Глава 6 (25)

25

      За три недели после ареста он очень сильно похудел: пальто и потрепанные брюки свисали с него, как с тряпичной куклы. Лицо обросло бородой и пышными усами. Однако Иосиф его узнал по тем же самым красным глазам с суженными зрачками и безумному блеску в них, по тем же чертам лица и по голосу, на удивление бодрому.       Похоже, Хассе узнал поэта, так как подошел к нему и пожал руку.       — Ну что, как дела, юный журналист? Как статьи?       «Как же так, откуда ты сбежал? — подумал Иосиф. — Его наверняка разыскивают, а он еще спрашивает, как у меня дела!»       — Нормально, — наконец сказал поэт. — А вы как?       Хассе похлопал его по плечу.       — Жизнь прекрасна, друг мой. Ну что ты вылупился? Не ожидал меня встретить?       — Но вы же были... в психушке.       — «Был» — вот главное слово в твоей речи. Да, я там был, а сейчас свободен.       — Как вас отпустили до суда?       — Сынок, я сам себе суд.       Иосиф расплатился и сунул нож за пазуху. Хассе тем временем обратился к продавцу:       — Гроза, есть что-нибудь новенькое? Да ты не бойся, Иосиф свой.       Продавец усмехнулся.       — Да я вижу. Такая же крыса, как и ты.       Они рассмеялись, Иосиф насупился, но не уходил: любопытство овладело им. Вдобавок помутненное сознание мешало думать: просто уйти или позвонить в полицию? В трезвом уме ответ был бы для законопослушного поэта очевиден, однако сейчас при мысли об аресте у него в голове складывалась картина из нескольких часов допроса, бумаг и очередных скандалов, которые уже осточертели Иосифу за этот месяц. И все же уйти вот так просто, оставить психопата-наркомана, который готов за дозу убить, не совсем правильно...       Пока Иосиф колебался в стороне, Гроза сказал:       — Да, у меня товар есть, в твои гроши я тоже верю, но ты не вовремя. Сейчас должен прийти Эцэль со своей шайкой, они как раз там заказали крупную партию и не особо-то жалуют свидетелей.       Хассе упер руки в бока.       — И что теперь? Это магазин для общего доступа, так что пускай ждут, а ты мне дай товар.       Продавец со вздохом наклонился за стойку, и вдруг входная дверь снова заскрипела несколько раз подряд. Без того маленькое помещение магазина наполнилось еще тремя людьми не намного старше Иосифа. Впереди всех, расправив плечи, шагал в ботинках мускулистый парень с коротко постриженными волосами и в косухе. Он задрал подбородок, бросил взгляд на поэта, фыркнул и подошел к стойке.       — Эй, старче, отойди.       Хассе медленно развернулся и поднял бровь.       — Соблюдайте очередь, молодой человек. Проявите уважение к старцам.       — Не дури голову, а. По-хорошему прошу. Дай нам купить дурь.       — В очередь, — еще жестче повторил писатель. — Не ссорьтесь, ребят, — сказал Гроза. — Дури на всех хватит.       Эцэль обнажил зубы, и Иосиф заметил, как рука его полезла в карман и достала оттуда сверкающий металлический предмет, который тут же уперся Хассе в живот. Писатель не пошевелился, ни один мускул не дрогнул на его лице. Иосиф попятился к двери и нащупал дверную ручку, готовый в любую минуту ринуться наружу и позвать полицию. В гробовой тишине Эцэль сказал:       — Ну так что, отойдешь или нет?       Вместо ответа писатель стремительно, как опытный боец, выбил из рук пистолет. Оружие покатилось за стойку. Эцэль врезал Хассе в ухо, он с бранью склонился набок и ударил в ответ ногой в пах. Противники вцепились друг в друга мертвой хваткой и упали на пол. Друзья Эцэля ринулись к ним, у одного из них в руке сверкал нож. Гроза мгновенно схватил пистолет и выстрелил в вооруженного, тот упал замертво. Другой же выхватил нож и набросился на продавца. Иосиф не смог разглядеть очертания соперников. Брызги крови разлетелись по сторонам, окрасили полки и антиквариат. Одна капля даже задела щеку Иосифа; желчь подкатила к горлу, но поэту чудом удалось сдержать рвотные позывы. Он уже открыл дверь, когда сзади раздалось:       — Закрой дверь или я стреляю! Подними руки, чтоб я видел!       Иосиф вздохнул, поднял руки и медленно развернулся.       Друг Эцэля в окровавленной одежде стоял за прилавком, нацелил пистолет в упор. Убедившись, что запуганный свидетель замер, он развернулся к борцам. Эцэль оттолкнул Хассе к стойке, вскочил и попятился подальше от противника, а друг без промедления выстрелил.       Тело писателя дергалось в конвульсиях еще несколько минут, пока не обмякло в луже крови. Последнее, что увидел Иосиф, — потухший блеск в безумных глазах.