопал глазами Аллен, выпрямляясь. Уолкер ждал конкретных объяснений, почему он пришёл к такому выводу и с чего взял, что Аллен так думает? Может, у него пару раз и промелькала мысль, но Трайд не Мудрость, чтобы читать мысли… А потому Правосудие ждал ответа от рыжеволосого, тянув время. — Трайд может ощущать ммм… Помыслы и рассуждения об отступничестве, размышления или сомнения. Любой вред семье, пусть даже в виде шалости. Он может быть незначительным или полезным, но Трайд на то и Правосудие, что может следить за порядком, — пояснил Вайзли. — Я… Всего пару раз… — Это неплохо, Аллен. Не беспокойся о подобных мелочах, тебя это не коснётся, не сможет затронуть, поздно. По серым глазам стало сразу видно: он не понял, но суть уловил. А после совсем робко промямлил. — Но разве Правосудие за молейшую мысль об отступничестве не берёт во внимание и не после наказывает соответствующе? Вайзли с Трайдом переглянулись. А последний ещё удивлённо поднял брови. Неужели мальчик всё время жил с этой мыслью? Не то чтобы Второй стремился раскрыть суть своего имени, но, казалось, Аллен не должен был мыслить даже рядом. А Трайд не хотел его пугать, отношения между ними за несколько десятилетий сложились отличные, много лучше, чем с другими, и портить их Ной не собирался… Оставался бы Аллен в неведении. Всё-таки некоторые сведения должны скрываться во благо. — У нас никогда и не было предателей, то есть, — он тяжко вздохнул. — Были случаи, но они в итоге происходили случайно или не с плохими намерениями, — Трайд пробормотал что-то про Четырнадцатого, который был отдельным случаем. — Помню, последний раз Узы сильно оплошали, заигрались немного и едва не убили только пробуждëнного Ноя и Графа немного покалечили. Наказали в меру вот и всё, — пожал плечами он и покачал головой. — И… — Аллен склонил голову. — Всё? — Ну, а что мы могли сделать? — улыбнулся Вайзли. — Не убивать же. Аллен помялся, пофыркал и продолжил усердно менять сидящую позу. Вайзли даже немного засмотелся на это диво. Кто бы что ни говорил, но Аллен в своей маленькой форме был очень и очень милым, а то, что даже сейчас в юношеском возрасте эти черты немного проскальзывали, наталкивали на определённые мысли. — Правосудие в твоём понятии - это тот, кто вершит суд над нами? Но какой суд может быть внутри семьи? — с досадой отвернулся Мудрость. — Трайд убивает только когда это необходимо. Например, Пробуждение неудачное или из-за ранения, которое не затягивается, конечно, если Ной вменяем, то всё происходит по согласию больного. И также, когда придёт время. Аллен кивнул и встретился с глазами Правосудия. Да, Уолкер сам пришёл к нему, когда отчётливо почувствовал в этом необходимость. Тогда и Трайд успокаивающе обнял и прошептал, что больно не будет, что это нормально - уходить, отдыхать от мира. Перерождаться, обновляться. Конечно, можно было остаться, это выбор каждого Ноя, но тяжесть и усталость ходила бы по пятам и мучила бы не лучше смертельной болезни. Так, по крайней мере, говорили Аллену. Каким образом это проходило не знал никто, а Правосудие молчал. Юноша же кроме холодных глаз Ноя ничего не помнил, а спрашивать, как он отправляет Ноев на перерождение, как-то… Очень неудобно. Да и зачем спрашивать, если Аллен забыл все малейшие подробности очень скоро. Он не держал зла и не страшился Правосудия, просто… Произошло всё почти естественно, будто необходимость. Да и Аллен продолжал счастливо жить в своей семье. — Однако, — продолжил говорить за Вайзли Трайд, не сводя глаз с мальчика, скрестив руки. — Нельзя самому Графу лишать жизни собратьев. Граф сам по себе связан с каждым Ноем, особенно с ближайшими, как, например, Правосудие, Удовольствие, Милосердие и Музыкант. Они находятся ближе всех к Тысячелетнему, поэтому данные Нои очень сильные, а потому неестественная смерть также повлияет на Первого. — Поэтому после убийства Неа, Мана пошатнулся рассудком? — Да, — просто кивнул Правосудие. — Граф нужен нам как физически, так и морально. И он связан с нами невидимыми узами, которым не нужны кровные гены, потому как наши узы намного сильнее человеческих, — Трайд отвëл глаза и нахмурился, обдумывая. — В отличие от Тысячелетнего нашу связь я не трогаю, а только обрываю узы с телом. Кончина от моей руки намного легче обычной смерти, поэтому… — Мы выбираем меньшее из вариантов, — пробурчал Вайзли, нахмурившись. — Тебя просили без подробностей! — и запустил прямо в лицо Трайду клубок пряжи, который он естественно поймал, беспристрастно пожав плечами. Конечно, Аллену было любопытно, а насколько звучало дико и коварно его мало волновало. Перед ним рассказывают такие подробности! Да чтобы он возразил против? Да никогда! Аллен посмотрел шальными, золотыми глазами на Второго. — А отношения? Разве не портятся после с убитым? — То, что я делаю, нельзя назвать убийством, а отношения… Ты можешь сам ответить на этот вопрос. Разве ты меня ненавидишь? Аллен качнул головой и поднял глаза, ожидая каких-то подробностей. — Но, а другие? Тогда почему… почему ваша репутация несколько… пугающая? Старшие переглянулись. Они сами не знали ответа. — Наш Правосудие довольно опасен, скажу я тебе, — поднял палец Вайзли, и тяжёлым шёпотом продолжил, будто рассказывал страшилку. — Его естество видел один Граф. А нам… — Вам не положено. Вайзли кивнул и чихнул, после вяло отсмаркиваясь. — Может, из-за сути и пошла репутация. Да и думать об этом поздно и бесполезно. Трайд осмотрел комнату и резко ушёл в сторону комода у входа, чтобы взять подсвечник и зажечь его. На улице заметно потемнело, а Аллен даже не заметил. Когда единственный свет ярко загорелся в руках Ноя, стало до мурашек тепло и уютно. Снова захотелось прикрыть глаза, зевнуть, завернуться в пушистый ковёр, что покоился под ногами, и уснуть. — Есть ещё время. Я могу посмотреть твои воспоминания, Аллен? Аллен резко кивнул и нетерпеливо повернулся к Мудрости, улыбаясь. Сегодня он точно уйдёт спать к отцу, возьмёт много печенья с молоком, устроится у камина и уснëт под колыбельную.