22. Что-то мокрое

      Он не любил большую грудь. Не любил блондинок. Но она была блондинкой с большой грудью и огромными глазищами. Как в сраном аниме. И такая же юбка в складку, как в сраном аниме — клетчатая, короткая, только-только прикрывает трусы. Понятное дело, кружевные, розовые. Кто бы сомневался, ага.       Он не знал, как её зовут. Да и плевать. Потому что член гудел, словно арматура на морозе. Путал мысли, мешал сосредоточиться. И требовал, требовал, требовал. А блонди смеялась. Бесстыже развела ноги, и он пялился на тёмное мокрое пятно на её трусах. Кружевных, розовых. Член пульсировал, как живой. До спазмов и режущей боли в паху. И требовал, молил, приказывал. Предупреждал: «Сопротивление бесполезно!»       Он не понял, как оказался сверху. Как вдавил телом тело, сдвинув трусы в сторону. Кружевные, розовые. Как вломился — с такой силой, что в глазах потемнело. Заорал. И проснулся.       Первое, что ощутил — мокро. Он лежал на мокром. Мокрое неприятно холодило бедро. Простыня была мокрой. И немного пододеяльник.       Очешуеть, новости. Последний раз такое с ним случалось лет двадцать пять назад. А то и больше. Влажные сны и поллюции в его возрасте — позорище. Кому сказать, не поверят.       Впрочем, чего он хотел? Три недели воздержания — и вот итог. Лучше бы дрочил в ванной.